Чтение онлайн

Угу. Даром что ли их сюда прислал боярин. Отсиживаться на пятой точке некогда. То одно, то другое. И все-то нужно обставить так, чтобы без шума и пыли. Даже обозы фуражиров приходилось брать в ножи или духовые ружья. А иначе как ты умыкнешь добытое. Отбить только ради того, чтобы уничтожить…

Не-эт. Лешаки они конечно бойцы знатные и за боярина готовы в огонь и в воду. Но коль скоро есть возможность серебро срубить, так отчего же отказываться от такой-то радости. Тем более, Острожский честь по чести за те два обоза, что они привели выплатил премию. Конечно добытое стоило в разы больше, но не за спасибо и то ладно.

На остальную группу вышли уже с рассветом. Впрочем, было все одно достаточно рано. Ничего удивительного, конец мая на дворе, ночи уже короткие. Александр Григорьевич выслушав доклад, дал притомившимся товарищам три часа на сон. Им предстоял еще долгий день, а потому силы еще понадобятся.

Как оказалось в одной неприметной придорожной корчме с постоялым двором при ней, их поджидал купец. Хм. Скорее уж мелкий торговец. Пусть и пользовал большую крытую армейскую повозку замятлинского каретного двора. Такая способна вместить в более шестидесяти пудов груза. Но одна повозка, она и есть одна.

Зато сопровождали купца двое охранников. С виду, вроде бы и наемники, но Агап помнил этих парней. Они были из второго взвода лешаков. И коль скоро, они охраняют купца, да еще и десяток лешаков припожаловал, чтобы сопроводить через границу Инфлянтского воеводства, то груз и впрямь важный.

–Добрыня, а что в повозке-то?–не выдержав поинтересовался парень у старшего товарища.

–Алхмия какая-то, в бутылях больших,–пожав плечами, ответил тот.

–А для чего она?

–Ты что ночью закладывал в погреб?

–Ну так, машинку эту, адову.

–А как она сработает?

–Ну, там эта. Кислая съест проволоку, потом боек ударит по капсюлю и все.

–Все верно. Только не кислая, а кислота. Вот ее-то родимую купец и везет в Замятлино. Из нее же делают и порох для капсюлей и бездымный порох, что мы пользуем в некоторых гранатах и в карабинах, когда позицию не хотим вскрыть.

–А чего же в Замятлино сами не могут сладить эту кислоту?

–Да вроде как ладят. Но больно муторно ее делать, а потребно ее много. Вот и закупает боярин у разных алхимиков. Ладно, то не нашего ума дело. Нам главное сопроводить купца через границу.

–Ясно.

А что тут не ясного. Сказано сопроводить, значит сопроводят. Правда, то обстоятельство, что Добрыня в курсе для чего нужна эта кислота несколько удивило. Знание похоже тайное. Подумаешь, лешаки знают не в пример больше иных. Все одно, на фоне вездесущей секретности Агапу это показалось странным.

Впрочем, сомнительно, чтобы удалось скрыть интерес боярина к этой самой кислоте. Но ты поди еще разбери что и как из нее сделать. Эвон оружие замятлинского завода разлетаются как горячие пирожки. Да только не больно много есть желающих повторить ту работу и заработать. Знать не все так просто.

Двигались совершено открыто. А чего скрываться, коли обряжены в форму выбранецев. С тракта сошли на проселок, миновали пару деревенек, устроившихся на росчистях. Потом едва обозначенная дорога начала виться меж нескольких озер и болота.

Прошли так никого и не повстречав. Даром что ли они излазали тут все тропки и стежки. Нужно же было чем-то заниматься ту пару месяцев стояния армий друг против друга. И совсем не обязательно при этом кому-то кровь пускать или иначе как-то вредить. За те несколько месяцев, что он в лешаках, Агап успел уяснить одну простую истину, знание всегда дает своему обладателю силу или преимущество. И уж тем более, если это касается местности вокруг противостоящих армий.

–Что там?–Поинтересовался Александр у вернувшихся Елизара и Кири, уходивших передовым дозором.

–Похоже нас встречают,–ухмыльнувшись доложил Киря.

–Инфлянтцы или коронные?

–Коронных мы уж давно миновали,–возразил лешак.

–Мало ли какой разъезд мог заплутать,–возразил десятник.

Впрочем, решение нашлось сразу. Было решено пустить купца и охранников вперед. В них в любом случае не станут сразу палить. А там можно будет и вступить в переговоры, действую сообразно тому, кто именно выйдет встречать повозку. Лешаки же будут двигаться под прикрытием подлеска, благо распустившаяся листва это позволяет.

Все вышло именно так, как и предполагал Александр. Вскоре путь повозке преградили четверо солдат в форме личной хоругви Острожского. Хм. Все же, правильно будет не солдат, а шляхтичей. Иных в этом подразделении попросту не было. И именно они-то и должны были встречать гостей с той стороны. Уж больно важный груз, не хотелось бы, лишних неожиданностей.

–Жданович, ты?–Приметив высокого, сухопарого молодого человека с нашивками десятника, выкрикнул Алекасадр.

Сопровождавшие десятника бойцы тут же порскнули в стороны. Ну да палить не стали и то ладно. А вот сам Андрейка тут же сблизился с сидевшими на облучке возницей и купцом, уперев последнему в живот ствол пистоля. Находившиеся верхами охранники ничего не предпринимали, хотя им разобраться с этой четверкой, не составило бы труда. Впрочем, шляхтичей должно быть больше, да и лешаки не собирались никого крошить.

–Ну я Жданович,–выкрикнул парень.

–Не пальните с дуру. Выхожу.

Вовсе не лишнее предупреждение, учитывая, что на Редькине надет голубой мундир коронного солдата. Ну и появился он с поднятыми руками, всячески демонстрируя свои мирные намерения. Подошел и был опознан.

Они были знакомы с этим молодым десятником, пользовавшимся особым доверием воеводы Острожского. Было дело, еще в зимнюю пору полусотня мальчишек встала грудью против полной конной коронной хоругви. Крепко встали. И бились так, что положили в снег не меньше половины видавших виды ветеранов.

Большинство мальчишек в том бою и полегло. Из захваченных в плен практически все были ранены. Воевода их потом выкупал у шляхтичей. Обошлось ему это дорого, но он без колебаний выкупил всех. Даже зная наверняка, что половина умрет от ран. Так и вышло. В живых осталось только двенадцать парней. Зато теперь это были самые доверенные люди воеводы. Так что, ничего удивительного, что именно они встречали лешаков и купца.

–Здравствуй, Александр Григорьевич,–ну а как ему не знать лично того, кто невозбранно вхож в палатку воеводы.

Вроде и вежливо так здоровается и в то же время, неприязнь скрыть у него не получается. Угу. Он ведь в свое время шел на противника не считая его, с высоко поднятой головой, открыто и храбро, как и подобает истинному воину. Лешаки же, все больше бьют из-за угла, словно душегубы какие. Да чего уж там. В глазах всего войска они таковыми и были…

Когда в сумерках вошли в лагерь рванул пороховой погреб. Знатно так рванул. Все инфлянтское войско всполошилось переглядываясь в растерянности силясь сообразить, что делать. То ли просто глазеть на огромное молочно белое облако, вздымающееся в ясное вечернее небо. То ли хвататься за оружие и готовиться к бою.