Клыки и розы в Академии Судьбы
Шрифт:
– У нас тут много чудовищ, но некоторых… – Мелисса повысила голос, чтобы оставшийся внизу вампир хорошо расслышал каждое слово. – Но некоторых особо бешеных не помешает посадить на цепь!
Глава 7. Дом
Глаза заволокло мутной пленкой так, что я едва видела ступени перед собой. Механически переставляя ноги, я поднималась вслед за «еще одной Честер».
Каменные стены отступали, проход расширялся. Запахи сырости сменялись ароматами весны, проникавшими в открытые витражные окна.
– Мне нужно срочно связаться с папой, – прошептала я, когда мы выбрались из подземелья в залитое светом парадное фойе. – Я должна вызвать фамильную морфиху и передать с ней письмо… Сообщить, что я в Санкт-Петербурге, с парижской делегацией…
«Обмениваюсь опытом и ценными жидкостями», – добавила в мыслях и скривилась от воспоминаний. Щеку до сих пор жгло.
Но написать нужно: пусть родители хотя бы знают, по каким магическим координатам искать обескровленное тело дочери и непригодившееся помолвочное кольцо.
В письме я не собиралась напрямую жаловаться на Эрика Валенвайда… Пусть где-то в глубине дрожащего нутра и хотелось смалодушничать. Броситься отцу на шею и ткнуть пальцем в причину стыдных слез. После чего «магическая репутация» вампира, уж понятно, тяжелым камнем полетит в бездну.
«Первокро-о-овочка…» – неприятно скоблило по мыслям. Слишком весомое, насыщенное, сочное слово. Какой-то такой реакции от трусливой барышни Валенвайд и ожидал. От белокожей аристократки, от воспитанницы Туше, от принцессы по магической капле…
Может, для того и устроил показательно-кусательное выступление. Не удивлюсь, если он даже рассчитывал на малодушие «папиной дочки». Если был убежден, что я первым делом брошусь в ближайшее отделение магической почты и дрожащей рукой выведу несколько фраз.
Сообщу графу Ланге, чьи острые зубы собирались только что прокусить мою шею. В деталях распишу, как у обезумевшего Валенвайда сверкали глаза. И напоследок закапаю бланк горячими слезами.
– Что тебе действительно нужно, так это умыться, – хмыкнула женщина, косясь на мой распухший розовый нос. – Такая милая большеглазая куколка… и в соплях.
Прозвучало не обидно, но я все равно поспешила стянуть с горла шейный платок и приложить к щекам.
– Так вы не хотите, чтобы я писала графу? – спросила ее с позорным шмыганьем.
– Никто не запретит тебе связаться с родителями, – после секундной запинки произнесла тетя. Сложилось впечатление, что она тщательно подбирает слова. – Ты ведь не пленница, так? Если настаиваешь, я… поищу чистый почтовый бланк.
Взвесив свои ощущения и ее осторожные фразы, я помотала головой. Пока не решила, как правильнее поступить.
Наябедничать графу я всегда успею, возможно, это даже спасет нескольких бедовых студенток от «отработки». Однако меня смущала реакция Мелиссы: вырвав племянницу из когтей монстра, она успокоилась, расслабилась и больше ни разу не заикнулась про Малый Совет.
Хотя, видит Судьба, это дело пахло Магическим Трибуналом, клеткой и толстой цепью для особо буйных!
– Почему никто не вмешался, когда он меня увел? – я размазала платком соленую влагу по щекам, щедро увлажнив стянутую кожу. – Неужели так боятся? Их много, а он один… хоть и с клыками.
Ладно, не мне, трясущейся тонкой осинкой, их осуждать. Ни пожилые маги, ни рыжая леди не смогли бы противостоять яростной, хищной натуре Валенвайда. Если он на сестру так шипел, что сотворил бы с профессором Освортом за попытку помешать?
– Ректор ему доверяет, – пожала плечами Мелисса.
Она остановилась, развернула меня к себе и помогла вытереть пятна от потекших косметических чар.
– Доверяет ему грызть студенток в подвалах? – уточнила я, сощурив подслеповатые глаза.
В витражном окне за спиной Мелиссы отражалось кошмарно распухшее лицо. Веки раскраснелись так, что я теперь слабо отличалась от вампира. Вполне себе жуткий монстр.
– Сам ректор не всегда успевает, – покивала с улыбкой тетя. – Слишком много других забот. Приходится делегировать часть обязанностей запасным чудовищам…
Неделю назад я бы сказала, что имею здоровое чувство юмора, но от этой шутки сердце загремело в ушах.
Оценив плачевное состояние шейного платка, Мелисса скомкала его и метким броском отправила в уничтожающий маг-контейнер.
– Не всем это нравится, но Андрей старается придерживаться принятых решений, – она виновато развела руками. – Раз уж он согласился нанять вампира с дурной репутацией и допустить того до преподавания детям… надо быть последовательным. Не может же Карпов целыми днями ходить за Валенвайдом и контролировать, не запустил ли тот клыки в какую-нибудь девицу?
Как это не может? О могуществе ректора слагались жутковатые легенды, которые с упоением перепечатывали на желтых страницах «Трибьюн». Все Андрей Владимирович может… если захочет. В смысле – вообще все!
Выходит, вся братия, оставшаяся в трапезном зале, сделала ставку на разумность, верность и сдержанность… спятившего вампира?!
По мне так эта вспыльчивая древняя тварь доверия не заслуживала, особенно в свете сплетен о пиршествах и «отработках». Похоже, очень многого князь о своем магистре не знал. Или не хотел знать.
Но я промолчала, донося свои мысли лишь раздраженным пыхтением. Ошибка бы им дорого стоила: завтра граф Ланге прислал бы новых морфов. Не с пробирками, а с ведрами. И с ошейниками!
Валенвайду подошел бы бордовый. В цвет глаз, рубашки и подбоя плаща. С такими изящными серебряными шипами, направленными внутрь…
Либо я сильно переоцениваю скупую любовь своего папеньки, озабоченного цифрами (в противовес матушке, которую волнуют только гены, которые можно выгодно передать).
– Если никому не доверять, Вероника, можно сойти с ума, – Мелисса закатила глаза, озарив лицо мягкой, как лунный свет, полуулыбкой. – По мне, так лучше многократно познать предательство, чем жить в страхе, что тебя предадут. И не подпускать к себе никого.
– Но вы спустились в подвалы, – напомнила, поглаживая опустевшую шею.
Без платка она казалась особенно беззащитной, прямо напрашивающейся на чьи-нибудь клыки.
– Потому что знаю полукровок лучше прочих, – в сером взгляде промелькнула растерянная нежность и нотка лукавства. – Мой муж вервольф, как и моя дочь… А скоро родится внук, и кто знает, сколько на новом солнышке будет пятен?
Не спрашивая разрешения, Мелисса принялась осыпать мою юбку разглаживающими заклятьями. Делала она это не слишком уверенно, жезл временами недовольно искрил и плевался паром. Стало ясно, что в «Эншантели» учились только две сестры Честер из трех.