Чтение онлайн

Или не сделаешь. Тогда сожгу сам. Ты выбираешь. Ты. Не семья. Не кровь.

Она взяла стакан с кофе. Сделала глоток. Горячее, терпкое. И с трудом сдержалась, чтобы не зарыдать прямо в чашку.

— Это был самый чёртовски романтичный поступок за месяц, — прошептала она.

Рафаэль усмехнулся:

— Так и запишем. «Контракт не сгорел — а сердце да».

— Звучит как бюджетный французский артхаус.

— Ты — моя главная премьера года.

— Ага. С рейтингом R. За кровь и слёзы.

Вечер. Кабинет Алисы

Контракт лежал на столе. Печать с гербом змеи блестела в свете лампы.

Алиса провела пальцем по пункту 4.1:«Рождение наследника мужского пола в течение 24 месяцев».

Рафаэль молча стоял в дверях.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

Она взяла ручку.

— Нет. Но я подпишу не для них. Для нас. Чтобы они думали, что контролируют игру. А мы…

— …сделаем так, чтобы они даже не заметили, когда проиграют, — закончил он.

Подпись легла на бумагу точно. Как удар клинка.

P.S.

На следующее утро Бель, заметив пепел в камине, усмехнулась:

— Сожгла контракт?

— Нет, — ответила Алиса, глядя на зарю. — Переписала правила.

А в ящике стола, под стопкой детских рисунков, лежал новый документ. С тем же гербом. Но с другими словами:

«Наследник — тот, кто достоин.

Не по крови. По выбору».

А ниже, почерком Рафаэля, надчёркано:

«И по любви».

Швейцарское утро дышало июньской прохладой, но солнце уже золотило крыши шале. В доме, где обычно гремели детские тапки по лестнице, звенели мамины «не беги!» и грохотали учебные патроны Лёни и Отто, царила непривычная тишина. Даже попугай Генрих молчал, уткнувшись клювом в крыло — словно знал, что сегодня нельзя нарушать магию.

Алиса потянулась, уткнувшись лицом в подушку, до сих пор хранившую следы одеколона Рафаэля. Ваниль и дым — её личный наркотик. Она ждала привычного утреннего хаоса, но вместо него в уши вползла тишина, густая, как альпийский мёд.

«Интересно, они все умерли?» — ехидно подумала она, накидывая Рафаэлеву рубашку. Но едва открыла дверь —

— СЮРПРИИИЗ!

Бель, похожая на помесь феи и пиротехника, подпрыгнула в воздух, осыпая её конфетти. За ней маячила Нина с подносом: круассаны, шоколад в фольге и два фужера с чем-то розовым.

— Тридцать лет, а ведёшь себя как сумасшедшая первокурсница, — фыркнула Алиса, но уголки губ дрогнули.

— Это называется энтузиазм! — Бель втолкнула её обратно в спальню. — Сегодня ты не мать, не глава клана и не та, кто умеет чинить дроны голыми руками. Ты — невеста. А невесты завтракают шампанским с клубникой!

Нина молча протянула фужер. Пузырьки поднимались вверх, как микроскопические фейерверки.

— Вы же знаете, я ненавижу розовое.

— А я ненавижу твой утренний взгляд киллерши, — парировала Бель, — но терплю. Пей.

Шампанское безалкогольное оказалось на вкус как спелая малина. Алиса прикрыла глаза, позволяя дрожи восторга пробежать по коже. Это и правда было приятно — быть просто женщиной в слишком большой мужской рубашке, с смешными блёстками в волосах и подругами, которые уже двадцать минут спорят, можно ли сочетать кружево с кевларом.

В салоне пахло жасмином и дорогим паркетным лаком. Бель носилась между стойками с тканями, как ураган в стразах.

— Вот это шёлк! Ты представишь, как он будет струиться по твоим бёдрам, когда ты...

— Когда я буду подписывать брачный контракт? — перебила Алиса, но в голосе не было яда. Она щупала ткань, наслаждаясь прохладой под пальцами.

— Когда будешь танцевать первый танец, глупышка! — Бель притопнула каблуком. — Ой, смотрите!

Нина выкатила стойку с тремя платьями.

— Вариант первый: «Чёрная роза». Корсет с стальными пластинами, шлейф с вышитыми кинжалами.

— Я же не выхожу замуж в усыпальнице Дракулы.

— Вариант второй: «Облако». Три метра тюля, жемчужные бусы до пола.

— Идеально, если вдруг решу притвориться привидением.

— Третий... — Нина сделала паузу, смахнув чёрный чехол.

Алиса замерла. Платье было простым — белый атлас, V-образный вырез, открытая спина. Но в складках ткани угадывалась сила: оно не цепляло взгляд, а притягивало, как магнитом.

— Примеряй, — тихо сказала Бель. Не приказ. Просьба.

Холодная ткань обвила тело, как вторая кожа. Алиса повернулась перед зеркалом, и...

— Боже, — выдохнула Нина.

В отражении стояла не та Алиса, что пару часов назад материлась на Excel. Это была женщина, чьи плечи расправились под тяжестью не доспехов, а собственного счастья.

— Рафа... увидит и... — Бель всхлипнула, утирая тушь.

— Расплавится, как ледник в июле, — закончила Нина.

Алиса рассмеялась, ловя на губах солёный привкус. Она и не заметила, как заплакала.

— Ладно, — она повернулась к ним, разводя руками, — я похожа на дуру?

— На дуру в платье мечты, — фыркнула Нина, доставая телефон. — Держи позу, героиня. Рафаэль будет рыдать, как твой сын в пять утра.

За час они успели:

1. Устроить бой подушками в примерочной (Бель кричала, что «это традиция!»).

2. Перепробовать семь сортов чая, пока Алиса выбирала цветы («Нет, чёрные розы — это уже слишком готично даже для меня»).

3. Спеть караоке-версию «I Will Always Love You», заглушая вой сирены за окном (оказалось, Отто устроил засаду на почтальона).

Когда они вышли из салона, залитые солнцем и смехом, Бель вдруг обняла Алису за талию:

— Знаешь, чего я тебе желаю?

— Чтобы фонтан с шампанским не взорвался?

— Чтобы ты запомнила этот день. Не перестрелки, не сделки... А вот это. Нас. Себя. Такую.