Чтение онлайн

– Позапрошлую ночь, - нехотя ответила Кветка, устало отвернувшись.
– В замке сотни раненых. Я надеюсь, с помощью Орвара нам многих удастся спасти. Только сегодня мы перевязали всех. Но разве это важно? Главное, что Сёгрид отомщена.

Горечь в словах Кветки заставили шпильмана встрепенуться. Он взял её руку. Под ногтями еще виднелась чужая кровь, как Кветка ни старалась её отмыть. Шпильман вдруг опустился перед ней на одно колено и благоговейно коснулся губами краешка её пыльного подола. Кветка отпрянула от неожиданности. Все вокруг смотрели на них. Фридландцы переговаривались, удивленные поступком шпильмана. Лотар и Рунольф переглянулись, а Торхельм отвернулся. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, что он думает. Кветка вспыхнула от смущения. Она сердилась на шпильмана за то, что он стал причиной этой неловкости, а кёниг со своим надменным и холодным видом стал ей ещё более неприятен за то, что стал свидетелем её смятения.

Кветка выдернула руку из пальцев Ульриха и пошла прочь. Люди узнавали кёнигин и кланялись.

И женщин, и мужчины с сочувствием, жалостью и одобрением смотрели на ту, что волею судеб совсем недавно стала их правительницей и в час испытаний не покинула их.

Когда костры догорели, мужчины и женщины длинной вереницей шли мимо костров и насыпали землю на едва тлеющие угли. Их лица выражали лишь тоску и горечь. Холм, насыпаемый поверх костровища, рос на глазах. Старики первыми заняли места на бревнах, брошенных вокруг костров - настало время тризны. Мед, пиво хлеб и мясо привезли на телегах. Никто не гнушался пищи: чем больше съешь и выпьешь, тем сытнее и слаще будет тем, кто ушел в светлый Ирий; их души скорее обретут покой, и не будут скитаться по земле, тревожа живых.

Кветка незаметно ускользнула с поляны, ведя в поводу Желку. Она не спеша брела по нагретой солнцем пыльной дороге. Закат медленно увядал на западном краешке неба. Её обогнала телега, в которой ехал селянин и девочка подросток с льняными волосами. Глянув мельком на её милое улыбающееся лицо, Кветке подумалось, что еще совсем недавно она была такой же, не знающей бед и печалей, живущей предвкушением счастья и любви. Но вышло так, что она бредет одна по дороге, оставив сродников и родной край, не найдя в чужой стороне ни счастья, ни покоя.

В замке её встретила Эста. Увидев подавленную и грустную кёнигин, Эста прониклась жалость к молодой девице.

– Вам ли грустить, госпожа?
– широко улыбнулась та и обняла её за пояс.
– Не тужите о прошлом. С вашей красой и молодостью всё будет лучше прежнего. Иной раз думаю, что с вами бы приключилось, не приди сюда Торхельм. И были бы вы в руках Гермара аки голубка в когтях ястреба.

Эста закатила глаза, вспоминая Гермара. Её красное от очага лицо раскраснелось ещё больше.

Заметив, наконец, что Кветка едва держится на ногах от усталости, она уговорила Кветку уйти в свою опочивальню и немного отдохнуть, пообещав, что сразу же придет к ней, если вдруг понадобится помощь у постели раненых. Кветка, решив лишь немного передохнуть, крепко уснула, едва голова коснулась ложа.

***

Кветка открыла глаза и удивилась темноте, царившей вокруг. Не уж то она проспала до глубокой ночи? Добравшись впотьмах до ставен, Кветка, повозившись, открыла их, и покои залил золотой свет заката. Сколько она спала? День или два? Вместе с закатными лучами солнца в опочивальню проникла свежая прохлада летнего вечера. В дверь постучали, и на пороге появилась Ренхильд. По её радостному, спокойному лицу Кветка поняла, что ничего дурного, пока она спала, не случилось.

– Боги, сколько я проспала?
– кёнигин опустилась на лавку, обхватив руками голову и пытаясь поскорее прогнать сонную маяту.

– Ночь и день, - рассмеялась Ренхильд и вдруг бросилась обнимать подругу.
– Спасибо тебе! Теперь он будет жить, жить!

Ренхильд вскочила и закружилась по опочивальне, приплясывая.

– Я очень рада. Что с остальными ранеными?
– забеспокоилась девица.

– Тяжелых осталось не так много. Многих забрали жители, а фридландцы отправили часть своих воинов в стан. Это те, кто окреп и пошел на поправку. Завтра половина войска Торхельма уходит во Фридланд, а остальные пять тысяч воинов расположатся в Сванберге. Торхельм не намерен покидать город. Он разослал гонцов во все села и городища Гримнира, чтобы те признали его своим господином и платили оброк.

– Что же он намерен делать здесь дальше? Его цель достигута: Гримнир завоеван и станет его вотчиной.

– Я узнала от дяди, что он провел весь день в своих покоях, читая законы и указы последних кёнигов. Я запамятовала: сегодня вечером вся знать Сванберга приглашена на пир в замок, - сообщила Ренхильд.

– Что ж, мне нет до этого дела, - спокойно молвила Кветка, умываясь холодной водой.

– Кветка, кёниг передал тебе приглашение через Рольда. Нам с тобой надлежит быть там, - помявшись, сообщила Ренхильд.

Кветка нахмурилась. Меньше всего ей хотелось видеть сегодня вечером кёнига с холодными волчьими глазами. При воспоминании о них она поежилась. Отказаться от приглашения, значит заставить всех думать, что она боится и избегает нового хозяина Гримнира.

– Когда будет пир?
– наконец спросила она.

– После заката, - улыбнулась подруга.

– Времени осталось лишь на то, чтобы одеться, - с тяжелым вздохом ответила Кветка, видя, как за окном гаснет закат.

В трапезной, где еще совсем недавно кёниг Гермар пировал с риттерами, яблоку негде было упасть. Стол для кёнига стоял на возвышении, а перед ним по правую и левую руку тянулись столы для приглашенных.

Вельможи съехались в замок отовсюду: здесь были и знатные семьи Сванберга и не менее знатные и богатые семейства из окрестных поместий и замков, которые избегали селиться в городе. Все они съехались по первому зову засвидетельствовать свое почтение и принести клятву верности кёнигу Торхельму. Многим из них молодой смелый кёниг пришелся по душе, и они были несказанно рады его приходу на трон Гримнира. Другие, опасаясь за свои состояния и привилегии из-за общих дел с Гермаром, спешили откреститься от прежнего кёнига и поскорее снискать милость нового.

Вельможи и знать привезли на пир родовитых девиц: дочерей, сестер и племянниц, памятуя о том, что кёниг не женат. Множество девиц в одеждах из пестрых, дорогих тканей с горящими жаром браслетами, ожерельями, серьгами и венцами, походили на диковинны цветы, которые расцвели в трапезном зале. Кёниг сидел на резном стуле за столом, внимательно наблюдая за теми, кто входил в трапезную, и чьи имена выкрикивал глашатай. Те, кто вошли первыми, низко кланялись и с едва сдерживаемой радостью занимали места поближе к столу кёнига. Остальным оставалось довольствоваться теми местами, что остались.

Когда Кветка вошла вместе с Ренхильд в двери трапезной, все гости уже заняли свои места. Воины и вельможи Фридланда сидели за столами вперемежку с гримнирийцами. За столом кёнига помимо Рунольфа и Лотара сидели Хельгот и Рольд с женами.

– Кёнигин Эмбла!
– зычный голос глашатая перекрыл шум множества голосов. В трапезной всё затихло.

Кветка решительно вошла, легкой походкой пройдя к столу, стоявшему в противоположном месте от того, за которым восседал кёниг. Этот стол никто не занял, не желая сидеть далеко от правителя. Кветке место показалось самым лучшим, хотя в другое время оно было бы оскорбительным для её положения. Все встали, приветствуя вошедшую кёнигин, а воины Гримнира с особой теплотой смотрели на свою молодую госпожу. Лишь Йохн продолжал сидеть с невозмутимым видом.