Книга для учителя. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР
Шрифт:
10. К моменту созыва собора нам надо подготовить теоретическую и пропагандистскую кампанию против обновленной церкви. Просто перескочить через буржуазную реформацию церкви не удастся. Надо, стало быть, превратить ее в выкидыш. А для этого надо прежде всего вооружить партию историко-теоретическим пониманием судеб православной церкви и ее взаимоотношений с государством, классами и пролетарской революцией.
11. Надо уже сейчас заказать одну программно-теоретическую брошюру, может быть, с привлечением к этому делу М. Н. Покровского, если у него есть малейшая возможность.
Практические выводы для совещания секретарей губпарткомов и предгубисполкомов
1. Провести агиткампанию в самом широком масштабе. Устранить как слезливое благочестие, так и глумление.
2. Расколоть духовенство.
3. Изъять ценности как следует быть. Если было допущено попустительство, исправить.
4. Расправиться с черносотенными попами.
5. Побудить определиться и открыто выступить сменовеховских попов. Взять их на учет. Неофициально поддерживать.
6. Теоретически и практически подготовиться ко второй кампании. Выделить для этого одного партийного «спеца» по делам церкви.
Л. Троцкий
Цит. по: Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922–1925 гг./ Сост. Н. Н. Покровский и С. Г. Петров. Т. 1. М.; Новосибирск, 1997. С. 161–164.
№ 6
Записка В. И. Ленина И. В. Сталину
16 июля 1922 г.
т. Сталин!
К вопросу о высылке из России меньшевиков, н. — с-ов, кадетов и т. п. я бы хотел задать несколько вопросов ввиду того, что эта операция, начатая до моего отпуска, не закончена и сейчас.
Решено ли «искоренить» всех энесов? Пешехонова [7] , Мякотина [8] , Горнфельда [9] ? Петрищева и др. По-моему, всех выслать. Вреднее всякого эсера, ибо ловчее.
То же А. Н. Потресов, Изгоев [10] и все сотрудники «Экономиста» [11] (Озеров [12] и мн. мн. другие). Ме-ки Розанов [13] (враг хитрый), Вигдорчик [14] (Мигуло, или как-то в этом роде), Любовь Никол. Радченко [15] и ее молодая дочь (понаслышке — злейшие враги большевизма); Н. А. Рожков (надо его выслать; неисправим); С. Л. Франк (автор «Методологии») [16] . Комиссия под надзором Манцева [17] , Мессинга [18] и др. должна представить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго.
7
1 Пешехонов А. В. (1867–1933) — писатель и экономист, близкий к эсерам, один из основателей Народно-социалистической партии. Министр сельского хозяйства во Временном правительстве. Эмигрант.
8
2 Мякотин В. А. (1867–1937) — историк и писатель, один из учредителей Народно-социалистической партии. Эмигрант.
9
3 Горнфельд А. Г. (1867–?) — литературовед, сотрудник журнала «Русское богатство».
10
4 Изгоев А. С. (1872–1935) — либеральный публицист, член ЦК кадетской партии, один из авторов сборника «Вехи». Выслан из Советской России в 1922 г.
11
5 «Экономист» — журнал Русского технического общества, выходивший в Петрограде с декабря 1921 г. Закрыт летом 1922 г. по распоряжению властей.
12
6 Озеров И. Х. (1869–1942) — экономист, академик.
13
7 Розанов В. Н. (1876–1939) — врач, меньшевик, в 1918 г. член Союза Возрождения России, арестован летом 1919 г., после амнистии с 1921 г. от политической деятельности отошел.
14
8 Вигдорчик Н. А. (1874–1954) — социал-демократ, специалист по вопросам социального страхования.
15
9 Радченко Л. Н. (1871–1962) — старейший член меньшевистской партии, одно время сотрудничала с Лениным. В 1918 г. от политической работы отошла, работала статистиком. Ее дочь — А. И. Радченко, меньшевичка.
16
10 Франк С. Л. (1877–1950) — видный русский философ, участник сборника «Вехи», автор «Очерков методологии общественных наук» (М., 1922). В 1922 г. выслан из Советской России.
17
11 Манцев В. Н. (1888–1939) — старый большевик, с 1920 г. член коллегии ВЧК, в 1921–1923 гг. председатель Всеукраинской ЧК, нарком внутренних дел Украины.
18
12 Мессинг С. А. (1890–946) — старый большевик, с 1920 г. член коллегии ВЧК.
Насчет Лежнева [19] (бывший «День») очень подумать: не выслать ли? Всегда будет коварнейшим, насколько я могу судить по прочитанным его статьям.
Озеров, как и все сотрудники «Экономиста», — враги самые беспощадные. Всех их — вон из России.
Делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовать несколько сот, и без объявления мотивов — выезжайте, господа!
Всех авторов «Дома литераторов», питерской «Мысли» [20] ; Харьков обшарить, мы его не знаем, это для нас «заграница». Чистить надо быстро, не позже конца процесса эсеров.
19
13 Лежнев И. Г. (1891–1955) — журналист, сотрудник правоменьшевистской газеты «День», издававшейся в Петрограде с 1912 г. и закрытой большевиками в день Октябрьского переворота.
20
14 «Мысль» — орган Петроградского философского общества, закрыт летом 1922 г. по распоряжению властей.
Обратите внимание на литераторов в Питере (адреса, «Нов. Русская книга», № 4, 1922 г., с. 37) и на список частных издательств (с. 29) [21] .
С к. прив. Ленин
Ленин В. И. Неизвестные документы. С. 544–545.
Глава четвертая
Государственный террор в 1930-е гг
№ 1
Из совершенно секретной записки инструктора Нарымского окружкома партии В. А. Величко И. В. Сталину, Р. И. Эйхе и секретарю Нарымского окружкома К. И. Лебиц о судьбе трудпоселенцев
3–22 августа 1933 г. [22]
21
15 «Новая русская книга» — справочник, издававшийся в Берлине.
В апрельском номере за 1922 г. содержал списки адресов и фамилий остававшихся в России писателей и ученых, а также 41 частного издательства в Петрограде.
22
* Письмо Величко рассматривалось на заседании Политбюро. Было принято решение провести проверку, в результате которой различным взысканиям подверглись несколько местных работников.
29 и 30 апреля этого года из Москвы и Ленинграда были отправлены на трудовое поселение два эшелона деклассированных элементов. Эти эшелоны, подбирая по пути следования подобный же контингент, прибыли в г. Томск, а затем на баржах — в Нарымский округ.
18 мая первый и 26 мая второй эшелоны, состоя из трех барж, были высажены на реке Оби у устья о. Назина, на остров Назина, против остяцко-русского поселка и пристани этого же названия (Александровский район, Северная окраина Нарымского округа).
Первый эшелон составлял 5 070 человек, второй — 1 044. Всего — 6 114 человек. В пути, особенно в баржах, люди находились в крайне тяжелом состоянии: скверное питание, скученность, недостаток воздуха, массовая расправа наиболее отъявленной части над наиболее слабой (несмотря на сильный конвой). В результате — помимо всего прочего — высокая смертность. Например, в первом эшелоне она достигала 35–40 человек в день.
Показателен в данном случае такой факт: первый эшелон пристал к острову в прекрасный солнечный день. Было очень тепло. В первую очередь на берег были вынесены до 40 трупов, и потому что было тепло, а люди не видели солнца, могильщикам было разрешено отдохнуть, а затем приступать к своей работе. Пока могильщики отдыхали, мертвецы начали оживать. Они стонали, звали о помощи, и некоторые из них поползли по песку к людям. Так из этих трупов ожили и стали на ноги восемь человек.
Жизнь в баржах оказалась роскошью, а пережитые там трудности — сущими пустяками по сравнению с тем, что постигло эти оба эшелона на острове Назина (здесь должна была произойти разбивка людей по группам для расселения поселками в верховьях р. Назиной).
Сам остров оказался совершенно девственным, без каких-то ни было построек. Люди были высажены в том виде, в каком они были взяты в городах и на вокзалах: в весенней одежде, без постельных принадлежностей, очень многие босые.
При этом на острове не оказалось никаких инструментов, ни крошки продовольствия, весь хлеб вышел и в баржах, поблизости также продовольствия не оказалось. А все медикаменты, предназначенные для обслуживания эшелонов и следовавшие вместе с эшелонами, были отобраны еще в г. Томске […].
Жизнь на острове началась.
На второй день прибытия первого эшелона, 19/V, выпал снег, поднялся ветер, а затем мороз. Голодные, истощенные люди, без кровли, не имея никаких инструментов и в главной своей массе трудовых навыков, и тем более навыков организованной борьбы с трудностями, очутились в безвыходном положении. Обледеневшие, они были способны только жечь костры, сидеть, лежать, спать у огня, бродить по острову и есть гнилушки, кору, особенно мох и пр. Трудно сказать, была ли возможность делать что-либо другое, потому что трое суток никому никакого продовольствия не выдавалось. По острову пошли пожары, дым. Люди начали умирать. Они заживо сгорали у костров во время сна, умирали от истощения и холода, от ожогов и сырости, которая окружала людей.
Так трудно переносился холод, что один из трудпереселенцев залез в горящее дупло и погиб там на глазах людей, которые не могли помочь ему, не было ни лестницы, ни топоров.
В первые сутки после солнечного дня бригада могильщиков смогла закопать только 295 трупов, неубранных оставив на второй день. Новый день дал новую смертность и т. д.
Сразу после снега и мороза начались дожди и холодные ветры, но люди […] все еще оставались без питания. И только на четвертый или пятый день прибыла на остров ржаная мука, которую и начали раздавать трудпоселенцам по нескольку сотен грамм.