Книга Гауматы
Шрифт:
Единорог усмехнулся, проследив за моим взглядом.
– Делайте что хотите. Вы мне совсем неинтересны!
Новые шины тихо шумят, аккуратно объезжая лужи. Ну, зачем ему очки, если солнце в Чумном городе бывает только раз в году? Или это так и задумано, чтобы я не могла рассмотреть выраженье его лица?
– Знаешь, я беру всегда то, что хочу. Потому что я этого заслуживаю! Приготовься, красавица, мне нужно не только твое сердце, но и твоя душа!
Молчу, придумываю остроумный и дерзкий ответ, но он опережает меня:
– Я буду ждать тебя сегодня вечером. На развалинах старой часовни, у алтаря… Или в грязном притоне у заброшенного порта… Или еще где-нибудь… Выбирай… Но так или иначе сегодня вечером мы встретимся!
– Напрасно вы на это надеетесь! С какой это стати я буду продавать вам мою душу?!
– Продавать?! Говорить о деньгах вульгарно, Анжела! Ты мне ее подаришь!
И снова «Анжела» с ударением на первую «А». Сладко и нездешне.
– Кто вы такой?
Я останавливаюсь перед калиткой с надписью «13» и молюсь, чтобы бабушка не выглянула в окно и не заметила наглеца в темных очках.
Но наглец не спешит, закуривает сигарету, затягивается и выпускает колечко дыма, выдерживая театральную паузу.
– Это очень философский вопрос, знаешь ли. Можно потратить на него немало слов, так что когда мы закончим, я буду уже не тот, кто начинал разговор… Если ты действительно хочешь это обсудить, то отложим наш разговор до вечера!
Единорог встал на дыбы и умчался за горизонт. На дороге таяла пыль, взбудораженная новёхоньким перламутровым BMW.
От страха перед предстоящей встречей и от желания увидеться, которые боролись в моем сердце, я проигнорировала предложение.
При рождении моя бабуля получила старинное имя, которое носила какая-то ее прапрапрародственница, оставившая после себя добрую память в семье. Ее нарекли Ефросиньей. Совсем не позаботившись о том, как с таким именем жить. Поэтому, кроме как в паспорте, имя это нигде не появлялось и никем не озвучивалось. Потому что с самого детства она решила зваться просто – Ева. Сначала – девчонка Евка прыгала через скакалку с подругами, потом красавица Евушка вышла замуж за несерьезного мужчину и превратилась, наконец, в бабу Еву-знахарку для соседей. А для меня – бабуля Ева – единственное родное существо.
Если бы сегодня я рисовала ее портрет, вот так, по памяти, то неминуемо – черной тушью по белому листу, прямыми строгими линиями. Я изобразила бы высокую и худую женщину, прямую, как натянутая струна. И непременно – с вечерней прической и в открытом платье (которого она никогда не имела), потомственную аристократку с надменными губами и тонким холодным лицом. Она сидела бы демонстративно печальная, отвернувшись от зрителя, потеряв в бесконечности взгляд-револьвер. И обязательно держала бы в длинных пальцах ветку сирени…
Она пожертвовала карьерой светской львицы, покинув мегаполис-Петербург. Лишила себя всех прелестей жизни в большом городе ради меня и моей безопасности.
Хотя наведывалась она в город регулярно. Потому что моя бабушка Ева – травница. Её работа – собирать и сушить лекарственные и чудодейственные травы и варить лечебные зелья. Даже на нашем миниатюрном огороде исхитрилась бабуля высаживать какие-то редкие экземпляры. Снадобья она отвозила на продажу в одну из самых известных магических аптек города, в аптеку алхимика Пеля, что на Васильевском. На эти скромные средства мы и жили. Потому что знакомым и соседям она помогала бесплатно.
А еще бабушка Ева пророчествовала. Правда, только в полусне. И я бесстыдно пользовалась этим. Например, чтобы узнать погоду на завтра. Или какое платье надеть на вечеринку. Чтобы спросить совета, написать ли записку понравившемуся мальчику. Да много ради чего… Я таскала разные травы-снадобья с надписью «снотворное» из ее же собственной знахарской сумки и подмешивала в чай. Бедная бабушка проводила дни напролет в сладостной дремоте, даже не имея возможности перекусить… Представьте, как она ругалась, когда мои шалости открывались! Сейчас я с ужасом вспоминаю об этом: ведь я играла с огнем, и однажды моя дорогая бабушка могла бы и не проснуться! Но, с другой стороны, зная бабулю, наиболее правдоподобно следующее: так как она была прекрасно осведомлена о моих проделках, то скорей всего подкладывала в знахарскую сумку специальную снотворную траву «для ежедневного использования внучкой-проказницей».
Именно за этим занятием вы и застали бы меня, если заглянули к нам тем вечером на улицу Прибрежного затона, 13, в домик за голубым забором.
На застекленной террасе, между подушек на кривоспинном диване дремала бабуля. Я – на коврике у ее ног. Вокруг меня на полу были разбросаны карты таро. На столе, рядом с хрустальным шаром, – чашки из праздничного сервиза с драгоценной кофейной гущей. По случаю важности вопроса я вытащила на свет даже пожелтевшие бамбуковые таблички китайской книги перемен. Что уж там, и бабушкин черный кот-фамильяр 5 , помимо его воли, был вовлечен в процесс расшифровки мутных посланий оракула.
5
В магии фамильяром считается живое существо, в которое маг отобразил частичку собственного духа для того, чтобы получить возможность наложения чар на самого себя без выгорания души.
Прекрасный принц на белом единороге, таинственный и опасный, влекущий и пугающий… Но и оракулы, и бабуля, словно сговорившись, упрямо твердили совсем не сказочное слово «война»…
В следующий раз белый BMW, оставив висеть в воздухе пыльный шлейф, криво затормозил передо мной, едва не проехав по кончикам туфель. Крыша была поднята, а на незнакомце – черный пиджак. Рана от виска до щеки затянулась красной коркой.
Без лишних разговоров он вышел из машины, обошел вокруг и открыл передо мной пассажирскую дверь.
– Вы пришли, чтобы напиться моей крови?
– Я тебе и саван уже приготовил! Из змеиной кожи, латекса и клыков химер… Поехали!
Он втолкнул меня на бежево-кожаное сиденье и сел за руль. Двери защелкнулись и как на тест-драйве новый авто выдал сотку за положенные несколько секунд.
Конечно, я совсем не испугалась! Сквозь черную тонировку стекол провожала окраины городка, вещий Беломудрый камень у перекрестка перед хутором Хухоямямки. Наблюдала, как сузилась грунтовка и обочины поросли кустарником. Наконец, сбавляя скорость, BMW въехал в лес на Совиных холмах. Когда лесная дорога оборвалась, машина остановилась на поляне перед раскидистым мрачным дубом. Я опустила стекло. Осеннее солнце пряталось в оранжевых листьях, звук мотора сменился тишиной и вороньими криками, пахло прелыми травами и грибами.
Незнакомец, всю дорогу не проронивший ни слова, вышел из машины, открыл мне дверцу и протянул руку:
– Выходи!
– Знаете, это так банально, как в дешевом фильме. Завезти меня в лес, чтобы…
Фразу я многозначительно не продолжила. Он не ответил. А я не взяла протянутой руки. Самостоятельно вылезла из машины и осмотрелась. Невдалеке виднелись развалины какого-то строения, то ли с торчащими к небу остатками трубы, то ли колокольни. Бежать было некуда. Да и, честно говоря, привкус адреналина пополам с любопытством дурманил меня.