Чтение онлайн

– Наладила рынок сбыта, – подсказала я.

– Ну да. Она меня просила помочь. Взять это… ну, наркотики эти на хранение. И еще блокнот. В нем учет вела или что-то типа того.

– Зеленый такой? – подсказала я.

– Да, – обрадовалась Юля. – Но я не взяла.

– Она обиделась?

– Немного, – пожала плечами Юля.

– А Веста, выходит, взяла?

– Я ее отговаривала, честно! Не понимаю, почему она вам так сказала… что это мое… – Юля с ужасом смотрела на меня, вероятно, гадая, что теперь ее ждет.

– Ну и как у Наташи в ее бизнесе шли дела?

– Плохо, – вздохнула она. – Блокнот она потеряла, а без него, считай, все сначала начинай.

– И молодой человек начал ее поторапливать?

– Начал, – кивнула Юля.

– А она?

– Мы с Вестой ей говорили: верни наркотики, и все, дело с концом. Если любит, простит. Но Наташа уперлась. Вы, говорит, меня не понимаете, мне за учебу платить, отчислить грозятся. Но я думаю, там в другом дело было…

– Она сама пристрастилась и боялась лишиться доступа к быстрому кайфу? – догадалась я.

– Да, она очень изменилась. И мысли какие-то фантастические были. Она решила, что устроит мужчине своему ночь любви, и тот даст ей чуть больше времени. Ну а пока она либо заново сбыт наладит, либо блокнот найдет. Забронировала номер в гостинице, поехала туда, рассчитывала уговорить его. Тимофею, конечно, сказала, что наркотики вернуть хочет, ну и сюрприз сделать. А он не дурак, прислал ей заранее сообщение, чтобы она ему ночью пакет из окна гостиничного номера сбросила. Светиться не хотел. Это она в фантазиях своих наркотических пребывала, а он трезво мыслил.

– Про сообщение от него откуда знаешь?

– Она Весте написать успела.

Я вспомнила, что часть переписки с Наташей в телефоне убитой была стерта.

– Значит, живой она после той ночи не вернулась.

– Не вернулась, – подтвердила Юля. – Надо было просто отдать их. И все было бы хорошо. Зависимость лечат…

Она что-то говорила про клиники и врачей, а я вдруг подумала, что именно это пыталась сделать Веста тогда, у дома Борисова. В тот день она узнала, что Наташа погибла. И приняла единственно правильное в этом случае решение: вернуть наркотики. Но опоздала. Борисов уже не мог открыть ей дверь или ответить на звонок.

Избавиться от наркотиков она боялась. Тимофей мог догадаться, у кого Наташа их хранила. Поэтому пришлось оставить пакет у себя и ждать, когда он наконец выйдет на связь.

– Лазарев обо всем знал? – уточнила я.

– Нет.

В ее ответе было столько твердой уверенности, сколько, пожалуй, может быть только у бескорыстно любящего человека.

– Наташа платила Весте за хранение? – спросила я, вспомнив, что Антохина зачем-то придумала историю про подработку в профсоюзе для родителей.

– Я в их дела не лезла.

Кажется, Юля была самой здравомыслящей в этой странной компании.

Выходит, Веста отчаянно пыталась вернуть свою сумку с ноутбуком и блокнотом, чтобы помочь Наташе. Ну а после того, как Борисов ту убил, записи нужны ей были, чтобы обезопасить себя. Она рассчитывала передать записи вместе с товаром. Представляю, каково ей было каждую минуту ждать, что к ней могут прийти. Теперь мне стало понятно облегчение в ее голосе, когда я сказала, что домой ей, возможно, пока не вернуться. Выходит, внезапному появлению спасителя в лице Кости она вряд ли обрадовалась.

И все-таки роль Лазарева в этой истории была мне не до конца понятна.

– Юля, вы знали, что незадолго до смерти Наташи у Весты украли ноутбук?

– Ну да.

– А как она его нашла, вы в курсе?

– Он нашелся? – удивилась Юля.

Отреагировала она, кажется, вполне искренне.

– Не понимаю, почему так жестоко? – спросила я Селиванова, когда мы сели в машину.

– Да, заявить, что Веста оговорила Юлию, было слишком, не ожидал от тебя!

Старенький двигатель затарахтел, а я сунула руки в карманы, пытаясь согреться.

– Нет, почему Борисов сделал это именно так. Теперь понятно, что наркотики Наташа приняла абсолютно добровольно, да и близость была по взаимному согласию. Но не просто задушить, а чуть не вырвать язык, или что он там с ним сделал?

– Он раздвоен, словно у ящерицы. Как будто кто-то проткнул его шилом по центру и просто разорвал.

– Ужас… зачем?

– Чтобы держала его за зубами? Не можешь – не обещай? Как-то так? Если верить Юле, Борисов рассчитывал, что она сбросит ему товар с балкона и он помчится с ним к Витязю вымаливать прощение. А она затеяла свою глупую игру.

– И ему пришлось подняться в номер. Разумеется, не светясь.

– Как думаешь, – спросил Селиванов, – где одежда Суховой?

– В квартире Борисова ее, как понимаю, не обнаружили.

– Ничего такого.

– На дне реки или на помойке.

– А взял зачем?

– Надеялся найти в ней хотя бы часть товара.

– Думал, распихала по карманам на всякий случай? Зашила в подкладку?

– Вероятно, решил проверить, а в гостинице тратить на это время было ни к чему. Что там на камерах? Возвращался к машине налегке?

– Не помню, – признался Селиванов. – Надо будет посмотреть.

– Давай за кофе заедем?

– Легко! – Антон принялся крутить головой, соображая, где можно его купить.

Я назвала адрес кофейни, в которой работал Лазарев. Не то чтобы это было непосредственно по пути, но довольно близко. Антон возражать не стал. По части кофе, сладостей и другой еды он вообще возражений не имел. Никаких. Разве что жареных тараканов, пожалуй, есть не стал бы.

– Антон, а ты лягушачьи лапки пробовал?

– Фу, – сморщился он, останавливая машину возле тротуара. – Сахар возьми, ладно?

Я вышла из автомобиля и направилась в кофейню. Лазарева не было. Сегодня за стойкой работала женщина лет сорока. Я заказала два кофе и спросила:

– Извините, а когда у Павла смена?

– Сейчас, – ухмыльнулась женщина. – Сначала одна пропала, теперь второй. Пришлось самой за прилавок встать. Где это видано, чтобы хозяйка…

– Что значит пропал? – не церемонясь, перебила я ее.

– То и значит. У них как под копирку. Сначала Вика на работу не вышла, телефон выключила, и все, с концами! Теперь этот то же самое: вне зоны доступа. А потом явятся за зарплатой! Знаю я таких… Повидала.