Чтение онлайн

— Что, если я не успею к восьми? — с беспокойством спросила Пен.

— Подожду до девяти, позднее не будет смысла. Тогда перенесем на другой день.

— Нет, не надо переносить! — воскликнула она с дрожью в голосе. — Я не выдержу ожидания!.. Но где же мы будем искать? С чего начнем? У вас появились какие-то идеи?

Оуэн колебался. Весь день он старался избегать ее вопросов и прямых ответов на них, не желая доставлять ей правдой излишние мучения. Вернее, тем, что сам хотел считать правдой.

Ясные глаза Пен неотрывно смотрели ему в лицо, он не знал, куда деваться от этого взора. И не хотел больше прятаться.

— Да, — ответил он, — у меня есть некий план действий. Но он требует уточнений, и потому прошу вашего разрешения изложить его не сейчас, а позднее, когда мы вновь встретимся. Я никогда не делюсь своими планами, — прибавил он, — пока не отработаю их досконально. К этому меня приучила моя профессия.

Сопутствующей словам улыбкой он постарался в какой-то мере успокоить или отвлечь ее. В чем ему помог конь Вильям, начавший снова проявлять нетерпение: Пен пришлось уделить ему немало внимания.

— Хорошо, — сказала она, справившись со строптивцем, — увидимся в восемь на пристани.

— До встречи.

Он склонился с седла и легко коснулся ее губ. После чего повернул коня и поскакал обратно в Лондон.

Пен влилась в толпу людей, входящих в ворота, никем не узнанная добралась до конюшен, где отдала Вильяма на попечение конюха, вошла во дворец и поспешила, не останавливаясь для разговоров, в свою комнату.

Рыжий кот, как всегда, спал у нее на постели, свернувшись клубком. Он открыл один глаз и отвернулся, показывая недовольство столь долгим отсутствием хозяйки.

«Глупый кот, — сказала она ему мысленно, — ты же знаешь, я всегда возвращаюсь к тебе. Всегда…»

Она позвонила в колокольчик и вызвала служанку. Раздевшись, подошла к большому зеркалу, внимательно поглядела на себя: кружева помяты, подол юбки забрызган дорожной грязью.

Служанка была шокирована ее видом, а еще больше тем, что хозяйка не взяла ее с собой в Холборн, куда, как она полагала, та поехала — без нее и даже без самых необходимых вещей.

Кое-как оправдавшись перед верной Эллен, Пен с ее помощью переоделась в простого покроя платье из серого дамаста, украшенное высоким белым воротником с рюшами, натянула темно-серый капор и почувствовала себя на мгновение скромной монашкой. Но только на мгновение. Как бы то ни было, такой наряд вполне подойдет для появления у постели недужной и богобоязненной принцессы Марии.

— Эллен, — сказала она служанке, — я буду ужинать одна, когда возвращусь от принцессы, — и рано лягу в постель. Вы свободны до утра.

— Слушаю, миледи, — отвечала та. — О, чуть не забыла: лорд Робин несколько раз спрашивал про вас. Хотел знать, когда вернетесь. А я не знала, чего и говорить. Разве он сам не знал этого? И разве вы не виделись с ним в Холборне? Я ничего не поняла, миледи…

Эти не очень связные речи натолкнули Пен на мысль, что, похоже, Пиппа открыла Робину правду о том, куда и с кем она уехала, иначе он должен бы был считать, как и родители, что она пребывает у постели принцессы. Но что уж теперь говорить? Тем более Робин никогда и никому не выдаст ее, она уверена в этом.

Видимо, долго ей не удастся скрывать свои вынужденные отлучки, и, так или иначе, ее родителям, Робину, а быть может, и принцессе станет известно о ее обмане.

Если она сумеет найти своего ребенка, какое значение будут иметь все эти обманы?.. Ее поймут и простят.

А если не сумеет?.. Об этом страшно подумать…

— Я отправляюсь к принцессе, — сказала она и поспешила выйти из комнаты, пока Эллен не расстроила ее еще каким-нибудь сообщением.

Разноголосый хор приветствовал ее, как только она вошла В приемную. Из отдельных реплик она узнала, что после ее отъезда принцесса не вставала с постели и никого не хотела видеть, кроме любимой служанки и врача.

Еще ей поведали о том, что короля показывали из окна собравшейся толпе, но, когда люди увидели, как он выглядит, они онемели, а многие рыдали.

Пен слушала эти и другие сообщения, но все они были ей совершенно неинтересны. Ей казалось, человека, которого всего четыре дня назад могло заинтересовать рассказанное, больше не существует. Эти россказни и пересуды только мешали сосредоточить мысли на одном — на том, что будет происходить сегодня после восьми вечера…

И все-таки нужно включаться в жизнь вокруг нее, которая не прерывалась ни на секунду и в которой здоровье короля имело огромное значение — для принцессы Марии и для них всех. Слушая сейчас своих наперсниц, она с удивлением осознавала, что за все время путешествия с Оуэном ни разу не вспоминала ни о короле, ни о принцессе. Даже о своих родных.

— Прошу простить меня, — сказала она наконец, — я должна сообщить принцессе о своем прибытии.

С этими словами она вошла в покои Марии.

Ее госпожа выглядела хуже, чем при их расставании, и к Пен вернулось прежнее чувство беспокойства и участливости.

— Мадам, вы по-настоящему больны! — воскликнула она, подходя к постели.

— Ох, Пен, — проговорила та слабым голосом, — я так нуждалась в тебе все это время!

Пен взяла ее исхудавшую руку в свою.

— Вы не ели ничего необычного, мадам? — спросила она, скрывая истинную причину испуга.

Но принцесса поняла ее.

— Ничего такого, чего бы не попробовала вначале моя верная Люси, — сказала она со слабой улыбкой. — Нет-нет, дело не в этом. Думаю, мой лекарь переусердствовал со своими банками и клистирами.

— Почему же вы не остановили его?

— Почему? — с раздражением переспросила принцесса. — Потому что Нортумберленд все эти дни рвался ко мне, и я в конце концов вынуждена была уступить. Но не могла же я, сама посуди, встретить его в добром здравии? Оттого и пришлось, как настоящему лицедею, исполнить роль тяжелобольной до конца. Была бы ты со мной, мы бы придумали, может, что-нибудь другое. Помимо клистиров.

Цен молчала. Что она могла сказать? Что ей сейчас не до придворных интриг? Вряд ли это понравилось бы принцессе, да та и не поняла бы ее.

— А как обстоят дела с вашим посещением короля? — спросила Пен после небольшой паузы.

— Уверена, Нортумберленд не разрешает передавать Эдуарду мои послания, и тот ничего о них не знает. Что я могу поделать?.. Лучше дай мне кашу, что стоит вон там. Я немного поем.

Пен отметила, что с ее приходом у принцессы порозовели щеки, а сейчас и аппетит появился. Уже неплохо.

Подавая серебряную миску, ложку и бокал красного вина, Пен произнесла:

— Я слышала, короля подносили к окну и ему после этого стало хуже.

— Да, мне рассказывала Люси. — Принцесса отпила вина, съела несколько ложек каши. — Увы, мой брат при смерти, это совершенно очевидно, и потому… — Она понизила голос. — В связи с этим, Пен, мне необходимо как можно быстрее убраться отсюда. И ты обязана помочь сделать это. Не позднее завтрашнего дня… Да, Пен, я собираюсь тайно покинуть этот дворец и отправиться в Эссекс. Корабли моего кузена, императора Карла, стоят возле берега, и если возникнет прямая угроза моей жизни, он заберет меня оттуда во Фландрию. А после смерти Эдуарда я вернусь сюда законной королевой при поддержке армии императора Священной Римской империи… Нет, Нортумберленд не возьмет надо мной верх! Никогда!