Чтение онлайн

— Сил нет на это смотреть, — хмуро промолвил Дарк, когда они сидели ночью у маленького костерка. — Эти варвары ввалились в чужое жилище, даже не потрудившись снять заляпанные грязью сапоги.

— Они нарушили главный закон гостеприимства — кровью хозяев обагрили свое оружие, — невозмутимо добавил Рилг. — Естественно, мы накажем их за это.

Они поглядели друг на друга, и Дарк разразился такой гневной тирадой в адрес Черного Короля, самыми мягкими словами в которой были 'побери его прачи', что даже у видавшего виды во всяких трактирах и постоялых дворах Рилга глаза полезли на лоб.

— Ты где нахватался таких словечек, Дарк Авит? — поперхнувшись, спросил он.

Но Дарк только безнадежно махнул рукой и умолк.

Посреди ночи он снова увидел заиневшие стены подземелья, безжизненный свет, льющийся через недосягаемое оконце. Слишком высоко, не достать.

Он ждал, но все же вздрогнул, когда на стене снова вспыхнули слова:

Твой Огонь мертв.

Мой Огонь мертв?..

Дарк взглянул на свои руки, руки были не его — изящные, с длинными тонкими пальцами, пугающие своей белизной, изрезанной страшными шрамами. Загрохотала, падая на пол, железная цепь…

— …Дарк! Проклятье, да очнись же!

Он открыл глаза, увидел Рилга и не сразу понял, что тот трясет его одной рукой, другой заткнув ему рот ладонью. Дарк отвел руку, сел и помотал головой, чтобы прогнать кошмар.

— Я кричал? — спросил он хрипло.

— Да, — Рилг сел рядом.

— Что?

— Ее имя. Да, ее имя! И не смотри на меня так, я не дурак и не слепой. Уже не первую ночь разговариваешь во сне.

Дарк поднялся на ноги и собрал под кармак рассыпавшиеся по плечам влажные от пота волосы.

— Кирч поможет ей, нет стража лучше него. Поверь в это, если мои слова могут успокоить тебя.

— Не могут, — сказал Дарк.

— Послушай, — Рилг попробовал подойти к этому делу с другой стороны, — ты напрасно изводишь себя. Дорога, которую ты избрал, ведет в никуда.

— О чем ты? — глаза Дарка опасно сузились.

— Ты связал себя печатью ожидания, тебе известно, что это такое? Тебе известно! Это означает, что ты всю жизнь будешь идти за одной женщиной и не познаешь никакую другую, кроме нее. Это страшная клятва, Авит, и развязать ее может только смерть — твоя или ее. Помнишь Вика Редмира? Он тоже дал такую клятву, чем не преминул воспользоваться его заклятый враг — нынешний владетельный князь Лигрии Баруш по прозвищу Мясник. Он выкрал женщину Вика, и этим не только разрушил его жизнь, но и подрубил родовое древо Редмиров, потому что не может теперь князь Вик привести в замок княгиню, и никакая другая женщина не подарит ему наследника. Твое положение едва ли легче, потому что, да будет тебе известно, между ормитами не может быть любви. Таков закон, ормит, и ты нарушил его. Тогда ты едва не поплатился за это своей спиной, но это было всего лишь предупреждение, далее может случиться что-нибудь похуже, и не только с тобой, но и с ней — из-за тебя.

— Почему ты раньше не сказал мне об этом? — глухо спросил Дарк.

— Это остановило бы тебя?

— Нет.

— Я так и думал.

Утром, уже садясь на коня, Дарк спросил:

— Скажи, какие еще существуют законы, на тот случай, если мне захочется нарушить какой-нибудь из них?

Рилг глубоко вздохнул, чтобы не вспылить, пересчитал все холмы на горизонте и только потом сказал:

— По закону ормит лишается дара, если убивает другого ормита, или обладающего силой, или обладающего знаниями. По закону только ормит может прийти в Окаль и принять Высокий Огонь. По закону ормит имеет право сделать это лишь один раз. По закону никто не может отнять у ормита дар, если он сам не отдаст его. Если ормит утратит дар, он уже никогда не вернется к нему. Так гласит закон.

— А что значит 'никто не может отнять у ормита дар'?

— А то и значит. Черный Король может взять твою жизнь, но не твой дар. Мало произнести слова 'я отдаю тебе дар', нужно еще хотеть сделать это.

— Возможно отдать свой дар под пытками?

Рилг взглянул на Дарка и ответил:

— Возможно. Пытки могут быть такими, что ты сам, добровольно, захочешь избавиться от дара. В этом случае закон молчит.

Чей-то голос, как будто знакомый когда-то, тихо и настойчиво звал ее, но звал из такой далекой дали, что казался просто шорохом ветра в бескрайних снегах.

— Ты смотришь внутрь себя и потому меня не видишь! — прозвучало над ухом.

Риэл заставила свое сознание выплыть из темного небытия, где оно испуганно притаилось. Она не знала, сколько дней (месяцев, лет, веков?..) находится в этом подземелье — одна. Ивьяла Нрона она больше не видела, и о судьбе ормита ей ничего не было известно.

— Я тут, на меня смотри!

С трудом она повернула голову. Спутавшиеся волосы мешали, и отвести их сил не было, и все же она разглядела того, кто говорил.

Грязное маленькое тщедушное человеческое существо в дырявых лохмотьях сидело на корточках у приоткрытой двери в дальней стене. Его можно было принять за ребенка, если бы не морщинистое лицо и не торчащая клочьями реденькая бороденка.

— Кто ты? — не особенно доверяя своим глазам, прошептала Риэл.

— Если ты хочешь знать мое имя, то у меня их много, — склонив голову к плечу, человеческое существо задумчиво уставилось в потолок. — Убегающий Голос, Тихая Мышь, Астармор, Нельзя Спать… Что-то еще… А! Верный Пес и Одинокий Гость. Выбирай любое, какое нравится!

Риэл не запомнила ни одного и продолжала молча смотреть на него сквозь сеть спутанных волос.

— Я хочу есть и пить, — сказала она, не надеясь, впрочем, получить хотя бы что-нибудь одно.

— Что ты, что ты! — человечек замахал на нее грязными ладошками. — Хозяин рассердится!

— А кто твой хозяин?

— Известное дело — хозяин, — как эхо, ответил человечек.

— Имя у него есть?

— А то как же, — и замолк.

— Какое? — силы покидали Риэл.

— Известное дело — хозяин, — повторило существо.

— Я хочу есть и пить, — последнее, что сказала Риэл и закрыла глаза.

Через некоторое время ее два раза стукнули по плечу.

Человечек сидел перед нею, в одной руке держал что-то похожее на коричневую щепку, в другой — чашку с полурастаявшим снегом.

— Что это? — привалившись к стене, спросила Риэл. Спина сразу стала мокрой от потекшего инея.

— Еда и питье. Это — сушеное мясо, это — вода.

Она не стала спрашивать, чье это мясо и где он его взял, а просто сжевала эту коричневую щепку и запила водой из чашки, на дне которой плавали снег и мусор. С того самого дня, когда Риэл освободилась от власти цепей, ей постоянно хотелось есть и пить.

Три дня человеческое существо исправно приносило ей полоску мяса и немного воды. Это позволило ее исхудавшему телу подняться, а ногам — вновь начать ходить.

— Как долго ты живешь здесь? — спросила она у существа, которое так и звала про себя: существо.

— Долго, — эхом откликнулся тот.

— Сколько месяцев? Лет?

— Не знаю. Долго, — человечек сел около двери, положив подбородок на острые коленки.

— Напомни мне, как тебя зовут.

Человечек охотно и с гордостью перечислил все свои имена, но имени пленницы так и не спросил. В этом перечне Риэл уловила одно знакомое.