Чтение онлайн

— Аюл! Не бойся. Это става — священные камни, они не причиняют зла и не приносят добра. Они сами по себе. Это — круг равновесия. Если твое сердце отдано свету — они умножат этот свет, если тьме — умножат тьму. Как договоришься.

Дарк не понял, что значит 'как договоришься', а еще не понял первого слова 'аюл', и оно почему-то беспокоило больше всех остальных — словно его обозвали.

— За девять лет, что минули после битвы на полях Хемринверда, я встречал много ормитов, но ни у одного из них не было дара. Многие из них заражены ненавистью, многие отравлены страхом, многие сломлены бессилием. И все они достойны жалости, ибо страдания их безмерны. Нет ничего горше для ормита, чем лишиться дара. Вы, — старик посмотрел на Риэл и Дарка, — этого пока не понимаете. Эта женщина еще не чувствует в себе силу Огня, а этот мужчина отрицает ее. Что ж, у каждого из вас будет время выбора, и тогда к вам придет эта боль. Так случится.

Хьярги помолчал, потом добавил:

— Один раз в четверть века загорается в Долине Огонь. Прежний угас три года назад. Да, обладающих даром почти не осталось. Может, вы — последние. Да отстань же, Белоухая!

Подошедшая лошадь с грустным вздохом положила морду ему на плечо. Хьярги мягко, но решительно оттолкнул ее.

— Большинство служителей погибли в войне ормитов, многих достал Черный Король, — сказал Кирч. — Да повсюду свирепствуют хессы — прислужники Баруша, и немало ормитов приняло смерть от их острых клинков.

— Битвы избежать было нельзя. За века ормиты утратили значимость дара, и Огонь, что они приносили, перестал согревать сердца людей. Битва была нужна, чтобы те, кто недостоин, ушли.

— Я не понимаю, — тихо произнесла Риэл. — Разве Огонь, что ормиты приносят из Окаля, может не помочь?

Хьярги поглядел на нее и сказал:

— Огонь — дар эльямаров, но ошибается тот, дитя мое, кто думает, что Огонь сам по себе может решить все людские проблемы и избыть все беды, это было бы слишком просто. Как ты считаешь, Дарк Авит, — вдруг обратился он к Дарку, — почему дар дается только лучшим?

— Почем я знаю, — буркнул в ответ Дарк, вопрос застал его врасплох, и он не знал, как ответить.

— Потому что, принимая Огонь и отдавая его, ты себя отдаешь, — подсказал Рилг.

— Истинно, — кивнул Хьярги. — Эльямары наделили служителей качествами, в которых нуждаются все, дабы ормиты могли учиться сами и учить других. Принимая Огонь, ормит растворяется в нем и обретает себя заново, и Огонь становится частью его. Каков ормит — таким становится и Огонь, а потом и люди. Кер — Земля, Суур — Ветер, Увелен — Вода и Ореб — Огонь — все четыре стихии отдали аврискам лучшее, но сегодня они против нас. Кер устала пить кровь, Суур — носить пепел и звон стали, Увелен — хоронить только что построенные корабли. Еще немного, и мы увидим разъяренный лик Ореб — неподвластного пламени, потому что есть предел терпения даже у эльямаров, и когда оно иссякнет — человеку не будет места в Долине.

И, словно соглашаясь с его словами, налетел сильный порыв ветра, затмил звезды и взвихрил пламя в костре. Пламя взметнулось вверх, заставив людей отпрянуть, и потом успокоилось.

— Тогда объясни мне, если этот Огонь так важен, почему авриски уничтожают тех, кто ему служит? — глухо спросил Дарк. — Почему ормиты вынуждены прятаться, словно преступники, и прятать лица, как прокаженные? Почему люди не могут забыть их вину во имя будущего? Если у них не достает на это сил, как может достать сил у ормита пойти за Огнем, отдавая в залог жизнь?

— От невежества невозможно спастись, — сурово взглянул на него Хьярги. — Оно поражает всех: и королей, и подданных. Теперь даже дети рождаются с чувством ненависти к нам, обладающим знаниями, к вам, обладающим даром, и к вам, обладающим силой. Авриски называют наш Огонь холодным огнем, как мы называем холодным огнем огонь, что горит в их очагах. Потому что нельзя рассказать, что такое Высокий Огонь, ведь нельзя рассказать, как растет трава, как текут реки, как спят горы. Это — сияние вечно зовущих за собой золотых недосягаемых звезд, это жар любви, дурманящий, как вино, и воспламеняющий кровь. Это — свет одинокого костра, неумолимо влекущий в дорогу, это — багряный закат и безмятежный рассвет, вместе с которым просыпается душа. Как рассказать об этом людям? И кто расскажет им об этом? Кого они станут слушать? Меня? Меня станут, но я один, на всех моей головы не хватит. Слушать станут вас, но для этого нужно в своем сердце взрастить то, что потом отдастся людям, иначе и вас не станут слушать тоже. Смотрите.

Хьярги щелкнул пальцами, и на его ладони вспыхнули, нежно затрепетали язычки пламени, а сам он стал как будто выше и значительнее. В этом хрупком цветке плескалась могучая древняя сила, идущая из самого сердца земли, и тысячелетняя мудрость билась в золотых искрах.

Риэл и Дарк заворожено смотрели на огонь, не в силах произнести ни слова, а Хьярги говорил им:

— Вам, потомкам двух славных кланов ормитов следует забыть давние распри и научить людей вновь любить жизнь и не бояться смерти. В вас — лучшее от Блэдов и Авитов. Рискуйте, уверенные в себе, вы отмечены даром, в этом ваша огдстама, она все равно настигнет вас, где бы вы ни были. Выбирайте между светом и тьмой, ибо только в сражении с самим собой, своими сомнениями человек способен ощущать себя человеком. Я не избавлю вас от душевных метаний, победа над собой тем и ценна, что достигается в одиночку.

Хьярги бережно накрыл ладонью ладонь, и огненный цветок погас, а Риэл и Дарк ощутили, как вдруг осиротела душа. В этот миг они поняли, что отдадут все, лишь бы этот огонек — такой беспомощный и такой грозный — затрепетал в их ладонях.

— Но мы не знаем дороги, — Риэл подняла на Хьярги глаза. — Я не знаю, где находится Окаль. Мои родители не успели рассказать об этом.

Хьярги покачал головой и взглянул на Кирча. Тот виновато опустил глаза. Хьярги вгляделся в Риэл, и внезапная боль пронзила его сердце. Как много еще скрыто от нее, которую судьба вынесла из водоворота войны на поверхность, чтобы подвергнуть испытаниям еще более страшным! Вот она смотрит на него, а в глазах ее — чистота горных снегов, но и страх тоже, а ведь страх зацепил ее пока только краем, тенью! Что будет с нею дальше? Что ждет ее в завершение трудов, и какая она придет к этому завершению?.. Он толкает ее на путь, где она может оставить и жизнь, и душу, и он не должен щадить ее. Не имеет права. Хьярги еле слышно вздохнул, стараясь унять сердечную боль.

— Будь твои родители живы, дитя, они ничем бы не смогли тебе помочь. Окаль — заповедное место. Печать на устах каждого ормита, который был там. Печать на ваших устах тоже, иначе вы потеряете дар. Ведь что такое лишиться дара? Это — лишиться доверия. Указав кому-то путь в Окаль, вы лишаетесь доверия, оказанного вам эльямарами. Расплата — дар.

— Но ведь времени мало! — воскликнул Дарк. — Насколько было бы проще…

Хьярги вскинул руку, и слова невольно замерли у Дарка на устах.

— У каждого ормита свой путь, — сурово произнес старик. — Кто-то выйдет за порог своего дома и попадет в Окаль, а кто-то исходит всю Долину вдоль и поперек, прежде чем достигнет желаемого. Догадываешься, почему?

— Нет, — честно признался Дарк.

'Чтобы в твоей голове наконец-то прибавилось ума', — подумал Рилг, но вслух говорить не стал.

— Что такое дорога? — резко спросил Хьярги.

— Дорога? — растерялся Дарк. — Дорога, это… это… Да что за дурацкие вопросы в самом-то деле?! — вскипел он, потому что не знал, как ответить.

Но Хьярги не обратил ни малейшего внимания на его вспышку и сказал:

— Аюл.

Дарк так и подскочил. Ну не нравилось ему это слово! Как будто его снова обругали, и все это ругательство знают, а он нет. А тут еще младший Скронгир ухмыляется или ему показалось?.. Хьярги меж тем продолжал:

— Мы могли бы просидеть здесь, на Кестамьяре, и полгода, и полжизни, и я бы многому смог научить вас, ибо я — обладающий знаниями. Но это мои знания, рожденные моими дорогами, и все, что я вам скажу, будет правильно, но это будут только слова. Сидя на одном месте, Дарк Авит, ума не наберешься. Любые знания, даваемые учителем, требуют от ученика их проверки. Вот почему лучший наставник — это Дорога. Длинная, короткая, трудная, опасная, легкая или скучная — но это будет ваша дорога, и она научит вас всему. Она подарит вам замечательные встречи, она проверит вас испытаниями и даже гибелью, и если вы устоите — в конце этого пути вас ожидает мудрость. Я не сказал ничего нового, и для многих простая дорога, что начинается от крыльца отчего дома, становится карринчи — дорогой воина духа.