Чтение онлайн

В полдень следующего месяца провинциалка разбудила хозяйку и двуглавого. Они тревожно уставились на неё. Студентка была похожа на чернильную кляксу.

– Капец, – прошептал орёл.

– Сбрей бороду, – сказала Вика, – а то не узнают.

Она загрузила рюкзак с рукописью двадцать первого на спину. Хозяйка почувствовала себя совсем худо.

– Милостыню пойдём просить? Я нищенку играть не стану, – взвилась Капа.

– А её и играть не надо. Ты и так нищенка, – бросила Вика и смягчила, – как и я. Бери орла и показывай ему эпоху бизнеса.

От эпохи бизнеса орёл совсем пал духом.

– Какая же дубина до этого довела? – шептал он.

Вика эту дубину ещё не знала. Она тащила рюкзак, похожий на горб.

По дороге к телеграфной станции Вика завернула в институт.

Историк – флибустьер при появлении Вики закрыл лоб, который был пропахан клювом. Отметину орла он выдавал за трещину от титанического труда над монументальной энциклопедией "Как заработать бабки?". Историк был живой историей и в исторической одежде. Эпоха бизнеса, вынырнув из – за бугорного горизонта, содрала с профессора всё, что можно было содрать, оставив прикрытой только мужскую силу, торчавшую, как кухонная скалка.

– Как чувствует себя особа? – спросил он. – Не скучает?

– Скучает, – ответила Вика.

Орёл хотел развеять скуку с историком и ректором. Историк попытался улизнуть, сославшись на свой вид, в котором было неудобно появляться перед особой.

– Вид, как вид, – сказала Вика. – Для будущих археологов находка.

Кавалькада во главе с Викой двинулась по лестнице. По её бокам стояли статуи в мундирах с крестами на груди, лентами… Они вернулись из прошлого. Историк тайком орудовал «скалкой» у подножия статуй. Они сырели, мёрзли, но возвращаться в прошлое не хотели.

Эпоха бизнеса обрушила свою лапу и на высшую сферу образования. В мраморном гиганте зияли дыры. Дорогой камень исчезал в неизвестном направлении. Лапа бизнеса прошлась и по обладателям будущих дипломов. Студенты были похожи на привидения. Достала младших и старших преподавателей, превратив их в пыль привидений. Не смягчила свой удар даже на вахтере. Он продал свой войлочный стул.

– Это кто же, мать твою? – шептал орёл, тревожно импульсируя по обитателям института. – Дети той же дубины?

– Завяжи ему глаза, – сказала Вика хозяйке, – а то в истерику ударится.

В институте все ещё была видна работа орла после битвы с историком. Её волна докатилась и в приёмную. Хранительницы ключей и печатей ректора не было. Её место оккупировала ярко накрашенная грудастая девица в рыжем косматом парике.

– Вы к кому, – взвизгнула она.

Вика не ответила и взяла дверь на себя. Орёл тревожно проимпульсировал – за дверью чужой. Провинциалка вошла ураганом и наткнулась на раскладушку. На ней спал незнакомый человек.

Над раскладушкой висела карта. На ней шла битва. В сердца городов впивались флажки. Они падали, когда спавший выдавал храп. Флажков под раскладушкой становилось все больше, а городов на карте все меньше.

– Так, – констатировала Вика. – Новый ректор.

–Новый, – девица презрительно разъехалась в улыбке, посмотрев на кавалькаду. – Пришли – спит. Пытались разбудить – не получается. А прежний ушёл на пенсию. Улетел, – она замахала руками, как крыльями.

Орёл снова проимпульсировал: девица врёт. Администратора подставили почтальоны. Они перестали носить почту.

– А зачем мы сюда ходили, – спросила хозяйка, когда они вышли за опустевшую будочку, возле которой валялся сломанный полосатый шлагбаум.

– Из – за почтальонов, – ответила Вика. – Почтальоны перестали носить почту.

Они прошло по скверику возле липового проспекта, по которому с вулканическим рёвом, разгоняя легковушки, промчался лимузинный кортеж.

– А дальше куда? – спросила хозяйка.

Провинциалка поискала глазами почту. Лапа бизнеса достала и её. Почту слизало, словно ураганом. На её месте высилась груда камней.

Недалеко стоял чёрный отлакированный «Джип». Рядом, опираясь на открытую дверку, высокий бритоголовый мужик в малиновом пиджаке с заплывшими свиными глазками. Он с наслаждением покуривал «Мальборо», выпуская сизые дымные кольца, в перерывах между затяжками глотал коньяк «Наполеон» и приказным тоном покрикивал на рабочих, разбиравших завалы.

– Что случилось, – подойдя, спросила Вика. – Где почта?

– Ничего личного. Бизнес.

– А где телеграфистка?

–Да кто ж её знает, – он тускло посмотрел на провинциалку. – Может тут, – он выплюнул сигарету на камни, – а может там…

Солнце уходило в закат, бросая прощальные лучи на громадный каменный город.

– Купи сериал, – сказала Вика и развязала рюкзак.

– На хрена он мне нужен. У меня своих сериалов хватает. Вчера детский сад, сегодня почту, а завтра. – Он махнул рукой.

–Понятно, – сказала Вика, – дорогу для бизнеса расчищаешь.

Семнадцатая

Скандалы

Вечером в спартанской комнате разгорелся скандал.

К дому, где жила Капа, с раздирающим воем подскочила скорая. Взвизгнув тормозами, от визга листва на деревьях залихорадилась, она так стопорнулась, что из – под колёс рванули облака дыма. Из неё с громогласным, угрожающим матом вывалился дюжий санитар с моржовыми усами, в белом халате с закаченными по локоть рукавами. За ним выскочила женщина – врач с бесстрастным, словно умершим лицом и с фонендоскопом на дряблой шее. Последней выметнулась медсестра с выпученными замшелыми глазами и паутинными бровями. В левой руке она держала скатанную смирительную рубашку, в правой – чёрный чемоданчик.

– Рыба, – заскочив в квартиру, заорал санитар и зарыскал полыхающим взглядом по комнате. – Тьфу, зараза. – Он с такой силой сплюнул, что разлетевшиеся брызги попали на ромашки, которые даже закачались, словно от налетевшего ветра. – Я в домино играл, – продолжал орать он, – а меня от дела оторвали. Кто с ума сходит? Где буйная? – В глазах заметался охотничий блеск. – Мы её сейчас быстро в смирительную затолкаем. Раз, два. И вся арифметика.

Его взгляд напоролся на струхнувшую хозяйку, которая метнулась, как молния под ковёр, а потом воткнулся в Вику.

– Ты что ли свихнулась?

–А ещё санитар, – язвительно отшвартовала Вика. – Разве буйный скажет, что он свихнулся. Вали к своей рыбе.

– Так какого хрена звонили, – взвыл он. – Я же на бабки играл. На кону бутыль была.

Действительно, какого хрена?

А случилось следующие.

Капа, когда Вика варила своё колоссальное состояние, уменьшившееся на одну сосиску, вытащила из рюкзака двадцать первый и быстренько прочитала.

Потрясение бывшей артистки было сверхъестественным. Она была в бешенстве. Ещё бы. Квартирантка такого наваляла в рукописи, что у хозяйки чуть не начались галлюцинации. В страдающей героине Капа узнала себя. Они трижды в скоростном темпе перечитала двадцать первый и даже несколько раз подходила к зеркалу. Ошибки не было. Точно она, но в каком образе? Уточнять, кто приложил к этому безобразию руку, Капа не стала. Конечно, пронырливая квартирантка.