Чтение онлайн

Фрост пристально смотрит на него. — О чем ты говоришь?

— Наша хранительница играет грязно.

Я слушаю, как он тихо рассказывает о том, что нашел в записной книжке Мэйвен. Каким бы лицемерием ни было с его стороны вторгаться в ее личное пространство без разрешения, когда он принимал все меры, чтобы помешать мне сделать то же самое, я ловлю себя на том, что ухмыляюсь, когда он заканчивает говорить.

Децимус скрещивает руки на груди, качая головой. — Черт. Она действительно пыталась избавиться от нас, да?

— Еще раз, восхитительно неожиданна, — соглашаюсь я.

Фрост молчит, изучая мрамор на столешнице. — Если она действительно хочет избавиться от нас…

Дракон-оборотень бросает на него обжигающий взгляд. — Даже не говори мне, что ты, блядь, не против от нее отказаться. Боги выбрали ее для нас — мы принадлежим ей, так что какое бы капризное дерьмо ты ни пытался выдать, просто забудь об этом. В любом случае, я рад, что на самом деле она меня ненавидела не только из-за этого, но я хочу знать, какого черта она так упорно сопротивлялась нашему квинтету.

Я склоняю голову. — Но это же очевидно. Если она участвует в движении против наследия, то попасть в квинтет с таким наследием, как мы, было бы полной противоположностью ее убеждениям.

Кажется, им требуется некоторое время, чтобы до них дошло, а затем Крейн ругается. — Мне неприятно когда-либо соглашаться с тобой, но, возможно, в конце концов, так оно и есть.

Децимус обдумывает это, а затем качает головой. — Не думаю, что дело в этом.

— Но если это так, я должен сообщить о ней, — бормочет Фрост.

— Донеси на нее, и я навсегда испорчу твое такое драгоценное модельное личико, — предупреждаю я.

Двое других просто пялятся на него, и он фыркает, прежде чем покинуть кухню. Может быть, он собирается, наконец, отказаться от своей силы сеять ледяной хаос снаружи.

Крейн склоняет голову, погружаясь в свои мысли. — Но если Мэйвен так настроена против наследия…

Близкая волна подсознательного ужаса пронзает Лимб и проникает в мир смертных, заставляя меня напрячься. При ощущении такого мощного кошмара у меня обычно текут слюнки, но мой аппетит обостряется, когда аура, насыщающая ужас, безошибочно принадлежит Мэйвен.

Я отчаянно хотел ощутить вкус ее сны с того самого момента, как впервые увидел ее. Никакой ловец снов не мешает мне чувствовать ее такой сейчас — должно быть, Крейн допустил оплошность, готовя это место. Так что, какой бы кошмар ни разыгрывался в ее голове, я не могу допустить, чтобы он причинил ей боль.

Крейн начинает требовать того, что выводит меня из себя, но я оказываюсь в Лимбе, так что это звучит так, будто он говорит под водой. Взбрыкнув, я быстро плыву по потолку и стенам, пока не останавливаюсь в гостевой спальне, где моя хранительница запуталась в одеялах.

То, что при виде ее спящей у меня перехватывает дыхание, — это то, чего я вполне ожидал.

Но ее спящая фигура, пробуждающая во мне похоть? Это неожиданно.

Благодаря своей природе я видел бесчисленное множество спящих людей. Ни разу я не испытывал ничего подобного. Но желание разгладить нахмуренный лоб Мэйвен, целовать каждый дюйм ее кожи и боготворить ее отдыхающее тело точно так же, как я фантазировал о том, как доставляю ей удовольствие наяву, внезапно поглощает каждую мою мысль.

Но мой новообретенный голод быстро отступает на второй план, когда она хнычет во сне, шевелясь по мере того, как кошмар разрастается в Лимбе.

— Моя маленькая тьма, моя дорогая, — шепчу я, устраиваясь на кровати рядом с ней и протягивая руку к кошмару, чтобы взять поводья. — Покажи мне, что причиняет тебе такую боль.

Внезапно я обнаруживаю, что стою в темной комнате. Детали этого туманны, как это часто бывает во сне, но это явно кошмар, порожденный памятью. Слишком много точности в реальном мире, чтобы это могло быть чем-то, что крутит ее подсознание.

И в памяти Мэйвен она, завернутая только в простыню, рыдает у чьих-то ног. Надвигающаяся фигура безлика, какими часто бывают злодеи в ночных кошмарах. Это более молодая версия моей хранительницы, возможно, где-то в подростковом возрасте. Ее лицо немного округлое, бедра стройнее, и ее крики разрывают мне сердце.

— Пожалуйста, не надо, — умоляет она, слезы капают на каменный пол. — Пожалуйста. Это была моя ошибка. Просто накажи меня за это. Не надо…

Мертвенно-бледная желчь подступает к моему горлу, когда фигура выставляет ногу, ударяя Мэйвен в лицо и отбрасывая ее на пол. Ее голова громко ударяется о каменный пол, но это ее не останавливает. Она пытается встать, все еще кутаясь в простыню.

— Тишина. Ты знала, что это произойдет, — грохочет леденящий душу глубокий голос. — Пришло время тебе узнать, в чем всегда заключается верность.

Кто-то еще кричит на периферии кошмара Мэйвен, и я чувствую, как ее ужас нарастает по мере того, как в комнату втаскивают кого-то еще. Кто бы это ни был, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на них, я оказываюсь у нее на пути. Иногда я прячусь в снах, чтобы посмотреть, как они разыгрываются, но не сейчас, и ее глаза сразу же останавливаются на мне. Моя грудь сжимается, когда я вижу, как кровь капает из ее разбитой губы, а слезы текут по ее грязному, израненному лицу.

Она вся в синяках.

Крики позади нас достигают апогея, как будто кого-то разрывают на части, и кошмар Мэйвен сотрясается вокруг меня. Она отчаянно пытается проснуться, но он крепко держит ее в своих тисках.

Но она больше не умоляет безликого монстра. Она умоляет меня.

— Прекрати это. Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось, — умоляет моя навязчивая идея.

Я знаю.

Каким бы ни было это воспоминание, какие бы невидимые шрамы оно ни оставило в моей хранительнице, я клянусь, что ей больше никогда не придется переживать это в своем подсознании. Заставляя мое собственное подсознание изменять наше окружение, тьма рассеивается, и моя сила разветвляется, создавая новый сон в мгновение ока.

Она моргает, разглядывая наше новое окружение, сидя на диване в красивом особняке лицом к большому окну, выходящему на озеро, залитое лунным светом. Снаружи мерцают звезды, отражаясь в воде, и теперь Мэйвен выглядит того же возраста, что и в реальном мире, вымытой от грязи и крови.

Сновидящим всегда требуется время, чтобы приспособиться к осознанным снам, которые могут создавать инкубы. Но, наконец, она сосредотачивается на мне, и во сне вокруг нас ощущается определенная волна желания, прежде чем она опускает взгляд.