Чтение онлайн

Девушка обвела взглядом благоговейные лица сидящих за столом и, слегка краснея, положила себе немного соли.

– Я и не подозревала!
– Несмотря на светские приличия, госпожа Ден Реннион была откровенно поражена.

– В наше время медицина и хорошее земледелие означают, что у нас есть практические средства для таких вещей, - пожала плечами Гуиналь.
– Во многих отношениях это предпочтительнее.

– И любой может научиться все это делать?
– От изумления Вахил даже забыл про еду.

– По какой-то причине Мизаен отмечает для себя отдельных людей, которые не могут, но большинство способны освоить какие-то приемы, если захотят.
– В легком тоне Гуиналь таился глубокий подтекст.
– Это вопрос обучения, применения своих сил. Требования тем больше, чем сложнее поставленные задачи, и потому естественно, что не столь значительное число людей находят в себе склонность к таким скрупулезным занятиям.

– Но у тебя эта склонность есть.
– Глядя на девушку, Темар спросил себя, сойдет ли она когда-нибудь с заоблачных высот учености, чтобы участвовать в обычных, житейских танцах.

– Думаю, есть, - с надлежащей скромностью, но без всякого намека на извинение ответила Гуиналь. Она встретилась с юношей взглядом сквозь пламя свечей, и в ее глазах блеснул вызов.

Эсквайр улыбнулся девушке, достаточно заинтригованный, чтобы не устрашиться ее талантов или связей.

– Думаю, ты будешь ценным дополнением к нашей экспедиции, а также одним из прекраснейших ее украшений.
– Он галантно поднял бокал.

– Лучше не говори этого при моей сестре!
– громко засмеялся Вахил. Эльсир твердо решила стать законодательницей красоты и моды. Бьюсь об заклад, она только для того и плывет с нами, чтобы удрать от соперничества при дворе.

– Не слушайте его.
– Госпожа Ден Реннион оглядела стол.
– Если у всех положено, давайте есть.

Дом Меллиты Эстерлин, Релшаз, 28-е поствесны

Должно быть, всему виной был привкус соли в воздухе, пусть и грязном; я понял, что мне снился дом, когда осторожный стук слуги разбудил меня на следующее утро. Вот только странный это был сон, город выглядел как-то не так, но стоило открыть глаза - и все испарилось. Я брился у изящного мраморного умывальника и не смог сдержать улыбку: мой отец был бы наверняка поражен искусством местных камнерезов, и это при том, что город стоит на болоте.

– Привет.

Обернувшись, я увидел Ливак; она наблюдала за мной - свежая в бледно-лимонной льняной тунике поверх свободной рубахи с разрезами в том же алдабрешском стиле, что был в моде прошлым летом у нас дома. Парадоксально, но мягкие складки облегали ее стройные ноги гораздо соблазнительнее обычных бриджей, а цвет приятно оттенял рыжие волосы.

– Хорошо выглядишь, - сказал я.

Ливак коротко улыбнулась, подошла к окну и затеребила кисточки, золотящиеся в лучах раннего солнца. Она пребывала в необычном напряжении, и я слегка встревожился. Мел-лига, женщина столь же тактичная, сколь и проницательная, отвела нам комнаты не только соседние, но и с общей внутренней дверью; проснувшись один, я просто решил, что Ливак вернулась к себе.

– Кто эта Гуиналь?
– спросила она вдруг.

Сей бессмысленный вопрос стал для меня полной неожиданностью.

– Кто?

Ливак устремила на меня испытующий изумрудный взгляд.

– Кто такая Гуиналь? Это ведь тормалинское имя, да? Ты бормотал его ночью во сне.

Забыв о бритве в руке, я покачал головой и выругался, порезавшись.

– Да, имя тормалинское, но я никого такого не знаю.

Я спешно порылся в памяти. Имя звучало изысканно, но немного устарело, чтобы шлюха выбрала его для псевдонима. Нет, у меня никогда не было ни завоеванной, ни купленной дамы сердца, которая бы так звалась.

Ливак пожала плечами.

– Ну и ладно.

Я не был так оптимистичен.

– Но я правда не знаю никого по имени Гуиналь.

Ливак потупилась.

– Я забыла, как звали твою сестру.

У меня перехватило дыхание при внезапном явлении родного лица, уже двенадцать лет как сожженного на погребальном костре, но все еще живого в моей памяти.

– Нет, - отрезал я, - ее звали Китрия.

– Тогда почему ты говоришь о какой-то Гуиналь?

Я с облегчением услышал, что ревнивая нотка в интонации женщины сменилась недоумением.

– Наверно, это был сон.
– Я вновь покачал головой, на сей раз держа бритву на безопасном расстоянии.

От этих слов мы оба замерли, и наши глаза снова встретились в обоюдной неуверенности. Я отвернулся первым и натянул рубаху через голову, не желая углубляться в сию догадку.

– Не говори об этом Шиву, - предупредил я Ливак.
– Я честно ничего не помню и вообще не уверен, что хочу снова заполучить у себя в голове эту эфирную магию, что бы там ни приказал Верховный маг.

– От меня он ничего не услышит.
– Ливак сочувственно взяла меня за руку, когда мы спускались по лестнице.

Она одна знает, сколь гадким может быть вторжение того проклятого колдовства. Шиву повезло: при захвате в плен он был уже без сознания, и тот ублюдок-эльетимм не выворачивал наизнанку его память, но, как верно заметила Ливак, никакое телесное насилие не сравнится с насилием над разумом.

Меллита разбирала стопку писем за накрытым к завтраку столом, довольно улыбалась над одними и грозно хмурилась над другими. Сегодня она предпочла более строгий стиль, приличествующий ее положению, и смотрелась презентабельно в синем льняном платье с высоким воротом.

– Вчера я отправила кое-кого навести справки, - объявила она без предисловий, когда появился Шив.
– Потребуется пара дней, чтобы сложить всю картину, но я слышала, будто рынок тормалинских древностей необычайно оживлен. Цены растут, и торговцы начинают озираться вокруг в поисках чего-нибудь, связанного с домом Немита Последнего. Я дала знать, что интересуюсь всеми, кто покупает, и каждым приезжим в городе, кто продает.

– А никому не покажется странным, что ты задаешь вопросы об этих людях?
– Вилтред все еще беспокоился.

– Как раз сейчас я составляю предложение для нового контракта, успокоила его Меллита.
– Все откупщики будут задавать вопросы о всех и каждом.

– Мы тоже можем поспрошать.
– Ливак посмотрела на Хэлис, и та кивнула в знак согласия, уплетая за обе щеки великолепный мягкий белый хлеб с глянцевитым вишневым вареньем.

– Нет, мы не хотим привлекать к себе внимания.
– Шив задумчиво кромсал сладкую булочку, превращая ее в несъедобные липкие куски.
– Я также не хочу пока, чтобы кто-нибудь из вас ходил поодиночке.