Клятва вечной любви
Шрифт:
– Не надо метафор! – поморщился Радугин. – Говори, куда переводить деньги, и вали из моего города.
– Я так и планировала сделать, – хищно улыбнулась Вера и выложила перед дядей Витей бумагу с банковскими реквизитами.
Шура медленно шла от остановки. Жидкая грязь с дороги летела в разные стороны, и приходилось ступать очень аккуратно. Добредя до дома, где жила Вера, Шура старательно отвела глаза от знакомого окна, но не долго выдержала и все же уставилась на него. Окно было кухонным, и, насколько она помнила, на нем были жалюзи. Но сейчас ни их, ни занавесок не наблюдалось. Через «голое» стекло просматривалась вся кухня, откуда исчезли двухкамерный холодильник, предмет особой Шуриной зависти, и посудомоечная машина.
«Уехала, – пронеслось в голове. – И даже «до свидания» не сказала…»
Но тут в окне показался знакомый силуэт. Шура заторопилась в подъезд. Пока вытирала ноги о лежащий возле первой ступеньки половичок, дверь Вериной квартиры распахнулась, и на лестничной клетке показалась сама хозяйка. Она была одета в черный кожаный плащ, на голове красовался кокетливый красный беретик, а в руках, затянутых в алые перчатки, Вера держала большущие чемоданы. Ну, ни дать ни взять, дама с рекламного плаката какого-нибудь туристического агентства!
– Привет, – поздоровалась с ней Шура.
Вера, которая была погружена в свои мысли, вздрогнула и подняла глаза.
– Шура? – удивилась она. – Ты ко мне?
– Увидела тебя в окне, решила зайти…
– Я ухожу, прости.
– Уходишь или уезжаешь?
– Сейчас ухожу, а вообще уезжаю. В чемоданах всякие ненужные мне вещи, хочу отвезти их в детский дом.
– А мебель где?
– Хорошую уже отправила на грузовике в другой город, а хлам старый раздала.
– В какой город?
– Ты все равно не знаешь такой. Он в Подмосковье находится. Небольшой, типа нашего, но промышленность там лучше развита. Есть нефтеперерабатывающий завод-гигант. Меня туда сразу после института приглашали, но я, как ты понимаешь, выбрала другое место. А теперь хочу все исправить. Поработаю на заводе, обживусь в городе, а потом организую свою фирму. Не хочу больше на чужого дядю батрачить.
– А что с квартирой? – Шура кивком указала на дверь. – Будешь сдавать? Если да, то, может, мне снять ее? А то дома невыносимо… Сколько затребуешь?
– Квартира продана. Новые жильцы въедут уже завтра.
– Значит, ты сегодня уезжаешь?
– Да, вечером. – Вера сверкнула улыбкой и, толкнув подъездную дверь плечом, вышла на улицу, бросив на ходу: – Так что прощай, Шура!
Дверь подъезда захлопнулась. Одинец растерянно застыла на месте. «Прощай, Шура»? Вот и все, что Вера может сказать? Два слова на бегу?
– Вера! – крикнула она, выбегая за подругой на улицу. – Вера, подожди!
Чайка загружала чемоданы в багажник своей машины. Уложив их, подняла голову и вопросительно посмотрела на Шуру.
– Ты не хочешь попрощаться по-человечески? – спросила та. – Все же мы не чужие люди…
– У меня нет на это времени. Да и пить я не могу, мне за руль садиться.
– При чем тут выпивка? Я не о том…
– А о чем?
– Может, я провожу тебя? На поезд… Или на чем ты едешь?
– На машине. И провожать меня не надо. – Вера махнула рукой и стала забираться в салон.
– Но ты хотя бы напишешь мне?
– Не обижайся, пожалуйста, но нет. Ты – часть того прошлого, которое я хочу забыть. Поэтому – прощай, Шура! Не до свидания, а именно прощай!
Это были последние слова, которые Шура услышала от той, кого считала своей подругой. Потом заработал мотор «Жигулей», и Вера Чайка исчезла не только из поля зрения, но и из жизни Александры Одинец.
Глава 7
Наши дни
Стас открыл глаза и, морщась от яркого света, встал с кровати. После отъезда Забудкина он прилег, чтобы спокойно подумать, и не заметил, как уснул.
– Сколько же я продрых? – пробормотал он, схватив телефон и глянув на указанное на экране время. – Ого! Больше часа…
Швырнув мобильный в кресло, Стас прошел в ванную и ополоснул лицо. Пока мылся и вытирался, в животе не прекращалось урчание. Утром Стас не завтракал, только выпил кофе, поэтому есть хотелось просто зверски.
«Надо побриться, – решил Стас, глянув на себя в зеркало. – Потом перекусить и обзвонить всех отцовских знакомых, позвать на похороны. Хотя все уже, наверное, знают о его гибели, но так положено… А еще в бюро ритуальных услуг надо бы съездить. И в мэрию… И главное – узнать, когда отдадут тело… Но сначала побриться!»
Побриться не получилось. Только Стас достал с полки станок, как затрезвонил телефон. Городской он отключил, а вот внутренний нет, и звонили, очевидно, охранники.
– Слушаю, – бросил Стас в трубку.
– К вам тут гостья. Пускать?
– Какая еще гостья?
– Блондинка. На «Мерседесе» с шофером. Спросить, как зовут?
– Не надо, я понял, о ком вы. Пропустите.
Стас положил трубку на рычаг и поспешил вниз, на кухню. По-человечески поесть, как видно, уже не удастся, так хоть перехватить что-нибудь…
Вытащив из холодильника упаковку соленой семги, он соорудил бутерброд и вгрызся в него зубами, когда из прихожей донеслось:
– Стас, можно?
– Вера, заходи! Я в кухне!
Послышались торопливые шаги, и Стас увидел на пороге кухни гостью. Она выглядела удивительно свежо, лет на двадцать пять, не больше.
– И как только тебя партнеры по бизнесу всерьез воспринимают? – протянул Стас. – Ты же просто девчонка!
– Не воспринимали сначала, – усмехнулась Вера. – А когда эта девчонка у половины конкурентов увела поставщиков и клиентов, сразу изменили свое мнение.
– Кушать хочешь?
– Кушать – нет, а вот рыбки съела бы.
– Садись, я сейчас выложу ее в тарелку.
– Да зачем? И так сойдет. – И она, цапнув кончиками пальцев кусок семги, вытащила его из упаковки и сунула в рот. – Вкусно… – резюмировала, прожевав. – А теперь к делу. Первое. Пока не забыла, продиктуй свой телефон.
Стас продиктовал номер.
– Хорошо, сохраняю, – кивнула Вера, введя его в память сотового. – А теперь послушай, что произошло ночью. Или ты уже в курсе, что Катя Старкова погибла?