Чтение онлайн

— Твои чувства к Джейми вполне оправданны, учитывая, как она обошлась с тобой, — набравшись терпения, говорит он. — С Люси она поступила скверно, но ты не знаешь остального.

— Остальное — это то, что мы нашли сегодня в ее квартире. Она мертва.

— Остальное начинается в Чайнатауне. Причем это случилось не два месяца назад, как Джейми внушила тебе, как она внушила Марино, когда тот помчался к ней. Это началось еще в марте. Другими словами, вскоре после того, как Дона Кинкейд пыталась тебя убить.

— Чайнатаун? — Понятия не имею, о чем он говорит.

— Она заманила тебя сюда, в Саванну, чтобы заручиться твоей помощью. Она манипулировала ФБР. И она чертовски уверенно манипулировала Марино, — продолжает Бентон. — «Форлини». Знаю, ты помнишь это место, пару раз ты бывала там с Джейми.

Популярная забегаловка, куда заглядывают адвокаты, судьи, полицейские нью-йоркского управления и ФБР. «Форлини» — итальянский ресторан, кабинки которого названы именами боссов полиции и пожарной службы, а также политиков, которые, по утверждению Джейми, и прогнали ее с работы.

— Я, понятно, не в курсе всех подробностей, которые она, возможно, сообщила тебе вчера вечером, — говорит Бентон, — но того, что ты передала мне позже по телефону, оказалось достаточно, чтобы прояснить некоторые вопросы, изучить кое-что и узнать имена двух агентов, которые, предположительно, приезжали к ней и интересовались тобой. Они оба из нью-йоркского отделения, и ни один из них никогда не приходил к Джейми домой. Как-то вечером в начале марта она беседовала с ними в «Форлини» и взбаламутила воду, в чем она большой мастер.

— Взбаламутила воду информацией обо мне? Ты к этому клонишь? — Я мешаю пасту. — Подставить меня, чтобы потом показать, как сильно мне нужна ее помощь?

— Думаю, теперь ты более реально представляешь себе картину. — Выражение лица у Бентона суровое, но и печальное. Я вижу его разочарование в опущенных плечах и тенях на лице. Ему очень нравилась Джейми, и я догадываюсь, что он думает о ней сейчас.

— Довольно мерзко, — отвечаю я, — нашептывать фэбээровцам, что, мол, Доне Кинкейд было от чего защищаться. Что я психологически неустойчива и потенциально опасна и что мной руководила ревность. Одному только Богу известно, что она там наговорила. Но зачем? Для чего?

— Отчаяние, неудовлетворенность. Убеждение, что все ополчились против нее, все ей завидуют, стараются ее отодвинуть. На самом деле завидовала и оттирала других именно она. Мы можем анализировать ее поведение сколь угодно долго, но так и не поймем до конца. Но поступила Джейми дурно, непростительно — подставила тебя, подвергла опасности, заставила ради нее таскать каштаны из огня. И ты не единственная, с кем она обошлась подобным образом. Я поговорил с парой агентов, которые часто с ней общались, и много чего узнал.

— Но кто мог ее убить? Кто мог это сделать? Что знает ФБР?

— Скажу прямо, Кей. Мы ни черта не знаем.

Я давлю еще один зубчик чеснока и подливаю в соус оливковое масло, ищу контейнер с тертым «пармиджано реджано». Сыр в холодильнике — стоит на полке, куда его поставил Марино. Все продукты и приправы не на своем месте, и я чувствую, что начинаю ходить кругами и уже не в состоянии логично мыслить.

— Поможешь накрыть стол? — предлагаю я Бентону, и тут дверь справа от обеденной зоны открывается и я замираю.

Некоторое время мы все стоим молча.

Волосы у Люси еще мокрые и зачесаны назад. Она вышла босиком, на ней серая фэбээровская футболка, которую она носит с тех пор, как поступила в академию. Я хочу сказать ей что-то, но не могу.

— Тебе нужно кое-что увидеть. И заодно услышать, — говорит она мне как ни в чем не бывало, но я замечаю припухлость вокруг ее глаз и складки у рта.

Я всегда узнаю, когда Люси плакала.

— Я подключилась к камере слежения, — говорит она, и я тут же обращаю взгляд на Бентона. Лицо его не выражает ровным счетом ничего, но я знаю, какого он мнения о ее поступке.

Бентон не хочет ничего об этом знать, а потому поворачивается к нам спиной и начинает размешивать томатный соус.

— Я сам закончу, — говорит он. — Вроде бы еще помню, как готовить пасту. Позову, когда все будет готово. А вы пока поговорите.

— Марино дал тебе пароль? — спрашиваю я у Люси, входя вслед за ней в комнату.

— Ему об этом знать не нужно, — отвечает она.

Два красных буксира, обвешанные по бортам черными автомобильными покрышками, тянут грузовое судно по реке на запад. Разноцветные контейнеры, сложенные как большие кирпичи, не дают забыть о том, что мне еще предстоит. Справлюсь ли, хватит ли сил? Я не уверена, что все удастся, и молю Бога о поддержке.

О Господи! Я часто обращалась к Всемогущему, когда была ребенком, но не в последнее время. Если честно, то я даже не представляю себе, каков он, Бог, что Он собой представляет. Ведь у каждого, кого ни спроси, существует свое определение. Высший властитель, восседающий на золотом троне? Или простолюдин с посохом, странствующий по пыльным дорогам или по воде, проявляющий доброту к женщине у колодца и призывающий бросить в него камень тех, кто безгрешен? Или же это женский дух, присутствующий в природе или коллективном сознании вселенной? Не знаю.

У меня нет ясного определения, кроме представления о том, что нечто такое все-таки существует и оно вне меня. К этому «нечто» я и обращаюсь, думая про себя «Помоги мне, пожалуйста». Я чувствую, что недостаточно сильна. Недостаточно уверена в своей правоте, недостаточно уверена в себе. Я бы, наверное, просто умерла, если бы Люси поднесла меня к свету, как кристалл или драгоценный камень, и указала на изъяны, о которых раньше она и понятия не имела. Я бы увидела это неприятие в ее глазах, которые, как окна, затворились бы створками. Я смотрю в лицо смерти Джейми Бергер, и оно — зеркало, за возможность не смотреть в которое я отдала бы что угодно. Я вовсе не та, за кого меня принимала Люси.

Вдоль берега мигает цепочка огоньков, высыпали звезды, и луна светит ясно. В комнате Люси я с трудом переставляю единственное свободное кресло. Я тащу его от окна, выходящего на реку, через ковер, к столу, где Люси оборудовала рабочее место, или кокпит, как я это называю, и где есть ее собственная надежная беспроводная сеть.

— Не расстраивайся, — говорит мне она, когда я усаживаюсь рядом.

— Забавно, что я слышу это только от тебя. Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере. Мне нужно.