Чтение онлайн

– Заходи, заходи, – встретил меня Георгий, открывая дверь.

Он был, как обычно, в спортивном костюме, лохматый и, судя по всему, слегка заинтригованный. Георгий Павлюшкин – человек среднего роста, крепкий и с вьющимися рыжеватыми волосами. Лицо с густыми бровями и серьёзным взглядом делало его похожим на настоящего мыслителя. Его голубые глаза смотрели на мир как бы с вызовом, но в этот момент выражали неподдельное любопытство.

Впервые я заявился к нему ночью. Павлюшкин жил один, в просторной четырёхкомнатной квартире, каждая стена была заставлена полками с книгами по истории, географии, лингвистике и религии. Его сын спал в своей комнате и, судя по лёгкому храпу, видел десятый сон. В кабинете Георгия горел свет компьютера – вероятно, он работал, так что мой визит не был таким уж нарушением спокойствия.

– Будешь кофе? – предложил он.

– Не откажусь, – ответил я, присаживаясь на стул.

Пока Георгий включал кофеварку, я внимательно разглядывал атласы на стенах. Получив от него чашку капучино и печенье, сделал небольшой глоток и наконец заговорил:

– Мне нужна твоя помощь.

– Чем могу помочь? – ответил он, подаваясь вперёд. Павлюшкин всегда чувствовал себя должником из-за истории с сыном, хотя я никогда не напоминал ему об этом, считая, что лишь исполнял долг журналиста.

– Мне нужно расшифровать эту надпись, – сказал я и протянул Георгию странную «шайбу». Он удивлённо принял предмет, покрутил его в руках, словно прикидывая вес.

– Гм, легкая какая-то… Из чего сделана? – нахмурился он.

– Без понятия. Сможешь определить, на каком языке написан текст?

Георгий надел очки, вгляделся в странные знаки и задумчиво произнёс:

– Похоже на клинопись… Может быть, шумерская графика… Ладно, сейчас всё выясним.

Он взял с полки портативный сканер, провёл по тексту синим лучом, потом вернулся к своему компьютеру и загрузил отсканированное изображение в графическую программу. На экране медленно появлялись чёткие контуры знаков, выглядевшие ещё более загадочно.

– Ну? Что-нибудь выяснилось? – нетерпеливо спросил я.

– Подожди, подожди, – усмехнулся Павлюшкин. – Сейчас отправлю изображение в наш университетский Центр, где есть полная база лингвистических данных. Программа сравнит знаки с десятками тысяч известных и исчезнувших языков.

Он щёлкнул по клавишам, и файл отправился на сервер. Мы сидели в тишине, ожидая результата. Прошло всего три минуты, но время тянулось мучительно долго.

– Может, это просто чьи-то каракули, а мы тут пытаемся дешифровать? – предположил я, ощутив, что теряю терпение.

– Не торопись, – Георгий поднял руку, останавливая меня. И вдруг в тишине раздался короткий сигнал – программа завершила анализ. На экране высветилось: «Аккадский язык».

– Аккадский? – я почувствовал себя ещё более озадаченным.

Георгий откинулся в кресле, явно довольный тем, что теперь он в своей стихии, и начал объяснять, словно я был его студентом.

– Аккадский язык, или ассиро-вавилонский, – один из древнейших языков семитской группы. На нём говорили в Междуречье, вавилоняне и ассирийцы. В этом регионе язык использовали с 25 века до нашей эры до первого века нашей, пока он не был вытеснен арамейским. Письменность у них словесно-слоговая, клинопись, позаимствованная у шумеров. Так что мои догадки о шумерах были верны.

– Но могли ли они в ту эпоху создавать такие изящные предметы? – я снова взял в руки «шайбу», которая казалась чересчур тонкой и искусно сделанной для такой древности.

– Так, а теперь послушаем, что означает надпись, – сказал Георгий и кликнул мышкой. Из динамиков донёсся механический голос: «Бахта вильля кульнэй нажи, ая этля квилья пердеса…»

– И что это значит? – я, разумеется, ничего не понял.

Георгий пожал плечами и потер переносицу, задумавшись.

– Погоди… На ресурсе есть кибер-переводчик. Сейчас подставлю текст – должно появиться на английском, хотя, конечно, перевод может быть стилистически некорректным, – пояснил он, пробежавшись по клавиатуре. На экране появилась строка перевода: «Женщина, давшая начало человечеству. Хранительница ключа Эдема».

– Ну и что это значит? – пробормотал я, всё ещё пытаясь сложить кусочки в единое целое.

Павлюшкин вдруг стал серьёзным, встал и, пройдясь по комнате, развернулся ко мне.

– Эту фразу я где-то слышал… Да, точно, на арамейском.

Он подошёл к книжному стеллажу, нашёл массивный энциклопедический словарь и пролистал страницы. Наконец нашёл, что искал, и вслух прочёл транскрипцию: «Энниим крох ми амо менд лебо басимо хауха кзин упарадис.»

– Эта фраза упоминается в апокрифах…

– Апокрифах? – переспросил я, не совсем понимая, о чём речь.

– Апокрифы – это позднеиудейские и раннехристианские произведения, которые не включены в Библию. По сути, это религиозные тексты, не признанные церковью, но содержащие важные события и фигуры для верующих. Апокрифы иногда подтверждают то, что есть в Библии, иногда ей противоречат, а порой дополняют. Некоторые из этих рукописей были на арамейском. В одном из них, я припоминаю, говорится о женщине, ответственной за появление человечества, которой было поручено важное задание архангелом Михаилом…

– Но о какой женщине может идти речь? И что за задание?

Георгий остолбенело посмотрел на меня, и я почувствовал, что он пытается связать нечто важное.

– Майкл, ты какой религии придерживаешься?

– Я? Я – атеист! – ответил я, недоуменно приподняв брови.

– Ага, иначе бы ты знал, что женщину, давшую начало всему человечеству, зовут Ева. Она была женой Адама. Они были первыми людьми и теми, кого согнали с Небес! Наверняка, именно о ней идет речь здесь, – и он ткнул пальцем на «шайбу» в моей руке. – Какое дело – я не знаю. Но с неё начинается история человечества!

Я вздохнул, осознавая, что всё стало гораздо сложнее. Эта штука имела прямое отношение к библейской истории, и речь действительно шла о Еве. Это уже не просто криминальное дело, а нечто с оттенком археологии и религии. Я не был сторонником церковных легенд, но неясно было другое: какой ключ Ева хранила и для чего, если взглянуть на древнюю легенду всерьез? Почему об этом указано в этой «шайбе»? Похоже, это имело огромное значение для тех, кто организовал похищение из Центра археологических артефактов и совершил убийства ради этого. Нужна была информация о том, что это за учреждение и как им попала «шайба».

И тут Георгий, как бы невзначай, спросил:

– Слушай, откуда у тебя эта штука?

– Это не моя, – честно и в то же время уходя от ответа, сказал я, пряча артефакт в карман. – Но «шайба» такая ценная, что за неё уже лишились жизни некоторые люди…

– Да? – брови у Павлюшкина взметнулись вверх. – Ну… ясно.

Я встал со стула и попрощался:

– Ладно, Георгий, спасибо. До встречи!

Друг проводил меня до машины, а потом вернулся к себе, судя по всему, тоже озадаченный текстом. Я завёл мотор и несколько минут сидел в салоне, обдумывая ситуацию. За сутки произошло столько событий, и я оказался по уши в этом. Не знал, чем всё это кончится, но явно не хорошим. Три десятка трупов вместе с главой нью-йоркской мафии – это уже не игрушки! Перед глазами до сих пор стояла схватка, когда неизвестная женщина без труда расправилась с опытными уголовниками! Ничего подобного не видел даже в фильмах-боевиках. А странная смерть сотрудника Центра… Всё же нужно больше узнать об этом учреждении.