Чтение онлайн

— А что он делает? — Спросил Петька у Дона.

— Проводит экспресс-тест на идентичность химического состава взрывчатки по смывам копоти.

— Ученый человек… — С уважением протянул Петька.

— Мальчик не виноват, — выбрался наружу напарник Дона. — Смывы однородны. Это значит, что весь этот грандиозный шухэр наделала бомбочка весом сорок граммов. Это же значит, что данная взрывчатка мощнее ТНТ и даже Астролита. Раз в пятьсот…

— Как такое может быть? Сорок граммов этой взрывчатки по мощности соответствуют двадцати килограммам тротила?

— Рано говорить, — почесал каску Шиберман. — Нужны дополнительные испытания. И в более безопасном местечке…. В любом случае, необходимо забрать от места подрыва установки все ракеты, что там остались. Представляете, что будет, если эта дрянь попадет в руки каких-нибудь доморощенных террористов? Или не доморощенных… Кстати, кому интересно, пролом ведет в старое подземелье. Желаете осмотреть?

Конечно, осмотреть пожелали все. Даже я со своей не зажившей ногой. Дон принес трос и подвесные системы. Мы спустились в черную расселину.

…Луч фонаря метался, рассекая темноту. Пахло пылью и мышами. Я спускался в какое-то техническое помещение. Сводчатый потолок был выложен красным кирпичом, а по углам стояли не то шкафы, не то сундуки. Я спустился первым — на груду кирпичей, выбитую взрывом из потолка. Пока спускались остальные, я уже успел провести беглый осмотр помещения в котором находился. Вообще ничего интересного: бетон, кирпичи и грубо сколоченные стеллажи. На стеллажах — десяток керосиновых ламп, кирки, ломы, лопаты.

— Скорее всего, это подвал какого-то строения, возможно, дореволюционного, — Шиберман взял в руки керосиновую лампу. — Двадцатые годы, предположу даже, производства Серковского.

— И что из этого?

— Ничего. Но к метро это помещение отношения не имеет. Это точно. Слишком кладка старая.

— Надо стены простучать и металлоискатель принести, может клад здесь… — Буркнул Петька.

— Надо за ракетами двигать. Это сейчас важнее. Кстати, их можно здесь и разместить, да и работать с ними тут же.

— Ты с ума сошел? Рядом с метро?

— Ну так и что же? Мы боевые части вытащим. Это не сложно. И отдельно складируем в другом месте. А я здесь могу и с двигателями, и с системой управления разбираться.

— План — гавно, затея — авантюра, я брезгую….

— Значит, договорились?

— Ну, договорились…

— Тогда давайте выбираться.

Глава 48

Экспертная оценка (Дон)

— Ну, что скажешь? — Я, устало потянувшись, скинул «сухарку» на пол слева от себя. — По глазам же вижу, что не всё при наших подопечных озвучил?

— «Наших» или «нашем»? — В притворном удивлении поднял бровь Шиберман.

— Наших. — Обозначил я свою позицию. — Малой — вообще мини-копия их главаря. Макса, так что вырастет в деятельного раззвиздяя…

— … если не убьётся по дороге… — Вскользь добавил оружейник.

— … Это да… А вот сам Макс — не так прост, как кажется на первый взгляд. Да и на второй — тоже. Но мы явно по одну сторону баррикад.

— Ага, — саркастично ухмыльнулся Шиберман. — Только баррикад тут этих — как краюх хлеба на «дюже бохатой» свадьбе в Нижней Хацапетовке. И все, сука, неоднородные!

— Уважаемый, — я проникновенно посмотрел на «спецеврея», как его окрестил Макс (кстати, совершенно огульно — Шиберман был чистокровный русак). — Колись уже, а?

И он раскололся…

Картинка вырисовывалась препоганейшая: с воздуха нас давило чем-то совершенно новым и доселе науке и разведке неизвестным. Взрывчатка была не просто мощной — сам физический принцип её работы был, мягко говоря, нестандартным.

Что такое, по своей сути, взрыв с точки зрения обывателя? Что-то сгорает, а потом то ли газ расширяется, то ли кислород выгорает, а то и всё вместе происходит — хрен пойми! — но слышен громкий взрыв и образуется ударная волна. И огонь. И ему, обывателю, всё понятно: сильный взрыв — «неядрёная боНба», очень сильный — «ядрёная». А мы имели дело с очень сильным взрывом, только вот это было не ядерное оружие. Катализатором химической реакции служили, по всей видимости, нано-боты, сама взрывчатка имела огромную плотность и по структуре своей кристаллической решётки напоминала металл, но только при низких температурах. При высоких — крошилась как мыло.

— Ты понимаешь? — Горячился Шиберман. — Они эту заразу должны резко охлаждать перед инициацией заряда. Либо с земли запускать чуть ли не в стратосферу, а потом резко и с ускорением херачить по наземным же целям, либо и вовсе размещать на каких-то платформах там, за облаками.

— Хочешь сказать, наши сегодняшние испытания были ещё цветочками?

— Таки да! Условно говоря, зимой на Земле Франца-Иосифа Макс со товарищи бы не оглох, а ослеп, потому что глаза бы из ушей вытекли. Ну а уши, само-собой, встречным ветром бы пообрывало.

— А по железу?…

— О! — Оживился наш оружейник. — А это уже самое интересное! По сути, этот весь ансамбль из наземных и, предположительно, надземных платформ, работает в нескольких взаимосвязанных радиосетях, завязанных друг на друга через спутники. Естественно, всё, шо можно, шифровно так, шо аж нельзя… И оно всё автономное. Понимаешь?

Я сначала кивнул, мол, да, понимаю… А потом КАК ПОНЯЛ! Была в СССР такая страшилка для Запада, «Рука Мертвеца» называлась. Суть сводилась к тому, что даже если вдруг всё военное и политическое руководство Советского Союза будет отрезано от управления страной и армией (ну там, скоропостижная командировка в Страну Вечной Охоты или молниеносный захват группами диверсантов-гуманистов), а по территории СССР будет нанесён ядерный удар, то ответка всё равно прилетит. Сработают сейсмо-датчики, дозиметры и ещё неведомо что (может, те же газоанализаторы), и из укромных шахт полезут толстые гусеницы ядерных ракет, нацеленных на все крупные горда наших вероятных противников. Ну или «невероятных союзников», как их частенько называл Батя…

И вот сейчас шла массированная и плотная укрывка территории страны одеялом из неядерных «бабахов» — поначалу интенсивная, а в скором времени, как мне казалось, переходящая в режим «держать в тонусе и работать по тепловой сигнатуре». Параллельно чужими руками явно планировалась зачистка бомбоубежищ группами смертников, а «контрольный выстрел в голову выживших» — спецурой. Которая, к слову, могла ещё и зачистить раскаявшихся, струсивших или передумавших исполнителей первой волны. А главное — ни тебе заражённой радиацией территории, ни ответки «мёртвой руки».