Чтение онлайн

– Ну так я говорю. Поверьте, самому неловко.

– Неловко? – капитан хмыкнул и подошел к старой бумажной карте, висящей на стене. На ее боковине было несколько десятков автографов, даже какие-то забавные и порой пошлые рисуночки. Похоже, это был местный талисман. Капитан ткнул пальцем в область Турции. – Стамбул у нас здесь, а Танжер…

Он провел пальцем к Гибралтару:

– Здесь. Это смелое заявление, молодой человек. Но я смею вас огорчить.

Капитан не скрыл улыбку, когда пальцем начертал невидимую линию по направлению к Суэцкому каналу.

– Мы плывем сюда. Вы понимаете, как нескоро окажетесь в Танжере? Уверены, что ваше руководство имело в виду именно этот порт?

– Можете с ними связаться, – Алекс не был уверен, что подружка Ромена так уж хочет помочь, что возьмет на себя ответственность перед капитаном. Но едва ли она захочет лишиться работы или заиметь неприятности на службе, если возьмется отрицать несуществующий договор.

– Хотите сказать, что вас мне навязали на весь маршрут? – капитан смерил Алекса надменным взглядом. – Что ж. Я разберусь с этим. А пока, будьте любезны, пройдите в вашу каюту и не покидайте ее.

– Как долго?

– До следующих моих распоряжений, – капитан, казалось бы, потерял к нему всякий интерес и уткнулся взглядом в приборную панель.

Но когда Алекс уже уходил, тот окликнул его:

– Эй, Гарри!

– Генри, сэр.

– Как твоя фамилия, Генри?

Алекс не сомневался, что тот успел изучить не только фамилию, но так же всю предоставленную фальшивую информацию о своих нежданных пассажирах.

– Генри Джонсон, сэр.

– Хорошо. Иди, Генри Джонсон.

Сохраняя легкое недоумение и чувство тревоги, Алекс вернулся к своей команде. В каюте царила давящая тишина, будто им довелось присутствовать на похоронах дальнего и почти незнакомого родственника. Каждый молчал не потому, что ему нечего было сказать, а лишь потому, что молчат другие.

Алекс посмотрел на всех, включая Вадима, сел на стул и со взмахом руки сказал:

– Начинайте.

– Ты упустил его! – первой не удержалась Сэб.

– Полегче, – попросил Ромен, но та уже завелась:

– Он был у тебя на прицеле, почему же ты не выстрелил? Что ему помешает нас сдать снова?

– То, что на этот раз его не оставят живым, – спокойно ответил Алекс. – Попасться Созидателям он боится так же, как и предать их.

Судно следовало до Александрии без происшествий. Алекс сдержал слово, данное капитану, и вся его команда вела себя примерно. Время от времени возникали споры, которые не выносились за пределы каюты. Никто не одобрял поступок командира, отпустившего Прометея, но все понимали, что пристрелив того на глазах у свидетелей средь бела дня, они лишились бы возможности плыть сейчас к логову Созидателей. Пусть их путь был извилист, но это лучше, чем прорываться через границы, каждый раз рискуя головой.

Когда корабль входил в турецкий порт, капитан прислал своего помощника, чтобы тот лично напомнил Алексу о необходимости соблюдать договоренность. Впрочем, в этих предосторожностях не было нужды. Несколько часов, пока будет проходить разгрузка и погрузка, команда планировала провести в наблюдении за погружением Вадима.

Поначалу тот сопротивлялся. Он вовсе не хотел снова ощутить это безумие, когда не владеешь ни телом, ни разумом, и болтаешься, как червяк на крючке. Но каждый понимал, что другого выхода нет. И Вадиму было легко догадаться, что никого, кроме него, не пугает возможное появление сознания Ники. Скорее всего, на это рассчитывали больше, чем на откровения Элианы. Упрямая девчонка из прошлого совершенно не хотела раскрывать планы своего ордена. Вадиму казалось, что та нарочно уводит его все дальше и дальше от своих секретов.

Когда он лег на койку, и Сэб с Колином привычно подключили его к аппарату, появился Алекс. Он навис над Вадимом, осмотрел его, как врач, готовящийся к операции. Командир ассасинов молчал, но все было ясно и без слов.

– Ей что-нибудь передать? – негромко спросил Вадим. – Ну, если снова появится.

– Что? – Алекс растерялся и сделал вид, будто не понял, о чем речь. Спустя секунду покачал головой, – нет, не нужно. Выясни, где она. Возможно, есть информация, которая нам поможет.

Вадим кивнул и не стал говорить вслух то, о чем подумал. Сам был молодым и тоже глупил, да не раз. Какой из него советчик?

Женская рука соскользнула со стены, но тут же уперлась в деревянную балку. Ее накрыла мужская ладонь.

Его горячее дыхание щекотало ее шею, но приближающийся пик наслаждения лишал всех прочих чувств. У нее ослабли ноги, и если бы он не обхватил ее под грудь, Элиана бы упала на колени. Две тени колыхались на стене в быстром ритме, с губ сорвался сладостный стон. И в этот самый миг, когда из-за спины раздались судорожные вздохи, дверь распахнулась. Свет факела разлился оранжевой лужей, позволяя вошедшему увидеть женщину, чья задранная одежда не прикрывала ни бедер, ни груди, и мужчину, чьи спина и ноги также были оголены.

– Пресвятая Матерь! – воскликнул Иоанн, привычно крестясь. Он кинулся обратно в двери, затем вернулся, не поднимая глаз, – это святое место! Обитель добродетели и послушания!

– Я всегда ощущала себя здесь неуютно, – Элиана, нисколько не смущенная его появлением, неторопливо поправляла одежду, тогда как ее любовник, запахиваясь в светлую длинную рубаху, подобрав упавшие штаны и пояс, согнувшись в три погибели, прошмыгнул мимо настоятеля.

Когда Иоанн поднял глаза, стоящая в сиянии свечей девушка с демонстративным старанием завязывала шнуровку на груди.

– Я думал, ты изменилась, – сказал он, но было трудно понять, подавлен он или же равнодушен. – Взрастила мудрость и скромность.

– Мудрость – несомненно. Но скромность – это бесконечно скучно!

Она улыбнулась. Ее губы были припухшими и алыми после страстных поцелуев. Монах прокашлялся и, бросив взгляд за дверь, куда ретировался неизвестный ловелас, поинтересовался:

– Кто это? Ассасин?… Прошу, скажи, что ты не совратила никого из моих братьев по вере!

– И за какой ответ ты меня похвалишь? – Элиана присела на край кровати. – Я читала, что во времена великого Рима приветствовались привязанности между воинами, а их регулярные любовные игрища были залогом отваги в бою и умением постоять друг за друга. Это сближает, знаешь ли. Вот я и подумала, чем ассасины хуже? Почему бы мне не укрепить с ними связь?

Иоанн смотрел на нее, пытаясь обнаружить хоть один признак вранья, но взгляд, голос, жесты – ничто не выдавало девицу. Натан бен-Исаак хорошо обучил ее, и слишком уж податливый материал ему попался. На его же беду.

– Но это был не ассасин, – жестко произнес монах. – И ты не признаешься, кто.

– Ни за что, – она широко улыбнулась, не скрывая издевки. – Ты так прятал глаза от моей груди, что сам упустил его. Пусть будет тебе наказанием.

В подобном тоне никто с ним не говорил, и он не мог понять, что в этой женщине такого, что старик Натан сам идет у нее на поводу, прощая и поощряя, как непослушную, но любимую дочь.

– Что ж, тогда позволь мне не оставаться в долгу, – произнес он ровным тоном. – Собирайся и не забудь свою свору ассасинов. Салах ад-Дин движется к Иерусалиму.

Куда девалось ее спокойствие? Больше года Элиана жила в мире. Хасим приводил новых послушников, готовых отречься от прежних взглядов, навязанных лживыми обещаниями Старца Горы и его дурманом. К тому же, они стали расширять свои ряды за счет новобранцев из поселений, принимая на обучение сирот. Элиана вела переписку с главой ассасинов в Аламуте. Кадир ибн Мунтасир весьма благосклонно отнесся к ее предложению об объединении сил. Сперва, конечно, он недоумевал и не отнесся всерьез к дерзким словам горделивой девицы. Но когда отправленные им в Дамаск убийцы все, как один, были пленены, он пересмотрел свои взгляды. Любопытство вынуждало его ко встрече, но Элиана оттягивала этот момент. К тому же, выполнив задание, она вернулась в старушечьи объятия монастыря Святой Екатерины, и меньше всего ей хотелось покидать его стены ради долгого и изнурительного путешествия в Персию, которую сами жители именуют Иран.