Чтение онлайн

А вот другого одноклассника, Петьку Кочетова, она не отказалась бы иметь в кавалерах. Он, как и Шура, ушел после восьмого класса в ПТУ, которое, едва получив автомобильные права, бросил. Со старшими товарищами он угонял мотоциклы и мопеды и разбирал их на запчасти, поэтому деньги у парня имелись, что позволяло ему одеваться в настоящую «варенку» и курить сигареты «Кэмел». А еще Кочет ходил в качалку и был сложен, как Аполлон. Лицом вот только не вышел, но репутация «плохого парня» с лихвой это компенсировала. В общем, многие девушки на Петю заглядывались, и Шура не была исключением, да беда в том, что Кочетов своими ровесницами не интересовался. Он связывался исключительно с женщинами на семь-десять лет старше себя, предпочитая их ломакам-малолеткам, с которыми мало того, что замучаешься ухаживать, чтоб уложить в постель, так еще и в койке со скуки помрешь. То ли дело разведенки – они и выпендриваться долго не будут и в сексе класс покажут.

Однако именно благодаря Петьке Шура познакомилась со своим первым ухажером. Звали его Андрюхой. Они вместе с Кочетом учились в ПТУ. Когда парня поколотили ребята из соседнего поселка, Петя привел его к Шуре, чтоб она смыла ему кровь и рубашку порванную зашила. Та сделала все, о чем просили. На следующий день Андрюха явился ее отблагодарить. В качестве благодарности были преподнесены бутылка «Алиготе», шоколадка и пачка «Родопи». Совместными усилиями подарки они употребили, после чего Андрюха стал к Шуре приставать. И ладно бы просто с поцелуями лез, против них она ничего не имела, так ведь лифчик взялся расстегивать и юбку задирать. Шура дала ему от ворот поворот и объяснила, что ЭТО сделает только с тем, кто ее полюбит. Андрюха намотал ее слова на ус и в следующую встречу стал твердить о своих нежданно вспыхнувших к Шуре чувствах. Она, естественно, поверила не сразу. Но спустя месяц, когда Андрюха доказал свою искренность (погулял с ней при луне и перенес ее через лужу), Шура позволила ему лишить ее девственности, после чего любовный пыл кавалера несколько поостыл, но не угас. Андрюха не перестал к Шуре захаживать, но уже крайне редко, пока ей самой его визиты не надоели и она не изгнала его из своей постели навсегда.

По проторенной Андрюхой дорожке пошли другие, не менее охочие до секса. Теперь от поклонников у Шуры отбоя не было. Одно плохо – их любви хватало ненадолго. Получив свое, парни устранялись, оставляя Шуру в недоумении. Она не понимала, как такое возможно: еще вчера говорил, что без ума от нее, а сегодня даже не замечает…

В их городе открылся бар. Событие было столь занимательным, что его осветили в местной газете. В заведение, не имеющее названия (одно слово «бар» на всех действовало магически), сразу потекли посетители. Особенно популярен он был среди «золотой» молодежи города. «Серебряная» тоже туда захаживала, но редко. А все из-за высокой стоимости входного билета и дороговизны напитков, там продаваемых.

Шура, не относящаяся даже к «бронзовой» молодежи, ни разу в баре не была, но мечтала туда попасть. И для этого копила деньги. Только копились они медленно Та немногая наличность, которая у нее появлялась, была честно заработанной – Шура сдавала родительские бутылки и мыла полы в подъездах соседних домов. Наконец достаточная сумма набралась, и Шура стала готовиться к походу в бар.

Первым делом она осветлила волосы. Вообще-то они у нее и так были светлыми, но ей не нравился их оттенок: как прелое сено. После обработки гидроперитом волосы стали белыми (правда, частично отвалились, но Шура особенно не расстроилась, потому что придумала их зачесывать и полученный пучок цементировать сладкой водой). Потом Одинец сварила модную перламутровую помаду: взяла обычную, растопила в ложке, добавила туда серебрянки и – вуаля! – перламутровая готова. А губы обвести можно не косметическим, а самым обычным художественным карандашом…

С одеждой дела обстояли хуже. Сшить из старья актуальный наряд не представлялось возможным. Тем более джинсы «Пирамиды», в которых щеголяли все модники города. Пришлось ограничиться ношеными штанами. Она расшила их яркими шнурками и пуговицами, чтоб немного освежить, а затертую попу прикрыла длинным, вручную связанным свитером. Шура взяла образец в журнале «Бурда» и была уверена, что не опозорится, надев эту вещь, а может, еще и модницей прослывет. Тем более что на ногах у нее были не какие-нибудь паршивые сандалии, а китайские кроссовки с длинными языками, за которыми она не поленилась съездить в областной центр. И плевать, что за них пришлось отвалить чуть ли не ее месячную зарплату. Главное – она теперь не хуже других!

Как жалки были ее потуги, Шура поняла сразу, как попала в бар. За столиками сидели девушки, по сравнению с которыми она была просто пугалом. Среди посетительниц, естественно, была и Катюша. Шура знала, что ее воспитывает одна мать, работающая лаборанткой, и достатком семья Старковых похвастаться не может, но бывшая одноклассница всегда выглядела не просто не хуже, а лучше остальных. И дело было не только в яркой красоте Кати, но еще и в вещах, которые она носила. Это такие, как Шура, сами себе что-то шили, а Катерина одевалась только в импортное и красилась исключительно польской, а то и итальянской косметикой. Чего это стоило ее маме, оставалось только гадать, поскольку ежемесячной зарплаты лаборантки могло хватить лишь на две помады, но Катя имела не только полную косметичку всевозможных тюбиков, но и обширный гардероб. В тот день на ней были роскошная кожаная куртка, майка и джинсовая мини-юбка. Довершали образ высокие белые сапоги. Одинец за такие отдала бы свою бессмертную душу, да не предлагал никто…

– Шурка, привет! – вскричала Катя, завидев бывшую одноклассницу. – Топай к нам, у нас как раз девочки не хватает…

За столиком, где сидела Старкова, на самом деле для комплекта не хватало одной представительницы слабого пола, ибо парней было трое, а девушек всего две. Шура подошла, робко поздоровалась.

– Падай! – скомандовала ей Катя. – Что пить будешь?

Вообще-то Шура, собираясь в бар, планировала пить пепси или фанту, но, увидев, что эти пятеро употребляют коктейли, замялась.

– «Хамер» нравится? – спросил у нее парень, сидящий рядом с Катей.

Что такое «Хамер», Шура не представляла, но на всякий случай кивнула.

– Отлично, детка, – покивал парень, подвигая ей свой стакан, – тогда угощайся.

Шура, благодарно улыбнувшись, глотнула. Коктейль оказался очень крепким. Не таким, как самогон, но все равно. И вкус у него был не ахти – резкий. Да и пах «Хамер» весьма специфически.

– Ты чего решила сюда прийти? – поинтересовалась Катя, отхлебнув из бокала с широченным горлом, на дне которого плавала оливка. – Вроде я никогда тебя тут не видела…

– Просто некогда было, – покривила душой Шура. – Я к поступлению готовилась…

– Куда собралась?

– А ты? – вопросом на вопрос ответила Одинец, так как понятия не имела, какие вузы в их регионе существуют.

– Я в Московский кулек на режиссерский.

– В Московский… что?

– Кулек, – хохотнула Катя. – Институт культуры то есть…

– А-а… А я думала, ты в театральный пойдешь. Ты же здорово на сцене играла…

– Хотела вообще-то, но в наш, областной, стремно, а в столичный, сама понимаю, не пройду. Поэтому на режиссерский хочу. Там конкурс меньше, зато контингент… – Старкова закатила глаза. – Когда я ездила документы подавать, слышала, что сам Богдан Титомир в этом году будет поступать, и тоже на режиссерский. Он такой душка!

Титомира Шура видела по телевизору, к тому же певец являлся кумиром ее сестры и многих других девочек, поэтому она мечтательно вздохнула. По ее мнению, Стас был гораздо красивее поп-звезды, но и Богдану в привлекательности не отказать.

Как ни странно, Катя ее мнение разделяла, что стало ясно из ее следующей фразы:

– А наш Стасик все же лучше!

– Ты кого имеешь в виду? – переспросила Шура, хотя прекрасно понимала, о ком говорит Старкова.

– Радугина, конечно, – кудахтнула Катя. – А кстати, вон он, смотри!

И указала наманикюренным пальчиком в сторону лестницы. Шура проследила за ее жестом и увидела, как по ступенькам поднимается Стас. За то время, что она его не видела, Радугин мало изменился, но возмужал. Теперь его нельзя было назвать смазливым – только красивым. Фигура стала крепкой, а лицо – серьезным. Если раньше Стас постоянно улыбался, то теперь его губы были плотно сомкнуты. Он казался погруженным в свои думы, и в этой погруженности в себя выглядел просто неотразимо. Шура не могла не отметить, что Стасу очень идут длинные волосы (его каштановые кудри вились по плечам), легкая небритость и рокерский наряд: на нем были кожаные штаны, косуха и высокие шнурованные ботинки. А в руке Радугин держал мотоциклетный шлем.