Чтение онлайн

Я понял, кем он был. И Лайза поняла, что я понял.

Она разлила чай и села к столу напротив нас.

— Он женат? — сказала она мне.

Я ответил на диалекте, чтоб он не понял. Ещё нет, но скоро, надеюсь, будет. А как зовут девушку? Поинтересовалась она. Адель де ла Рю, у её тётки есть лавка в деревушке Св. Эндрю, объяснил я. Лайза знала эту семью. Отец, Фред де ла Рю, назовём его так, вовсе никакой не де ла Рю, разве ты не знал? Эдна де Муйпье из Виллок вышла за де ла Рю, но первый сын был не от него. Кто был его отцом, никто не знает. Я не вымолвил ни слова, не пошелохнулся, но мысль тотчас промелькнула у меня в голове, и Лайза одному Богу ведомо как — заметила, что промелькнула. Однажды воскресным вечером я встретил Эдну де Муйпье возле церквушки Катель и увёл её вниз по переулку Скин. Вскоре я прочёл в «Пресс», что она вышла замуж, и больше никогда о ней не вспоминал. Невилл поглядел и сказал:

— Бога ради, говорите на человеческом языке!

Я сказал:

— Я всего лишь рассказываю Лайзе о твоей Адель.

— Какая она? — сказала Лайза.

Вопрос озадачил Невилла.

— Не знаю, как и сказать, — сказал он. — Собственно, такая как я.

Я сказал:

— Только гораздо красивей.

Лайза откинула голову назад и засмеялась. Это был её прежний смех.

— Уж надеюсь, что красивей, — сказала она, — иначе Невиллу не позавидуешь!

— Ну, уж если об этом зашла речь, — сказал Невилл, — она смахивает на вас, такая же упрямая.

— Да, этот негодник в облаках не витает! — сказала Лайза. — Хорошо, что он не на мне женится.

Больше за столом ничего или почти ничего не было сказано. Невилл ел сосредоточенно, с большим удовольствием, даже взял добавку. Лайза следила за каждым его взглядом и движением. Было больно смотреть на её старое лицо, выражавшее и гордость и радость. Он был плоть от плоти её, и я от всей души хотел бы, чтобы он был моим. Но тогда Адель не была бы моей. Какими глазами я взгляну на неё, когда увижу в следующий раз? После того, как мы кончили, Лайза спросила, наелись ли мы. Мы в один голос ответили, что сыты. Она встала, чтобы убрать со стола.

— Невилл, — сказала она, — будь добр, поди к колодцу и принеси ведро воды.

— Охотно, — сказал он и вышел с пустым ведром.

Это был лишь предлог, чтобы остаться вдвоём. Как только он вышел, она сказала:

— Как у него, у мальчика, с деньгами?

— Ему хватит, — сказал я, — я позаботился.

— Очень хорошо, — сказала она. — Пол всегда был добр ко мне и ждёт, что я ему всё оставлю.

Я сказал:

— Невилл всегда был добр ко мне и ничего не ждёт. Это у него от тебя.

Он вошёл и сказал, что уже вечереет, и что просто стыдно сидеть в четырёх стенах, когда сумерки так прекрасны. Я видел, что лицо Лайзы дрогнуло от боли, но он-то не хотел причинить ей боль. Он ничего не подозревал.

— Да, вам уже пора, — сказала она, — всего вам лучшего.

— Был очень, очень рад познакомиться с вами, мисс Керипель, — сказал он. — Большое спасибо. Обед был просто великолепен.

Он протянул руку, но она подошла к нему, просунула свои руки ему под локти, так что её ладони оказались у него на плечах, подняла лицо. Он наклонился и поцеловал её в лоб. Он редко сходится с людьми, этот Невилл. Но уж если сходится, так точно знает, что нужно делать. Она разомкнула руки и открыла ему дверь. Он пошёл по тропинке. Потом она подошла ко мне и обняла. Я крепко прижал её и поцеловал в губы. Она казалась маленькой и хрупкой, даже меньше меня, но её губы были по-прежнему ненасытными. В моих объятиях она была нежна, как молодая женщина.

— Я люблю тебя, Лайза, — сказал я.

Она сказала:

— Я люблю тебя, Эбинизер.

— Эй, кончайте там миловаться, — крикнул Невилл, — а то пропустим закат.

Я отделился от неё, пошёл по тропинке и догнал его. В самом конце прохода я оглянулся. Она стояла, опершись на столб калитки и глядела нам вслед. Она подняла руку, я поднял свою, и Невилл тоже весело помахал ей. Он широко зашагал, а я засеменил рядом, как мальчик. Я уже успел забыть про свой возраст. Он взглянул на меня сверху вниз. Засмеялся.

— Теперь я знаю, отчего ты не женился, — сказал он, — другой такой не найти.

— Не найти, — сказал я.

Когда мы добрались до машины, я с радостью уселся. Он набросил мне на колени плед и сел к рулю.

— Куда теперь? — сказал он.

— Домой, — сказал я. Мы поехали назад через Рокэн.

Навстречу нам и мимо нас ехали машины, мопеды, а может, и не ехали — я ничего не замечал. Я разглядывал Форт Грей, откуда двое влюблённых, сжимая друг друга в объятиях, прыгали в море, и думал как мудры они были и как глуп этот мир. Из машины были видны скалы, с которых я сталкивал Лайзу в воду, и знал, что когда она говорила «ненавижу, ненавижу», это было любовью. Я взглянул на дорогу и увидел Лайзу в колеснице, в белом одеянии, с шлемом на голове. Возле Л’Эре я просто не замечал всего, что они там наворочали, изгадив местность; видел раскладные столы на траве и Джима, флиртующего с девушками из семейства Бишард, и себя на скамье, и свою кружку с украшениями в ознаменование коронации, и Лайзу, говорящую «А для меня местечка не найдется?».

Я все думал, как же случилось, что я ее оставил там, и мне было горько и одиноко, когда мы проезжали через Перель. Я едва не сказал Невиллу повернуть назад. Сбоку я поглядывал на его лицо. Но челюсть Невилла, туго обтянутая кожей, была тверда и сурова. За Ла Катёрок он взял влево и больше смотрел в сторону моря, чем на дорогу. Солнце опускалось, облака набегали, казалось, невесть откуда, словно торопясь на какое-то празднество. Внизу нависали густые тучи, где-то высоко плыли облака, похожие на горы, пушистые облака, разбросанные по небу, ещё и ещё, похожие на перья, где-то над головой. И пока мы ехали через Вазон, они менялись в цвете, белые и серые становились красными и золотыми. Возле Альбек скалы были уже красными. А начиная с Кобо солнце казалось гигантским огненным шаром, оно покачивалось в огненной пещере, наполовину погрузившись в море. Это было невыносимо. Я уже собирался крикнуть Невиллу: «Остановись, остановись, ну пожалуйста: ты просто убиваешь меня!», когда возле Грэн-Рок он сам, по своей воле, свернул с дороги, остановился и заглушил мотор.

— Такую красотищу не упускают, — сказал он.

Мы сидели и смотрели, как огромное солнце опускается всё ниже и ниже, пока над водой не остался лишь краешек. Внезапно он нырнул подводу и исчез! Свершилось. Не знаю даже, что. Скалы уже не были скалами, а море — морем, но всё было самым что ни на есть настоящим. Облака были воротами славы, и куда бы я ни взглянул, волны радости и золотистого света слепили глаза.

— Господи, до чего же прекрасно! — сказал Невилл.

Своих слов мне не хватало, и я вспомнил слова Раймонда:

— Это видение мира, каким его создавал Бог, — сказал я, — в первый вечер первого дня творенья.

Он чудно взглянул на меня.

— Я хотел бы расписать это в красках! — сказал он.

— Этого не распишешь, — сказал я.

The Book of Ebenezer Le Page by Gerald Basil Edwards

Эдуард П. де Г. Чэйни, 1981

Журнал «Англия» — 1983 — № 3(87)