Чтение онлайн

– Шевелись!
– прорычал стражник, угрожающе вздымая короткую палку.

Я не нуждался в повторении приказа, поэтому смирно поковылял за тюремщиком на ватных ногах, твердо решив не давать ему повода ударить меня, которого тот явно искал.

Мы пересекли узкий двор, и он втолкнул меня в голую побеленную комнату. Закрыв за собой дверь, тюремщик привалился к ней и с жадным любопытством на покрытой гнойниками роже уставился на мою посетительницу.

– Доброе утро, Райшед.

Меллита чинно сидела на грубой скамье. Сегодня из-под ее верхней юбки не выглядывало кружево, а крепким сапогам была не страшна любая грязь под ногами. Рядом с чародейкой стояла плетеная тростниковая корзина с крышкой, но больше всего меня умилил непринужденный вид этой женщины.

– Доброе утро, сударыня.

Я задрал подбородок, стараясь не думать о том, что стою перед ней в чем мать родила. Хорошо, хоть под грязью не будет заметно румянца, если я случайно и покраснею.

– Сядь. Что, во имя Тримона, ты сотворил?
– Меллита заговорила на беглом тормейлском диалекте, за которым стражник едва мог угнаться, и гнев сверкнул в ее серых глазах.

– Не понимаю, о чем ты, - заявил я, пожав плечами. Слабое недоумение углубило морщинки вокруг ее глаз.

– Последнее, что я помню, это как теряю сознание на улице в квартале кузнецов, - прошипел я.
– Что привело меня сюда?

– Ты пытался украсть ценный старинный браслет из аукционного зала. Меллита покачала головой, будто сама с трудом в это верила.
– По-видимому, ты просто вошел, взял его и собирался уйти. Когда антиквар хотел остановить тебя, ты стал драться с ним, но к тому времени его помощник послал за Стражей. Понадобились пятеро, чтобы утихомирить тебя. Ты сильно пострадал?

– Кости не сломаны. Кто бы ни бил меня, он знал, что делает.

Меллита осмотрела мои синяки и рваные раны и полезла в корзину.

– Мазь из тысячелистника.
– Она вложила горшочек мне в руку.

Но мне сейчас было не до него.

– Это какая-то бессмыслица. Не стал бы я никого грабить средь бела дня. Да и зачем грабить, когда в мешочке у Шива хватит денег, чтобы купить все, что бы ему там ни приглянулось?

– Всему должно быть объяснение.
– Меллита внимательно посмотрела на меня.
– Как насчет эльетиммов? Возможно, по какой-то причине они захотели убрать тебя с доски? Ты уже сталкивался с их атаками на твой ум. Мог это быть один из их трюков?

Я решительно покачал головой и лишь потом задумался над ее словами.

– Нет, - медленно выговорил я после долгого молчания.
– Ледяные Люди... То определенно было нападение извне, кто-то прокладывал дорогу в мою голову и захватывал мои мозги. А это... Я просто потерял себя, все расползалось по швам...

Я невольно задрожал от ужаса, и Меллита, наклонясь вперед, взяла меня за руку.

– Все хорошо, я с тобой.

Она говорила как мать, прогоняющая ночной кошмар, но ее пожатие было ободряющим и придало мне сил.

– Как ты меня нашла?

– Это было нелегко.
– Едва заметная улыбка смягчила беспокойство в ее глазах.

– А когда ты меня вытащишь?
– Наконец-то я начал схватывать суть.

– Я не могу тебя вытащить, - мрачно ответила Меллита.
– Во всяком случае, не сегодня.

Я уставился на нее.

– Но ты ведь должна знать, кому заплатить?

– Все не так просто.
– В ее голосе сквозило раздражение.
– У нас назначены выборы на следующее полнолуние Большой. Некоторые кандидаты подняли шум по поводу непомерной продажности нынешних членов Магистрата, поэтому никто и слушать ничего не будет, пока не подсчитают голоса.

– Ты говоришь, избранный чиновник не хочет брать взятку?
– Я недоверчиво покачал головой.
– Релшазские собаки не едят дармовую колбасу? Предложи больше, вот и все. Мессир вернет тебе эти деньги.

– Дело не в деньгах. Что бы вы, тормалинцы, ни думали, но наши выборы производят иногда честных и преданных делу членов Магистрата. И мы считаем, что это лучше, чем прибивать всех к месту арендами и заступничеством патронов ради выгоды тех, кому посчастливилось родиться у нужных родителей. И это именно та вещь, которую рационалисты, на мой взгляд, поняли совершенно правильно.

– Прости.

Я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Пока что Меллита единственный человек, который может мне помочь, и ее ни в коем случае нельзя отталкивать. К чему так выходить из себя!

– И что теперь со мной будет?

– Послезавтра тебя продадут на открытом аукционе рабов.
– Меллита подняла крышку своей корзины.
– Вот, я принесла тебе одежду, кое-какую еду и воду. Еще я заплатила тюремщику, чтобы перевел тебя в лучшую камеру. Внутри сыра деньги, если понадобится кого подмазать или купить еду, прежде чем я смогу прислать тебе еще. Где же мазь? Ах да, я дала ее тебе...

Меллита продолжала говорить, но ее слова слились в одно бессмысленное бормотание. Я ошеломленно уставился на противоположную стену. Это действительно глупо, но я даже не подумал о подобной торговле, что является, в конце концов, одним из главных фундаментов релшазского богатства, - покупке и продаже рабов.

Мы в Тормалине уже с горсть поколений не торгуем рабами, для нас это пройденный этап. Но каладрийские лорды никогда не упустят возможности получить причитающееся с должника за счет его тела, а в некоторых случаях и за счет тел его жены и детей. Неплательщики могут проснуться однажды утром и обнаружить, что с них уже снимают мерку для железного ошейника. Затем либо продают прежнему соседу для работы на полях, либо заставляют ковылять по дороге в Релшаз - в зависимости от цен. Лескарские герцоги тоже часто бывают на этом рынке ради двух сотен теплых тел - теперь они смогут снять быстрый урожай вина или хлеба с любой земли, что пару сезонов избегала сражений, и продать его за надежные тормалинские кроны либо каладрийские звезды. С другой стороны, они смогут возместить свои расходы в конце боевых сезонов, продавая пленников, которых удастся захватить, - у тех бедолаг нет богатой родни, готовой заплатить выкуп. Релшаз забирает их всех и продает с прибылью, обычно в Алдабреши, где они живут несколько жалких лет, прикованные к галерам или гнущие спину на каком-нибудь острове, Тримон знает где.

– Тебе придется заплатить, сколько потребуется, чтобы вытащить меня при продаже, - вмешался я в подробное объяснение Меллиты ее соглашения с тюремщиком.

– Конечно, я сделаю все возможное...
– Чародейка даже немного оскорбилась.

– Предлагай, сколько нужно, - настаивал я.
– Мессир отдаст долг, поверь мне.

– Я верю. Постарайся не беспокоиться. А когда выйдешь отсюда, мы разберемся в том, что случилось, и найдем ответы.

Меллита говорила точь-в-точь как моя мать, когда утешала меня после пропажи щенка. Но и тогда, и сейчас все утешения были напрасны. Бедный щенок убежал в гавань, где, роясь в отбросах вокруг краболовных лодок, свалился в воду и утонул.

Стражник что-то прорычал. Меллита ответила гневным упреком, но все же встала, суя узел мне в руки.

– Держись, мы вытащим тебя при продаже.

– Узнай, нет ли у Шива каких идей!
– крикнул я через плечо, в то время как стражник выталкивал меня за дверь, больно тыча палкой в почки.

Воняющий чем-то прогорклым тюремщик провел меня через пару дворов к другому крылу тюрьмы. Деньги Меллиты купили мне комковатый тюфяк, набитый грубой шелухой, в камере на втором этаже с деревянным полом и горстью других узников. Я осторожно сел спиной к стене и развязал узел; верхний слой оказался простой льняной рубахой и парой старых штанов. Судя по одеянию моих сокамерников, ничего другого здесь не дозволялось. Изношенное полотенце было обернуто вокруг кожаной бутылки с водой, свежего хлеба и кремово-желтого сыра. Его острый запах подсказал мне, что я действительно проголодался. Смочив уголок полотенца, я кое-как счистил грязь с лица и рук, но на этом остановился. Вода будет нужна для питья, чтобы не подцепить тюремную лихорадку из той жидкости, что будут давать нам тюремщики. Съеденная половина хлеба придала мне мужества, и в одежде я сразу ощутил себя не столь уязвимым.