Чтение онлайн

И только Ангор и Пупс начали довольно пологий спуск – ради толстячков и вельмож тропу заметно выровняли, – как что-то затарахтело, и на дорогу навстречу им выскочил Неприметный человек собственной персоной, да ещё на лесопедте с моторчиком. У Пупса челюсть отвисла: уж никак не ожидал его здесь встретить! Ангор же подумал было, что палач Ушастый отпущен с того света, чтобы обличить его в убийстве, но сохранил невозмутимый вид и решил всё отрицать. И лишь минутку спустя вспомнил, что у того был сын от женщины лёгкого поведения – он содержал его в отдалённой деревне – и этот сын теперь перед ним. Но как похожи! Следом за лесопедтом, почти касаясь земли длинными ногами, трусил на ослике сторож Золотой долины по кличке Жердь. Он был мрачен: во-первых, толстяков скинули, и у власти теперь босяки, которые сморкаются прямо на пол – он скосил глаз на Неприметного, – и во-вторых, этот пронырливый сынок бывшего палача уже начал эту власть проявлять: отобрал у него лесопедт, изобретение и подарок доктора Гаспара, и Жердь вынужден был пересесть на осла. А лесопедт-то какой! Не бензином воняет, а манго да бананом пахнет. Поскольку работает исключительно на фруктах, которые здесь зреют круглый год.

– Ангорчик! – закричал басом Жердь, и его густые чёрные брови полетели вверх. – Вот ты какой стал, вылитый папаша! – и стал тискать танцора в объятьях, хотя видел его только один раз, маленького, но уж больно он Страуса любил. Жердь был ростом в два метра и жутко худой, невозможно прямой, с провалившимся животом и щеками пятидесятилетний мужик. Были и небылицы о зверствах Ангора он не воспринимал, просто молчал и не реагировал, а что думал в это время, не знал никто.

Разговор состоялся в бывшем особняке Страуса. Жердь и Неприметный уже переговорили, и Неприметный объявил, что думали поселить Ангора в сторожке Жердя, но пока новое правительство сюда не нагрянуло, пусть – так и быть! – живёт здесь.

– Как оне к роскоши привыкши, опять же папеньки это ихнего дом, – выдал Жердь, ставя на стол фрукты.

Ушастый поморщился, что не ускользнуло от Ангора.

– Кстати, а что с папенькой? – спросил он. – Надеюсь, старичка не кинули к зверюшкам?

– Первый президент по гуманности и человеколюбию отпустил толстяков на все четыре стороны. В том смысле, что они сами должны зарабатывать на хлеб… – сказал Неприметный, внимательно глядя в глаза Ангору. – У Дохлячка от ужаса тут же случился разрыв сердца, а другие… не знаю, где они, и что с ними.

– Интересная политика, – выдавил Ангор с самым серьёзным видом, хотя внутри у него всё клокотало от хохота. Чтобы это скрыть, он принялся бегать по зале.

– Мне надо скакать обратно, – Неприметный бегал глазами вслед танцору. – Вам, наверное, интересно, зачем вы новому правительству?

– А я вам сам это расскажу, – Ангор остановился. – Ваш президент гуманист и человеколюбец, а значит, скоро в Деваке начнётся разгул безнаказанных желаний. И тут понадоблюсь я, так?

– Так, так…

– И решил про меня не президент, но тоже не последний человек в вашем новом правительстве, так?

– Так…

– Ну что же, – сказал Ангор и лукаво прищурился, – я хорошо понимаю Исидорчика, и раз уж больше некому, я, как единственный наследник, – он ткнул пальцем в висящий на стене портрет Страуса, – я готов возглавить революционное правительство.

Карлик ахнул, а Неприметный чаем подавился, так что Жердю пришлось колошматить его по спине.

– Я… я… – не мог никак отдышаться Неприметный, – я не приехал готовить переворот! – зашипел он злобно. – Ты будешь на прежней должности, которую мы, вероятно, снова введём. А может, всего лишь на должности помощника, – стукнул он себя в грудь, как бы обозначив, кто будет начальник, и выскочил из залы. Жердь и карлик вышли следом. А Ангор хохотал-заливался. Он был доволен, что вывел из себя ушастого выскочку.

Рассерженный Неприметный подбежал к осёдланной лошади.

– Мне с вами? – решился спросить Пупс.

– Оставайся здесь, следи за каждым его шагом!

– Тогда отпустите, там, наверху, карету.

– А ты, Жердь, поселяй его в свою хижину, нечего тут роскошествовать, подумаешь, принц наследный, – он скинул с лошади мешок с провизией. – С этим я никогда не доеду. А ну-ка, – решил он вдруг. – Где мотор? Уже прибрал? Вывози, на нём поеду.

– Не дам! – сказал решительно Жердь.

– Что-у?! – мурлыкнул Неприметный.

– Моё. Не дам. И вы его угробите в дороге.

– А ну, Пупс, вывези мотор. А с этим контрреволюционером мы разберёмся.

– Извините, – сказал карлик Жердю, – где стоит машина?

– Я сейчас, – пробасил Жердь, заскочил в дом и выскочил с ружом. – Уезжайте, – сказал он, наставляя ружо на Неприметного. – Я за себя не отвечаю.

И не успел ушастый возразить, как хлопнул выстрел, сноп огня вырвался из дула и пуля поразила ни в чём не повинную птичку, которая присела на большое треугольное ухо Неприметного, поскольку уши у него были не просто оттопыренные, как у отца, но сверху ещё и такие толстые, что образовывали площадки, в частности, для взлёта и посадки небольших пернатых, вот! Неприметному обожгло висок.

– Ой! Что это? – ойкнул он тонким голосом.

– Ой! – ойкнул Жердь толстым голосом. – Я не хотел, пичужечка, – попросил он прощения у упавшей замертво птички, и вдруг озверел. – Скачи! – злобно крикнул он. – А то сейчас тоже… Считаю до двух! – И наставил дуло прямо Ушастому в лоб…

– Плебей! – с презреньем плюнул он вслед торопливо ускакавшему. – Ох, плебей! Мне на ослике ездить ноги мешают, – пожаловался он карлику.

– Жердь! – крикнул Ангор, наблюдавший сцену из окна второго этажа. – А ты молодец! Давай обедать!

– Спускайтесь-ка, – подмигнул ему сторож, – интересная штука для вас!

И он показал Ангору железного «коня» цвета воронова крыла с ярко-огненной надписью на баке: «ВЖИК!».

– Это МОТОЦИКЕЛЬ вашего папаши. Как зверь гоняет – страусиха Малютка отдыхает. – Жердь нажал на педаль, «ВЖИК!» взревел, и едва сторож вскочил в седло, как мотоцикель с немыслимой скоростью помчал по дороге, лихо сделал восьмёрку между пальмами и вернулся.

– Работает на любых фруктах и овощах. Предпочитает дыни и картофель. Владейте! Пока, конечно, хозяин не объявится. – И он смахнул почти выкатившуюся слезу.

…И стал Ангор жить в Золотой долине. Первые года два соседние дачи пустовали, новому правительству было не до отдыха. Один раз побывали на рудниках Президент, Исидор и Неприметный. Ангор скрывался в домике Жердя, но высокие гости в Золотую долину не заглянули.

Ангор ходил с Жердем и Пупсом на охоту, катался на горных лыжах, и круглый год купался в тёплых озёрах. Прислуга в большинстве своём осталась прежняя, и держала себя с Ангором уважительно и обходительно, во всяком случае, осторожно. Хоть они и прожили в Золотой долине всю жизнь, но слухами земля полнится: много страшного слышали они об этом человеке, чтобы хамить и задирать нос. К тому же понимали, что если б он был не нужен новым властям, он бы в лучшем случае гнил на рудниках. Ангору нравилось, что он и в неволе страшен, и даже было скучно, что никто его не провоцирует на драчку. Он приказал сшить себе красный балахон и красные краги, и на голову надевал красный же колпак до плеч с прорезями для глаз. На груди чернели буквы ГП – главный палач. И так он гонял по долине – весь красный на чёрном ВЖИКе, с душераздирающим рёвом мотора и тем распугивал кур и робкую прислугу. Заняться же палачеством руки чесались, например, очень хотелось задавить кого-нибудь, но он сдерживал себя, чтоб не повредить своей репутации: а вдруг и впрямь трон впереди!

Но пока о нём не вспоминали. Пупс, превращённый в его денщика, регулярно посылал о нём сведенья Неприметному.

Да, надо сказать, что однажды произошла встреча. Ангор на мотоцикеле выскочил из долины и полетел к рудникам – никто не разрешал, но ведь и не запрещали – и наткнулся на колонну заключённых. В одном зэке он узнал совсем исхудавшего Страуса. Когда поделился открытием с карликом, тот ему осторожно попенял за выезд из долины, из чего было понятно, что всё-таки он в клетке. А про толстячков Пупс сообщил, что когда их отпустили на волю, то Дохляк тут же умер, Страус попросился опять под домашний арест и только Младшой ушёл, но был остановлен у Непроходимой стены, не выпускать же его в Середневековье, сор из избы выносить! И вот теперь и Страус, и Младшой, по распоряжению товарища Исидора, трудятся на рудниках, что не противоречит желанию Президента, чтобы они в поте лица добывали свой хлеб. Ангор это счёл разумным, а также понял, что Пупсёнок имеет возможность сообщаться с Девакой и «стучит» на него помаленьку.