Чтение онлайн

Она вдруг смолкает, что-то вспомнив. Нелидов зорко смотрит на нее.

— Это возможно, — говорит он медленно — Твой Ян жил здесь нелегальным… Я давно подозреваю, что этот Штейнбах…

— Молчи! Молчи! Ради Бога, молчи! — кричит она в ужасе. И кладет пальцы на его губы.

Он гневно сдергивает ее руку с своего лица.

— За кого ты испугалась? За него?

Она дрожит, отвернувшись.

О глухим, полусдавленным восклицанием он отталкивает ее руку.

— Ты боишься, что я выдам эти… тайны? Ты итаешь меня… способным на предательство?

— Николенька! Прости… Милый, прости! Я этого не думала.

— Ты забыла, кто я?

— Николенька…

— Берегись, Мари! Берегись! Если я прощу тебе такую обиду…

Голос его вдруг срывается. Он идет от нее быстро-быстро.

Она садится на скамью, закрывает лицо руками. Через мгновение она уже в беседке. Лежит лицом вниз…

Она оскорбила его. Он не простит…

Она не помнит, сколько времени прошло, как они расстались. Солнце тогда заливало скамью. Тени берез колыхались и плясали над ней. Теперь солнце опустилось за липу. Прохладно и тенисто кругом. Далеко звучат смех, голоса. Здесь тихо.

Вдруг шаги…

Маня садится, выпрямляется. Слушает, вытянув шею.

Кто-то идет… Сюда? Да, да… Это он? Он, конечно… Простил… Любит…

Стремительно кидается она к выходу, отбрасывает ветку березы. И чуть не падает на грудь Штейнбаха.

— Вы?… Это вы?

— К сожалению, да…

С кривой, печальной усмешкой он поднимает панаму. Его глаза без улыбки и блеска глядят ей в зрачки.

Ей кажется, что кровь замерзает в ее жилах, что сердца уже нет.

— Вы позволите войти?

Она молча делает шаг назад. Он входит.

Она садится на край скамьи. Луч солнца из-за липы золотит ее затылок, край щеки, длинные стрелы опущенных ресниц.

— Я прошу разрешения сесть, — говорит робко.

И садится поодаль.

— Вас видел кто-нибудь, как вы шли сюда? — быстро спрашивает она. И в глазах ее мольба.

— Господин Нелидов играет в шахматы с Федор Филипповичем в кабинете.

— Вы его видели? Видели?

— Он меня не видел. Я прошел мимо.

— Он вас ненавидит, Марк. Он вас ненавидит.

— Я это знаю…

— Зачем вы приехали? Зачем?

— Это жестоко, Маня. Я хотел вас видеть.

— Нам не надо встречаться! Если вы меня любите, постарайтесь не попадаться на моей дороге… Он ревнует. Он никогда не простит. Я его потеряю.

Штейнбах молчит.

— Что вы думаете? Марк… Почему вы молчите?

Она робко кладет пальцы на его рукав. Он тихонько завладевает ее рукой. И целует ее пальцы один за другим, медленно и сладострастно вдыхая в себя запах ее тела.

Она начинает дрожать.

— Марк… умоляю вас… Если вы меня любите, Уйдите! Забудьте обо мне! Нам тесно втроем на свете, Марк! Поймите! Я между вами двумя страдаю невыносимо. Я себя не понимаю. Вчера я забыла о вас. Вы для меня не существовали нынче. Сейчас, когда вы вошли, я вас ненавидела. Теперь…

Он перевертывает ее руку и целует ее ладонь.

— Не могу! Уйдите! — говорит она, задыхаясь. — Я не знаю, что в вас тянет меня к вам… неодолимо. Уйдите! Я не могу… Я вся дрожу… Но я вас не люблю. И вы это знаете…

— Это все равно, Маня. Теперь это все равно.

— Оставьте мою руку! Постойте! Вы уедете? Да? Вы благородный, Марк… Великодушный. Вы уедете! Иначе все погибнет. Я не могу больше жить между вами двумя…

— Вы отдались ему? — чуть слышно спрашивает он.

— Да… да… да…

Она вырывает руки и прячет в них лицо. Плечи ее согнулись, как будто она хочет исчезнуть. Уши и край щеки горят.

Вдруг она чувствует, что рука его коснулась ее волос. Мягко гладит ее голову.

— Я разгадал вашу тайну давно. Из первых слов Сони, когда вернулся. Из ее растерянного лица. Из вашей беспощадной жестокости в тот вечер…

— Вы? Вы угадали? — Она глядит на него большими глазами. — Почему же тогда…

Он тихо смеется.

— Неужели это могло изменить мое чувство к вам? Разве вы не остались тою же? И разве есть такая сила в мире, которая могла бы стереть прошедшее?

— Я поставила на нем крест. Да, да… Клянусь вам, Марк! Между нами все кончено теперь. После того, что я пережила с другим… Нет, я не скажу больше ничего! Не глядите на меня… Ничего не скажу. Но я уже не буду мечтать о вас теперь, как мечтала раньше. Я счастлива… И вы должны уйти, Марк. Вам больше нет места в моей жизни.

Он выпускает ее руку и остается неподвижен.

Его плечи сгорбились. Голова опущена на грудь. Веки полузакрыты.

«Совсем Гейне», — думает она.

Но ей не жаль его. Нет. Она видит его уши, веки. Она совсем его не любит.

— Хорошо, — говорит он тихо, не глядя на нее и не меняя позы. — Я подчинюсь. Я исчезну…

— Марк!

Растроганная, она кладет руку на его плечо. Он поднимает голову и смотрит ей прямо в глаза.

— Но вы дадите мне слово, что… если он отречется от вас, вы позовете меня.

— Он? Отречется? За что?

— Мы часто отвечаем за чужие грехи. В Писании сказано: «Кровь Его на нас и на детях наших до седьмого колена!..»

Звуки смолкли. Но она долго еще слушает. Душой слушает эти загадочные слова. Полуоткрыв рот, расширив глаза. Как бы вникая в их темный смысл.

Вдруг струя холода бежит по ее телу.

— Марк… — слабо лепечет она.

— Маня… Дитя мое… Вы сейчас слышали шаги судьбы. Судьбы неизбежной и одинаковой для нас обоих. Пусть вы любите не меня! Оставьте мне маленький уголок в вашей жизни! Не будьте так жестоки. Вы богачка. Вас просит нищий. Я бросаю мою любовь вам под ноги. Топчите ее, если нельзя иначе. Но не отрекайтесь от меня!