Чтение онлайн

— О, мои родные валлийцы именно так добывают необходимые сведения, — ответил он, тоже улыбаясь. — Селение, где я проводил лето в детские годы, было рассадником самых невероятных слухов и историй чуть ли не о каждом жителе.

Ее лицо снова стало серьезным и печальным.

— Вы, наверное, правы, — сказала она, — но я не вижу возможности побывать в поместье без того, чтобы Брайанстоны не узнали об этом. Особенно если я начну расспросы. Так что я почти беспомощна.

Он видел, что ее возбуждение уже сменилось упадком сил, глаза у нее закрывались, плечи обмякли.

Подойдя к окну, он сказал оттуда:

— Начинает рассветать. Почему бы вам не лечь в постель и не поспать до утра? Вы заслужили отдых.

Она раскрыла глаза и кинула взгляд в сторону кровати с пуховым матрасом, с балдахином и занавесками веселой расцветки. Они притягивали к себе. По взгляду, обращенному к нему, было видно, что она все еще колебалась.

— Ложитесь, — повторил он. — Можете быть уверены, я не стану вас беспокоить.

— Но я же займу вашу постель. А вы?

— Устроюсь у камина и буду пить вино. — Он сложил лист бумаги и вернул ей. — Ложитесь, — сказал он в третий раз. — Я вообще мало сплю. А если очень захочу, мистрис Райдер найдет мне тюфяк. Вам необходимо набраться сил.

Она неопределенно покачала головой и произнесла:

— Вам не показалось, что вам поведали дикую, нелепую историю?

Вместо прямого ответа он спросил:

— Что заставило вас открыться мне?

Она ответила не сразу.

— Горе, которое я ношу в себе, — услышал он.

Теперь он выдержал паузу, затем сказал:

— Я уверен, Пен Брайанстон, что вы достаточно сильны духом, чтобы не потерять голову от горя. И я также думаю, что у вас хватит здравого смысла, чтобы улечься в предоставленную вам постель без опасения, что во время сна вас ограбят или надругаются над вами.

К своему стыду, она почувствовала, что краснеет, и посчитала нужным не оставить его слова без ответа.

— Ни о чем таком я не беспокоюсь, — сказала она с вызовом.

— Вот и прекрасно. Тогда скорей ложитесь.

С этими словами он подбросил в огонь поленьев.

Пен сидела на постели и с тоской смотрела на свои ноги. Ей казалось, туфли на них где-то очень далеко от нее и ее рук, и дотянуться до них не представляется никакой возможности. С тяжелым вздохом она опрокинулась на подушки. Управившись с огнем в камине, Оуэн выпрямился, приблизился к постели и без колебаний стянул туфли с ног Пен.

Она что-то пробормотала, но даже не пошевелилась. Он накинул на нее меховое покрывало, висевшее в изножье кровати, после чего вновь уселся у камина.

Какую необычную историю рассказала эта женщина. Интересно, есть в ней хотя бы крупица правды?

Он вытянул ноги, положил их на железную подставку для дров, закинул руки за голову. Он считал, что неплохо разбирается в людях, в их достоинствах и пороках, в их заблуждениях, в правдивости и во лжи. К какому разряду отнести историю, услышанную от Пен, он не знал. Но чем бы она ни была, он сумеет использовать ее в своих целях.

Пен проснулась как от толчка. В недоумении уставилась на полог над кроватью. Он был ей незнаком. Где она? Повернув голову на подушке, почувствовала боль в шее. С чего бы это? Потрогала шею рукой, ощутила повязку и сразу все вспомнила.

Слегка приподнялась на подушках, оглядела комнату. В ней никого не было. В камине ярко пылал огонь. Ставни на окнах были закрыты, но в щели проникал солнечный свет. Наверное, уже позднее утро. Еще немного времени, и в резиденции Бейнардз-Касл, где в гостях у графа Пемброка остановилась принцесса Мария, возникнет беспокойство и тревога по поводу отсутствия Пен Брайанстон. Нужно немедленно ехать!

Она откинула меховое покрывало, нетвердо встала на ноги. Ее туфли аккуратно стояли в изножье кровати. Присев на табурет у камина, она натянула их.

В глаза ей словно насыпали песка, но она сумела разглядеть, что платье на ней безнадежно измято, чулки сбились. В комнате не было зеркала, Пен и без него представляла, как выглядит.

Ее взгляд упал на небрежно брошенные капор и чепец. На каминной полке она увидела свои украшения. Коснулась волос — они были в беспорядке, из-под шпилек выбились пряди.

Нетерпеливым движением она распустила волосы, они рассыпались по плечам, стала пальцами разнимать спутанные пряди.

Делала она это достаточно небрежно, мысли были заняты другим: она припомнила, как несколько часов назад человек по имени Оуэн д'Арси поверил ей или по крайней мере не выразил недоверия. Это было так неожиданно для нее, что привело в замешательство.

Но еще больше смутил ее и привел в замешательство человек, поверивший ей. Она не знала, как к нему относиться, какое составить о нем мнение. С одной стороны. Пен чувствовала себя с ним, как с Робином — так же уверенно, такой же защищенной; с другой — он чем-то тревожил ее, пугал. Она никак не могла понять, что направляет его к ней, каковы побудительные причины?

У нее не было особых иллюзий в отношении своей притягательной силы как женщины. Тем более что сама она не испытывала потребности привлекать мужчин. Не то что ее младшая сестра — та была записной кокеткой, и мужчины липли к ней, как мухи к горшку с медом. Пен знала, что всегда считалась достаточно привлекательной, однако не блистала красотой, это ее вполне удовлетворяло. Филипп сразу влюбился в нее и жаждал, чтобы она принадлежала ему, но он никогда не слыл женолюбом или ловеласом и мало разбирался в женщинах, в их красоте и прочих достоинствах. И она сразу ответила ему взаимностью. Ими обоими владели любовь и страсть, но и то и другое в умеренных пределах, без взлетов и порывов, уж не говоря об одержимости.

Так почему же все-таки человек такой породы, как Оуэн д'Арси, заинтересовался ею? Аристократ, воин, с несомненным жизненным опытом, в том числе и по женской части; вполне возможно, с авантюристической жилкой. Человек, который числит среди своих хороших знакомых содержателей таверн, превосходно владеющий оружием и, быть может, умеющий хладнокровно убивать… Все это было похоже на головоломку…

Мысль о том, что ее можно попробовать разрешить, будоражила.

Открылась дверь, и Пен, вздрогнув, повернулась. Вошел Оуэн с подносом в руках. Весело пожелав доброго утра, он опустил поднос на столик.

— Доброе утро. — Она постаралась ответить ему в тон.

Он выглядел как на званом вечере, как будто вся его одежда была только что сшита или, во всяком случае, выглажена.

— Как видите, принес вам завтрак. Вы, наверное, страшно голодны.

Пен всерьез задумалась над этим предположением и пришла к выводу, что он совершенно прав.

— Пожалуй, да, — призналась она. — Но еще хуже, что у меня все болит и я ужасно выгляжу.

Она убрала волосы с лица и подумала, что особенно ужасным должен казаться ее вид в сравнении с ним — таким опрятным и свежим, несмотря на отвратительную ночь. С его стороны, подумала она, это просто неприлично.