Чтение онлайн

Хотя опасность быть узнанным теперь миновала, вариант с такси стал казаться Фурману все более привлекательным: требовалось только, во-первых, как-то сесть в машину, во-вторых, уговорить шофера везти его без денег, а потом вместе с ним подняться к Фурману домой. Ведь не откажутся же домашние заплатить, открыв дверь и вдруг увидев на пороге своего Сашуню?.. Конечно, ему самому – маленькому мальчику в заляпанных кедах и тренировочных – нечего и пытаться ловить такси, все равно никто не остановится. Но даже если и остановится, то сразу попросит показать деньги. Да он и сам на месте водителя наверняка не поверил бы обещаниям, что где-то там кто-то другой потом заплатит, – безнадежный номер.

Значит, в любом случае ему нужно просить о помощи кого-нибудь из взрослых – чтобы хоть из автобуса его не выкинули… Придя к этому безрадостному выводу, Фурман стал с тоскливым испугом присматриваться к окружающим. Большинство из них, судя по одежде, были местными жителями. Их лица показались Фурману не располагающими к его приставаниям и даже готовыми к внезапному и самому жесткому отпору. Двое мужиков были пьяны и шумно цеплялись друг за друга. Они так сильно шатались, что всем, кто стоял поблизости, приходилось все время быть начеку. Перебегая с места на место, деревенские женщины хихикали и ойкали, а Фурман со страхом думал, как эти пьяные будут влезать в автобус.

Среди тех, кто в прошлый раз сразу решил отказаться от борьбы за место, Фурман особо выделил невысокого молодого мужчину с бородой, по виду – туриста или, может быть, дачника; было в нем что-то явно городское и в то же время простодушное. Странно только, что он был один. Ну, мало ли что: может, жена с дочкой уехали раньше… Волнуясь, Фурман как бы случайно приблизился к нему, постоял, потом спросил, сколько сейчас времени… Все-таки глаза у него были не злые. Но и не добрые.

Рядом еще стояла тихая старушка в платочке – обратиться к ней было бы, пожалуй, и лучше, но она сама еле на ногах держалась, куда уж ей еще о Фурмане заботиться. А такси с ней точно не поймаешь.

Фурман решил подождать еще немножко – может, появится какая-нибудь московская семья, люди, которым он с легким сердцем доверится; они придумают, как ему быть: купят билет в автобусе, а может, дадут деньги на такси – под его честное слово, он им оставит номер своего телефона: двести пятьдесят один, девятнадцать, пятьдесят – записали?.. Фурман очень живо все это себе представил.

Время шло, потихоньку начало смеркаться. Все уже занервничали, что автобус не приедет.

– Извините, можно вас на минутку? – Фурман отчаянно произнес отрепетированную фразу. Бородатый мужчина с готовностью откликнулся, и Фурман продолжил, слегка запинаясь:

– Простите, а вы сами в Москве живете?..

Получив ожидаемый ответ, он изобразил улыбку, пояснил, что он тоже из Москвы, и, следуя своему плану, но как-то слишком коротко и без вдохновения рассказал, что он утром поехал с родителями на автобусе от их работы в лес за грибами, ходил вместе со всеми, но потом заблудился и уже не смог найти то место – в общем, потерялся… Фурман замолчал.

– Это, конечно, очень печальная история. И что же дальше?..

Как-то нехорошо он спросил, наверняка не поверил. Все шло не по сценарию, Фурман и сам уже понимал, что его ложь смешна, – эх, если бы только не было так грустно. Но деваться ему было уже некуда, и он с тихой наглостью домолотил до конца: мол, денег у него с собой, к сожалению, нет, все вещи остались в автобусе, не может ли он попросить о помощи – остановить такси и договориться с шофером, что дома, в Москве, родители ему обязательно заплатят… или как-то еще это сделать… Можно, например, сказать, что мы братья… простите, что я вас об этом прошу, я понимаю, что это стыдно, я никогда этого не делал, но, пожалуйста, помогите, мне очень плохо, я потерялся, хотя бы посадите в автобус, я и так бы сел, но ведь контролерша меня выкинет без билета, а скоро уже ночь…

Во время этого горячего окончания какие-то тетеньки стали уже с любопытством посматривать в их сторону. Фурман остро почувствовал всю нелепость своего обращения – надо было молча, ни перед кем не унижаясь, прорываться до конца, идти пешком, в темноте, если уж так. А он, идиот, пожалел себя – на такси захотел доехать…

Несколькими насмешливыми наводящими вопросами Фурман был почти полностью разоблачен. Еще можно было затаиться или, рассмеявшись, уйти, но он зачем-то сказал правду… «Только, пожалуйста, не отправляйте меня обратно, я все равно оттуда убегу… Я же вам поверил… Если можно, просто купите мне билет на автобус, а там уж я сам доберусь, я дорогу знаю! Я вам в Москве могу эти деньги вернуть – вы только скажите мне свой телефон… или я вам могу свой номер оставить… Я честное слово их верну…

Весь этот лепет был уже ни к чему. Мужчина прямо сказал, что хотя он сочувствует Фурману, но замыслов его не одобряет. («Такой же взрослый, как все остальные. Предатель», – подумал Фурман.) Применять силу он пока вроде бы не собирался – скорее всего, только потому, что не хотел пропускать автобус. В какой-то момент его рука дружески обхватила фурмановское плечо и теперь крепко придерживала. У Фурмана уже мелькала мысль укусить эту руку – пардон, конечно, но что я могу сделать? – резко кинуться в кусты и бежать, бежать… Но пока положение оставалось неопределенным.

Люди на остановке вдруг зашевелились – показался долгожданный автобус. Фурману здесь уже ничего не светило. Видно, и в самом деле придется ему идти пешком всю ночь… Да будьте вы все прокляты!.. – Но тут случилось неожиданное. Из-за поворота со стороны лагеря выехал знакомый грузовой фургон и резко тормознул, пропуская сонно плетущийся к остановке автобус.

– Ну-ка, пойдем! И спокойно! Не дергайся! – мужчина решительно потянул Фурмана за собой и почти бегом направился к грузовику. Фурман был полон сожалений и сомнений – лягнуть дядьку по ноге? Поднимется шум – они все за ним погонятся?.. Слова шофера из-за работающего мотора были почти не слышны, но Фурман радостно догадался, что везти его в лагерь тот отказывается. Тем не менее разговор продолжался. Автобус уже стоял, медлить было нельзя. Что же будет?

– Ладно, все, лезь к нему в кабину, он тебя отвезет!

– А куда? Я в лагерь не… – заартачился Фурман.

– Садись, говорю! Все у тебя будет хорошо! Я с ним договорился. Ну?! А то я из-за тебя на автобус сейчас опоздаю!

– Давай-давай, устраивайся как следует! – добродушно приветствовал Фурмана парень-водитель.

– Ну все, счастливо! Сделаешь, как договорились, лады? Спасибо! – это уже на бегу шоферу.

Автобус тронулся – не успел?! – потом задние створки на секунду приоткрылись и приняли опоздавшего пассажира…

Фурман понемногу осваивался в трясущейся кабине, обмениваясь короткими репликами с веселым водителем: что, мол, сбежал? А чё так, не понравилось? Они уж, небось, хватились тебя, ищут, – как думаешь?.. Куда его везут, Фурман так и не знал, шофер это шутливо утаивал, но пока они направлялись в сторону Москвы и даже, к мстительному удовлетворению Фурмана, обогнали автобус на подходе к следующей остановке. Конечно, Фурман не верил, что его вот прямо так доставят до самой Москвы – хотя было бы неплохо подкатить к своему дому на грузовике…

Подумывал он и о том, чтобы выпрыгнуть на ходу или, как в кино, неожиданно вывернуть руль и врезаться во что-нибудь, а потом, хромая, скрыться в лесу… Шофер, наверное, что-то почувствовал: нахмурившись, он предупредил Фурмана, что если тот опять хочет сбежать, то пожалуйста – только пусть скажет об этом заранее, чтобы успеть остановить машину; а отвечать за него, если он разобьется в лепешку, водитель не собирался. Тут он, видно, и сам испугался своих слов: сбавил скорость, резко перегнулся через Фурмана и запер дверь, а потом погнал еще быстрее. Больше он с Фурманом не заговаривал, как будто обидевшись на него за что-то, и даже пару раз злобно выругался матом во время каких-то дорожных ситуаций. Возникшее отчуждение Фурман принял с печальным согласием: иначе и не могло быть с таким, как он, изгоем. Ведь его дело – бежать от всех. Бежать в единственное место на свете, где он хоть немного кому-то нужен. А может, и это не так? Может, он и им обуза?.. Иначе зачем они его отправили в этот лагерь? И не забирали, хотя он их так просил… О господи, неужели он так одинок?! И куда же ему тогда идти?