Чтение онлайн

Темнота навалилась сильнее, и все исчезло.

* * ♦

Корриган медленно обходил место боя, на его губах играла улыбка победителя. Перевернув но­гой одного из погибших сваргов, он постоял над ним, посмотрел, потом пошел дальше.

— Соберите их амуницию и оружие, — прика­зал он. — Тела оставьте.

Он снова остановился, долго и с удовольствием смотрел на то, как стражники выполняют его при­каз. Хорошо, очень хорошо. Ему все-таки удалось их обмануть...

Корриган усмехнулся, вспомнив смешную ма­шину сварга. Господи, они же как дети... Он ведь сам подсунул им информацию о том, что ему требуется механик. И они клюнули, прислали этого бородато­го болвана. Все, все вышло так, как он планировал, до мельчайших деталей. Поставил охрану у входа в ущелье — и они вошли через Дверь, как и было задумано. Даже Машину взорвали... Корриган по­качал головой, небрежно поддел ногой валявший­ся рядом обломок. Не просто дети, а очень глупые дети. Этим простым трюком он вывел из строя их элиту, хотя язык не поворачивался назвать элитой это скопище идиотов. Правда, двое все же удрали, но это уже ничего не меняло. Это даже к лучшему: они будут считать, что уничтожили Машину, что им пока ничего не грозит. А именами павших геро­ев даже назовут какие-нибудь улицы — Корриган рассмеялся, заставив отшатнуться находивших­ся поблизости стражников. О Боги, до чего же они наивные... Они так и не поняли, с кем имеют дело, они до сих пор считают, что он хочет вернуться в их мир! Не хочет он в него вернуться, нет — он хо­чет его уничтожить!

Корриган снова медленно пошел по площадке. Подошел к Двери, взглянул на нее. Бели он прав, очень скоро этих Дверей не будет, сварги уберут их сами. Это тоже плюс, все шпионы уберутся к себе и не будут совать нос в его дела. Что касает­ся Машины... Машина будет, только совсем не та, о которой думают сварги. Даже если они теперь что-то и узнают, то все равно будут считать, что речь идет об этом глупом механизме — Корриган снова пнул ногой обломок Машины. Теперь никто не заподозрит его в том, что он строит что-то со­всем иное...

— Повелитель, мы все собрали! — К Коррига- ну подскочил один из стражников.

— Хорошо. Уезжаем...

Корриган небрежно махнул рукой, ему подве­ли коня. Вскочив в седло, он поднял животное на дыбы, потом погнал его вверх по дороге. Несколько стражников, как и положено, обогнали его и поеха­ли впереди. Корриган снова улыбнулся: поистине, сегодня очень удачный день. И может, как раз те­перь настала пора разобраться с Любомиром?

 Я сидел на балконе, в тени склонившей свои тонкие ветви ивы. Небо пестрело от потоков летунов, я смотрел на раскинувшийся передо мной город и думал о том, как мне хочется домой. Туда, где нет всех этих чудес, где все так просто и обыден­но — и так невыразимо прекрасно. Да, для кого-то именно этот мир покажется раем, и я пойму такого человека — первые дни я сам был удивлен и оча­рован этим местом. Ведь вот оно, то, о чем мечтали миллионы людей, воплощенный рай — без войн и болезней, с долгой, насыщенной, по-настоящему хо­рошей жизнью. И люди здесь хорошие — добрые, честные, открытые. Здесь все так хорошо — а меня тянет домой. Только пожив в этом мире, я понял одну простую истину: рай — это там, где тебе хо­рошо, где ты счастлив. А счастлив ты можешь быть только дома.

Прошло два дня с момента нашей провальной операции. Я чувствовал себя виноватым, чувство­вал свою ответственность за смерть Ива, за гибель Эйла и его бойцов. Ведь знал я, что они делают глу­пость, душой чувствовал. Знал — и не спорил. Счи­тал, что они лучше знают, что делают, специалисты

все-таки — лучшие в своем деле. Ну как я не мог понять простой вещи: откуда взяться профессио­нальным военным в стране, сотни лет не воевав­шей? В стране, где нет преступности, терроризма, где вообще нет мало-мальски стоящего врага? Да откуда же они могут знать, как надо воевать, если даже чертежи бомбы поднимали из архива? У нас любой мальчишка, насмотревшийся боевиков, смог бы спланировать эту операцию лучше. А мы, как бараны, поперлись к Машине — без разведки, хо­тели взять на ура. Да, взорвали мы ее — и что? Не­ужели это стоит семи жизней?

Теперь, осознав все детали произошедшего, я понимал, что нас элементарно провели. Кинули, сделали, переиграли — я стискивал зубы при мыс­ли о том, как подло нас обманули. Впрочем, о какой подлости может идти речь — это война, а на войне побеждает сильнейший. Или тот, кто умнее. Кор­риган оказался и сильнее нас, и умнее.

Я разжал кулак, перекатил по ладони малень­кий кусочек металла. Это была пуля от пистолета Макарова, ее извлекли врачи из тела Ива. Имен­но она, а не стрела в горле, и стала причиной его гибели.

Пуля почти не потеряла своей формы. Тупоры­лая медная головка, темное свинцовое донышко. Следы от нарезки ствола — четыре косые парные полоски. Такая маленькая...

Такая маленькая — и смогла забрать жизнь че­ловека. Впрочем, глупо винить в смерти Ива этот маленький бездушный кусочек металла.

Теперь, снова и снова вспоминая те страшные минуты, я понимал, когда Корриган произвел свой смертельный выстрел. Это было сразу после взры­ва, когда мы почти добрались до Двери. После гро­хота взрыва я не слышал выстрела — но почув­ствовал, как дернулся у меня на руках Ив. Скорее всего, Корриган стрелял в меня — а попал в Ива.

Пулю я спрятал в карман и еще долго сидел, глядя на город. Потом, посмотрев на часы, встал. Мне пора...

Мой разговор с начальником Службы Контроля был очень долгим и обстоятельным. Но изменить уже ничего не мог: я принял решение, еще когда лежал в больничной палате. И когда мне предло­жили занять в Отделе место Ива, я отказался и со­общил, что возвращаюсь к даотам.

— Кир, ты потом очень долго не сможешь сюда вернуться, — сказал начальник Службы, он вы­глядел очень уставшим. — Мы приняли решение на время отключить все Двери. Это вопрос нашей безопасности.

— Я понимаю. Но у меня есть дела в том мирю.

— Хочешь поквитаться с Корриганом?

— Попытаюсь. Такой человек, как он, не дол­жен жить на этом свете.

— Ты же знаешь, Кир, у нас запрещены убий­ства.

— У вас, — согласился я. — Но я гасклит, и мне можно все.

— Так нельзя, Кир. Ненависть опустошает Душу.

Я смотрел на собеседника — и все больше по­нимал, какие мы разные. Да, он говорил очень пра­вильные слова, я готов был подписаться под каж­дым из них. Но когда убивают твоего друга, даже такие слова перестают что-либо значить.

— Когда вы отключаете Двери?

— Через неделю, чтобы все наши успели вер­нуться. Да, и еще: завтра утром мы хороним по­гибших.

— Да, я знаю...

Я действительно знал об этом: тела Эйла и его команды вернули еще вчера вечером. Опасались, что Корриган может устроить новую засаду, но

этого не произошло. Тела погибших перенесли в местный Дом Торжеств — язык не поворачивался теперь его так называть.

Мы беседовали с начальником Службы еще очень долго, но в итоге так и остались каждый при своих взглядах. Выходя от него, я уже знал, что

больше мы с ним никогда не встретимся.

* ♦ ♦

Альварос и Алина уже знали о случившемся. Знал и Чуй, именно поэтому он был непривычно тих. Кота не было, он никогда не задерживался долго на одном месте. Котяра ты, Котяра, — мог бы предупредить...

— Он не мог предупредить, — тихо ответил Альварос, когда я высказал эту мысль вслух. — Ему не дано самому заглядывать в будущее. Ино­гда Кот что-то говорит, но он сам не знает, откуда у него появляются эти мысли.

Мы сидели за столом, перед нами стояли ма­ленький бочонок эля и миска сушеного мяса. Эль принес Чуй — по его просьбе я дал ему денег, он пропадал где-то два часа и действительно прита­щил бочонок великолепного свежего эля. Не знаю, где он его отыскал, отсюда только до города два часа пути. По словам Чуй, в день памяти надо пить свежий, только что сваренный эль.

Алина сидела на скамейке, поджав ноги, ее взгляд был непривычно пустым. Когда она изредка смотре­ла на меня, я невольно отводил взгляд, чувствуя свою вину за случившееся. Так произошло и сейчас.