Чтение онлайн

— Да, мастер, — кивнул сосед Коула, худой чернокожий мальчишка. И тут же охнул от тычка кулаком в плечо.

— «Мастер» — для штатских лопухов, пёсье рыло! К старшему по званию обращаться «мингер»! Ясно? — палец ткнул уже в Рина.

— Да! Ясно, есть, так точно, мастер мингер Тибор!

— Отвратительно. Ладно. Теперь вы в армии, а я ваш лучший друг и добрый папка; не советую меня злить. Прежде, чем вы получите свой аванс, — Коул, Рин и двое других «пискунов» спрятали руки за спины, — время присяги. Стройсь!

Парни обернулись к вокзальному окну. Капрелан поставил на подоконник складной походный алтарь в виде треугольной, резной деревянной плиты. Три круглых серебряных образка по углам изображали трёх ангелов — Вечности, Небытия и Времени, а в центре помещался большой образ Вечного в круглой рамке в виде Змея. По бокам Тибор зажёг две свечи.

— Господин и заступник наш, осени сии юные души милостью Своей, — пробормотал он. — А теперь произнесите присягу. «Клянусь Вечностью и Небытием», ну!

Присяга прошла скомканно. Двое ребят вообще не знали слов, и заработали по подзатыльнику. Остальные бубнили неуверенно, путались и робели. Рин почти не ошибся, но оттарабанил испуганной скороговоркой.

Коул один из всех знал текст назубок. И прочёл верно, хоть и спокойно, без фанатизма, чтобы не показаться каким-нибудь симовцем. Капрелан одобрительно кивнул. Спасибо, выходит, мастер Геруд — хоть и гад ты был!

— Ну, идите сюда! — Тибор сотворил в ладони несколько монет-месяцев, и вложил их в жадно протянутые руки. Когда монета привычно растаяла в ладони, и писк Часов наконец-то оборвался, Коул не смог сдержать облегчённого вдоха. И точно так же вздохнул Рин.

Пронесло. Плевать, какой ценой, главное — они живы!

— Ну-ка, не стойте, — прикрикнул Тибор. — На медосмотр, шагом — арш!

Когда остальные двинулись к медпункту, Коула придержал за плечо Рин.

— Медосмотр? — выдавил он.

— Ну, да. Понятное дело, мало ли кто чем хворает. Эй, ты чего? — На внуке графини лица не было, как будто ему уже сообщили, что у него чума.

— Врачей боишься? — понял Коул. Рин мелко закивал. — Да не боись, это быстро. Пошли!

Новички встали в очередь к столу, за которым две медсестры брали кровь на анализ.

— Кулак зажми, — велела сестра, и вонзила в вену Коула иглу. Чёрная кровь побежала в пробирки. — Готово, следующий!

Следующим был Рин, и при взгляде на друга, Коул ощутил жалость: тот чуть ли не дрожал, протягивая руку для укола. Коул вспомнил, как он сам в детстве ходил в больницу, как страшно блестели острые железки в лотках. А мама всегда стояла рядом и держала за руку…

— Постой. Давай, держись! — Коул протянул руку, и Рин судорожно стиснул его пальцы. И не отпускал, пока медсестра не выдернула иглу из его вены.

Вторая сестра мазнула каждому в носу и в горле ваткой на проволоке — не больно, но противно — и жестом отослала к двери кабинета врача. Внутрь запускали по одному: вот подошла очередь Коула, он вошёл и притворил за собой дверь.

— Раздевайся до белья! — велел врач, молодой, но лысый, в халате поверх униформы. — Сердце, дыхалка, живот болят?

Бегло задавая вопросы, он прощупал Коулу живот, приставил к груди слуховую трубку, померил давление и температуру. Заставил присесть, посветил в горло фонариком — и, наконец, шлёпнул на бланк штамп «ГОДЕН».

— Как зовут? — ручка замерла над бумагой.

— Рокк, — нашёлся Коул. — Роквел Бин! — назвался он именем бывшего приятеля. Всё равно, чтобы проверить по часовому номеру, нужен запрос в Ведомства и прочая шелуха… Врач отдал Коулу документ и указал на выход.

— Назовись по-другому! — успел шепнуть Коул Рину. Внук графини вошёл в кабинет на подгибающихся ногах. Его трясло, в ушах бухал пульс.

— Ну, чего стоишь? — бросил врач, роясь в бумагах. — Раздевайся до белья!

В ожидании друга, Коул прислонился к стене и разглядывал соседнюю процедурную сквозь открытую дверь. Медсёстры мазали кровь на стёклышки, капали в плоские чашки с питательной средой, рассматривали что-то в микроскопах. Меж столами ходил офицер с оранжевым платком хрониста на шее, проводил рукой над пробирками и чашками — и вокруг пальцев его мерцала золотая пыль.

Он ускоряет бег времени, понял Коул. Чтобы нужные реакции произошли за считаные минуты. В библиотеке Рина они как-то разглядывали книжку по биологии, с раскрашенными гравюрами. Вернутся ли они когда-нибудь туда, увидят ли ещё дом?

И, кстати, где Рин? Коул уже начал тревожиться, когда дверь наконец отворилась, и друг вышел из кабинета.

— Что так долго? Ты в порядке? Болячку какую нашли?

— Да нет, всё хорошо, — Рин показал бумажку со штампом «ГОДЕН». В самом деле, выглядел он уже спокойней. Видно, переутомился, решил про себя Коул. И то, сколько они уже не спали — больше двух суток! Скорей бы уж где-то прилечь — «кости бросить», как говорил Гай. Как-то он там?

Потом была бумажная возня, подписи и стук печатей. Затем всем новичкам обрили головы машинкой (Коул потом невольно проводил рукой по голой макушке, а за пазухой кололись волосы…). Наконец их выгнали на перрон, под ночное небо. Армейский поезд стоял на первом пути — длинная стена угрюмых вагонов без окон, с нанесенными на борта цифрами. Над вокзалом сквозь туман светила пара фонарей на вышке, будто глаза дракона в ночи.

— Я теперь Рокк, а ты? — прошептал Коул Рину на ходу.

— А я буду Эрен…

— Все в санвагон! — подгонял парней младший сержант. У входа в вагон каждому совали в руки свёрток, запечатанный в бумагу. — Переодеться после мытья!

Санвагон оказался внутри душевой, разделённой частыми перегородками на кабинки; из потолка торчали краны. Рин сразу с возгласом «Чур, моя!» юркнул в самую дальнюю кабинку.

Вода была чуть тёплой, пахла химией — но Коул помылся с наслаждением. Вытершись, он развернул свёрток, в котором оказалась смена одежды. Светло-серый комбинезон, явно уже ношеный, но выстиранный и пахнущий чистотой. Подбирали явно по меркам: одежда пришлась ему почти впору.

— Эй… Эрен! — окликнул Коул, выйдя из кабинки. — Ты долго там?

— Иду! — Рин выскочил уже одетым, поправляя великоватые обновки. С обритой наголо, ушастой головой он выглядел так потешно-беззащитно, что Коул невольно усмехнулся.

— Не задерживаемся! По вагонам!

Новичков загнали в тёмный вагон-теплушку, где в углу тускло рдела печурка. Коул и Рин ощупью пробрались меж коек (на некоторых ворочались и сонно бранились спящие), и вместе уселись на одну пустую.

— Уф! Ну, сели, кажется.