Чтение онлайн

Пен хотела добавить, но не добавила, что, несмотря на образованность и ум, ее мать никак не может поверить ей насчет ребенка… И значит, только он один — Пен повернула голову в сторону Оуэна — только он может — и должен! — поддержать ее, помочь…

Они уже вышли из покоев принцессы. В сумочке у Пен лежала копия счета — она переписала его, помнила чуть не наизусть. И была почти уверена, что еще до конца дня Оуэн возьмет у нее этот листок и согласится отправиться в Хай-Уиком…

Оуэн прекрасно видел, что Пен хочет поскорее получить от него утвердительный ответ, и был готов к разговору… К задуманной им сделке.

Долгая галерея, по которой они шли, так она называлась, была полна людей: слуг, герольдов, придворных. Как на оживленной улице. Оуэн не мог не обратить внимания на явные признаки запущенности: в разболтанных оконных рамах дрожали и дребезжали стекла, ветер врывался через щели, охлаждая и без того холодные каменные стены, на которых висело немало прекрасных картин.

Пен шла по галерее быстрым шагом: людно, стыло — и вообще не место для разговора. Тем более тайного.

— Мы не задержимся, чтобы посмотреть эти чудесные полотна? — спросил Оуэн. — Я в самом деле интересуюсь Гольбейном.

— Позже, — не останавливаясь, отрезала Пен. — Мне нужно сначала поговорить с вами.

— Разве нельзя говорить и смотреть одновременно? — невинным тоном предположил он.

Он явно поддразнивал ее, но у Пен не было охоты продолжать словесную дуэль.

— Идемте сюда, — сказала она, сворачивая в боковой коридор.

Она двигалась слишком быстро для женщины, но ему нравилось в ней это. Сейчас она была такая, какой он увидел ее возле библиотеки в доме у Брайанстонов, — порывистая', настойчивая и в то же время загадочная. И к этой страстной и волевой женщине он напрашивается в помощники? Или… на другую роль?

Они прошли несколькими коридорами, пока не уперлись в конце одного из них в закрытую дверь.

— Я намерена говорить с вами серьезно и без свидетелей, — сказала Пен, открывая ее.

— Так я и понял, мадам, — ответил он, входя в комнату вслед за ней.

Она продолжала, не глядя на него:

— Поскольку мы уже провели с вами часть ночи в одном помещении, нет резона считать, что мы не можем наедине поговорить в этой комнате.

Тон был вызывающим.

— Разумеется, можем, мадам, — пробормотал он примирительно. — Почему же нет?

С этими словами он тихо прикрыл за собой дверь.

— Пет! — сказала она. — Лучше откройте!

— О, я не понял, простите. — Он снова открыл дверь. — Совсем? Или оставить щель?

— Кажется, вы смеетесь надо мной, шевалье?

— Возможно, — сознался он, оставляя дверь приоткрытой. — По простите меня, Пен, осмелюсь заметить, мы оба в таком возрасте и таком жизненном положении, когда подобные предосторожности не имеют особого смысла. Примерно это же, если не ошибаюсь, сказала ваша матушка.

— Пожалуй, вы правы, — с тяжелым вздохом ответила она. — Каждая вдова к двадцати шести годам уже страдает старческим самолюбием. Надо беречь репутацию лишь тех, кто значительно моложе этого возраста, не так ли, шевалье?

— А теперь вы, если не ошибаюсь, смеетесь надо мной, — утвердительно сказал он, любуясь искорками смеха в ее глазах.

Она не ответила, только сдавленно фыркнула.

Он оглядел комнату в поисках каких-либо признаков, которые могли бы помочь полнее раскрыть характер Пен Брайанстон. Со вкусом подобранная мебель, ярко расцвеченные гобелены на каменных стенах, вышитые ковровые дорожки на вощеном полу. В камине пылает огонь; судя по запаху, там горят сосновые поленья.

В комнате оказалось еще одно живое существо — огромный старый кот рыжеватой окраски, развалившийся на постели и глядящий на вошедших немигающими зелеными глазищами.

— Это наш Мускат, — представила его Пен и, наклонившись, почесала кота за ухом, а тот счастливо замурлыкал и потянулся всем рыжим телом. — Ему уже шестнадцать, — продолжала она, беря кота на руки, что доставило ему еще большее удовольствие. — У Пиппы живет его родная сестра по имени Луна, мы привезли их из Дербишира, когда впервые приехали в Лондон.

Она спрятала лицо в его мягкой шерсти и снова положила кота на кровать.

— Он не любит расставаться со мной, поэтому приходится всюду брать его с собой. Не представляю, сколько у него наследников разбросано по свету.

— Красивое животное, — сказал Оуэн и тоже погладил кота, которому это понравилось.

Пен с одобрением посмотрела на них обоих.

— Вы любите кошек?

— Чувствую определенное родство с ними. Они не идут на компромисс и трудно поддаются разгадке.

— Это верно, — согласилась Пен.

Внезапно она ощутила, что стоит на зыбкой почве.

Наступило недолгое молчание. Оуэн смотрел на Пен: казалось, она сильно нервничает. Веселое, даже озорное, выражение исчезло с ее лица и сменилось напряженным, она сцепила руки, опустив их на юбку из оливкового цвета тафты, который так красиво сочетался с постоянно меняющимся оттенком ее карих глаз. Сейчас эти глаза неотрывно смотрели на него.

— Вы обещали подумать, как мне помочь, — сказала она в конце концов. — Я очень, очень нуждаюсь в помощи.

Он медленно кивнул, продолжая задумчиво гладить кота.

— Вы имеете в виду: узнать все, что можно, о смерти вашего сына?

Она вздрогнула и произнесла с плохо сдерживаемой яростью:

— Узнать все, что можно, о его жизни! — Дрожащей рукой она поправила волосы, и в свете камина в ее каштановых прядях заплясали золотые нити. — К сожалению, я не имею возможности, — добавила она, — сделать это сама, в одиночку, никто, как я вам говорила, не верит мне и не считает необходимым помочь.

Он отвернулся к огню.

— Если я и окажу помощь, — произнес он, — то не могу ручаться за результаты.

— Да, знаю, — сказала она. — Но мне нужны достоверные сведения. Если он действительно умер, я должна быть уверена, что это так.

В наступившем вновь молчании Оуэн подошел к двери и осторожно прикрыл ее. Затем почти неслышными шагами вернулся к камину, возле которого она сидела, остановился позади нее и, взяв за плечи, поцеловал в голову.

Какое-то время Пен была неподвижна. Затем поднялась со стула, повернулась и оказалась в его объятиях, ее щека прижималась к темному шелку камзола, она отчетливо слышала, как ровно стучит его сердце. Он легко провел рукой по ее спине, его пальцы задержались на выступах лопаток, поднялись к шее, остановились около повязки. Она почувствовала, как участилось биение его сердца, дыхание над ее головой стало жарче. Ее сердце тоже пустилось вскачь.