Клятва маркиза
Шрифт:
Я уже сделал шаг к ней, улыбка сама собой растянула губы. Но сильная рука схватила меня за шиворот и резко дернула назад.
«После будешь улыбаться, щенок, когда контрабандит тебе нож в бок вгонит!» – прошипел Тибаль прямо в ухо. Его удар подзатыльником был не болезненным, но увесистым и унизительно точным. – «Мы на задании, а не на смотринах! Глаза по сторонам, а не на девичьи прелести! Хочешь нежностей – после смены в «Веселую Лодочку» сходишь. Там тебе и водицы дадут, и не только.»
Я покраснел до корней волос, чувствуя, как Легран фыркнул себе под нос. Но стыд быстро сменился... предвкушением. «Веселая Лодочка»... Дом утех. Идея, озвученная Тибалем так грубо и прямо, вдруг показалась не постыдной, а... логичной. Естественной частью этой новой, мужской жизни. Я кивнул, стараясь снова сосредоточиться на улице, на темных проходах между складами.
Мы шли дальше. Я украдкой смотрел на спину Тибаля, на его могучие плечи, на рельеф мышц, проступающий даже под толстой шинелью. «Скоро», – подумал я с упорством новообращенного. – «Скоро и у меня так будет. Точь-в-точь». Это стало новой целью, такой же ясной, как удар шпагой.
Скука патруля была прервана резко и громко. От трактира «Ржавый Якорь» донесся грохот опрокинутой бочки, крики и звон разбитого стекла. Тибаль рванул вперед как пантера, не отдавая команды – она была не нужна. Мы с Леграном – за ним.
У входа в трактир дрались четверо. Двое пытались вырваться из рук трактирщика и здоровенного посетителя, швыряя в них обломками стульев. Лица у беглецов были перекошены злобой и страхом, глаза бегали. Один из них – тощий, с крючковатым носом – мельком увидел наши мундиры и дико взвыл: «Шерифы!»
Тибаль не стал кричать. Он просто вошел в зону досягаемости и его дубинка со свистом опустилась на плечо крикуна. Тот рухнул как подкошенный. Второй попытался метнуться в сторону, но Легран, старый волк, перехватил его ударом ноги под колени. Я оказался рядом, схватил падающего за шиворот, прижал его лицом к грязной мостовой коленом – быстро, жестко, как учили. Без лишних раздумий. Без дрожи.
«Молодец, Принц! Держи!» – бросил Тибаль, связывая руки своему подопечному. Трактирщик, запыхавшись, объяснил: пытались не заплатить, полезли в драку, а когда он пригрозил шерифом – полезли в бега. Но Тибаль лишь хмыкнул, перевернув лицо моего пленника к свету. Шрам над бровью, знакомый по описанию с прошлого налета. «Не просто пьяницы, друзья мои. Попались наши пугливые зайцы с контрабандой. Видно, нервы сдали.»
Доставить пленников в крепостную башню было делом техники. Они не стали героями. Под строгим взглядом Тибаля и при виде записей в журнале прошлых задержаний, они запели быстрее соловьев. Назвали имена, места встреч, схроны. Вечером пришел приказ – информация подтвердилась. Мы вытащили двух мальков, но знали, где искать щуку покрупнее.
Задание было закончено. Мы разошлись – Пьер, Люк и Жан с их группой вернулись без происшествий, но довольные нашей добычей. В столовой было шумно, смеялись, хвалили меня за быструю реакцию у трактира. Тибаль хлопнул меня по плечу: «Неплохо, Принц. Не растерялся. Теперь можешь мечтать о «Веселой Лодочке» без угрызений совести.» Его глаза смеялись, но в них было одобрение. Настоящее.
Я сидел среди шума, чувствуя приятную усталость в ногах от долгой ходьбы, легкую ноющую боль в мышцах от схватки и... глубокое удовлетворение. День прошел не зря. Мы сделали свое дело. Я не подвел. Ни Тибаля, ни себя. Девушки смотрели. Тибаль подшутил, но не отругал по-настоящему. Контрабандистов поймали. Товарищи хвалят.
Перед сном, глядя на потолок башни, я чувствовал это тихое, уверенное биение внутри. Завтра Тибаль даст новое задание. Большое. Сложное. Я был в этом уверен. И я был готов. Мои руки, сильные и умелые, лежали на груди. Мускулы наливались силой. Мысли были ясными. От нежного юноши Шарля не осталось и следа. Остался солдат. Мужчина. И ему нравился этот новый рассвет его жизни. Даже если он начинался с подзатыльника от старшего брата.
Глава 15: Пепел в комнате утех
Пять месяцев.
Пять месяцев стали, пота, порохового дыма и неумолимой крепостной дисциплины. Я не просто вырос – я выковался. Плечи, и без того широкие, налились буграми упругой мускулатуры, превратив грубую ткань мундира в тесную оболочку. Грудь стала массивной, как дубовая балка, пресс – рельефной плитой под загорелой кожей. Руки, прежде ловкие, но тонковатые, теперь были сильны, как у кузнеца, каждый удар шпагой или приклад ружья отдавался сокрушительной мощью. Лицо потеряло последние следы юношеской округлости, скулы заострились, а в глазах, некогда мечтательных, теперь жил спокойный, оценивающий взгляд солдата, видавшего кровь и знавшего цену жизни. Я был грозой на тренировках, стеной в засадах, молнией в коротких, жестоких стычках с контрабандистами. Тибаль, наблюдая, как я прикрываю Пьера градом выстрелов или вытаскиваю на себе раненого Люка из-под обстрела, лишь кивал, и в его глазах, помимо привычной насмешки, горело неподдельное уважение и что-то очень похожее на гордость. «Наш Принц», – говорили обо мне в строю, и в этих словах не было иронии, только признание.
Мои редкие выходные стали легендой «Веселой Лодочки». Не то чтобы я проводил там каждый – задания бывали срочные, караулы – долгими. Но когда выпадал свободный день, я неизменно направлял стопы в знакомый переулок. И там меня ждал не просто отдых тела, а триумф. Моя сила, выносливость, искреннее, почти благоговейное внимание к девушкам и та неистовая, юношеская страсть, которую я научился направлять, сделали меня любимцем.
Я не просто брал – я учился, открывал новые грани удовольствия, и женщины отвечали мне взаимностью, видя во мне не просто клиента, а желанного любовника. Это льстило невероятно.
На четвертый мой визит (не подряд, а четвертый по счету за эти месяцы) случился казус. Служба закончена, мундир почищен, оружие сдано в арсенал. Я шагал по знакомому переулку к «Веселой Лодочке», предвкушая долгожданную разрядку. Воздух вечера был теплым, пахнущим рекой и жареными каштанами. Я уже представлял прохладу комнаты, ласковые руки, забвение... Но у самого порога заведения меня встретил Тибаль. Не внутри, а у входа, с видом раздраженного хозяина, подсчитывающего убытки.
«А, наш Казанова!» – Тибаль не улыбнулся. Его увесистый подзатыльник был скорее ритуальным, но чувствительным. «Опять идешь сеять хаос в финансах, Принц?»
Я смущенно потер затылок: «Тибаль? Что случило...»
«Что случилось?» – Тибаль перебил, понизив голос. «Случилось то, что мадам Гислен грозит мне вилами! Девчонки дуреют от твоих мускулов и галантных речей! Отказываются брать с тебя плату, как последние дурочки! Дом несет убытки, щенок! Понимаешь? Убытки!»
Я растерялся. Мне льстило, что девушки меня так выделяют, но прагматичный гнев Тибаля и угроза гнева мадам отрезвили. «Я... я не знал, Тибаль. Я всегда платил...они отказывались»
«Отказывались!» – Тибаль ткнул пальцем в сторону двери. «А теперь будешь платить мадам Гислен. Наличными! Сразу! Прямо в ее жадные ручищи! Понял? А то в следующий раз тебе здесь будет вход воспрещен, герой. И девчонки рыдать будут.» Тибаль тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде снисходительного понимания. «Ладно, иди, герой – любовник. Но запомни: расчет – только с ней.»
Я кивнул, решив немедленно исправить сложившуюся ситуацию.
В один из своих выходных, перед самым уходом со службы, мне вручили грязноватый конверт – письмо от отца. Мое сердце радостно дрогнуло – весточка из дома! Но дисциплина и желание прочитать его не на бегу, а в спокойной обстановке взяли верх. Я сунул конверт за пазуху мундира, решив прочесть уже в «Лодочке».