Книга гаданий Найры. Как жизнь длинна…

Друг мой!

А как иначе назвать человека, с удовольствием и удивлением странствующего в лабиринте моего творчества? Магия моей книги такова, что к ней всегда можно и нужно обращаться за помощью. Выбирай же наугад одно из стихотворений, вдумчиво вовлекайся в его суть и обретай ответ на загадку, которую припасла для тебя судьба. Научись продлевать свою жизнь, завершая любое событие, словно ставя точку в конце хокку. Итак…

Все мы – одиночества, облачённые в иллюзорные одежды Странников. Хохочем над теми, кто толпой штурмует метро, вершины славы или утлые лодки надежды, чтобы тут же поймать себя на мысли, что хотим избавиться от непрекращающегося вакуума – собственного понимания жизни.

Вцепляемся в отношения, врастаем душой и телом в очередного избранника, учим чужие языки и законы, опьяняемся иными возможностями. А потом наступает пресыщение, и мы вспоминаем о поворотах, за которыми продолжают стоять в ожидании наши сути – неразменные, нераспадающиеся и не объединяющиеся ни с кем. Одиночества, похожие на строчки японского хокку или танка – стихотворения, в котором нет привычной рифмы, а смысл притворяется тишиной, ритм которой задают капли дождя или колокольчики – «музыка ветра».

Каждый из нас чем-то похож на рыбу – солнечную или лунную, на которую охотятся те, кто сильнее нас, – желания. Иногда нам кажется, что они – слабости, уводящие с истинного пути. И тогда мы начинаем умствовать, отодвигая тончайшие ощущения, связывающие нас со Вселенной и друг с другом. Как же это забавно…

Сегодня ты – рыба, толкущая воду в своём сердце. Жидкость хлюпает, притворяясь живой кровью, вымучивает из тебя желание выйти на берег и обрасти деловыми связями, прокуренными лёгкими человека и нескончаемым адом, в котором варится уха из поверивших в дальний свет.

Сегодня ты – рыба, выгрызшая жемчужину из зазевавшейся раковины. Тебя позабавило, что глупая ракушка цепляется за свою нескончаемую боль и баюкает её, прижав к сердцу. Чужая наивность потешает, пока не отберёшь у кого-то право быть источником страдания и жалости одновременно.

Сегодня ты – рыба, свернувшаяся кольцом, словно древний Змей, кусающий свой хвост. Ты твердишь, что покрыта звонкой чешуёй, как он, и только поэтому можешь спуститься в бездну, где пороки оборачиваются доблестями, а святость щёлкает по зубам коленопреклонённых. Но глубина сдавливает твой мозг, и ты выпрыгиваешь поверх волн, понимая, что обноски мантии ещё не делают монархом.

Сегодня ты – рыба, насаживающая себя на крюк, чтобы добиться признания толпы. Но тебя потрошат и сырой подают вместе с японским соусом и порцией риса – на доске, на которой затем выжгут некое число – день, когда ты умерла-воскресла, переваренная алчным желудком.

Сегодня ты – рыба, возомнившая себя золотой. Ты исполняешь желания рыбаков и айтишников, подбитых лётчиков и писателей со стажем, мелких бесов и больших актёров, сорокалетних женщин и дерзких мальчишек. Тебе достаточно скользнуть мыслью по их бытию, чтобы твоё любопытство столкнуло очередные айсберги и «Титаники», но не озаботилось иллюзией любви и копиями с пиратских дисков.

Сегодня ты – рыба, глазеющая на зрителей сквозь стекло океанариума. Подплываешь близко-близко к их округлившимся от страха глазам и смеёшься, оскаливаясь и выворачивая себя наизнанку. Выдавливаешь из себя раба, проглотившего алмаз; надсмотрщика, бьющего плетью неразумного; торговца, сэкономившего сотню на сделке; ювелира, нашедшего внутри камня трещину; короля, легкомысленно бросившего перстень в воду. Разрываешь своё сердце, чтобы больше не цедить им невнятную жидкость, и замечаешь, как азартно на тебя пялится турист из первого ряда, успевший сделать селфи на фоне твоей агонии.