Чтение онлайн

Дни обмана и лжи, ночи веселья и свободы, сумерки разочарований и рассветы надежд. Братство плаща и кинжала, брачный союз молота с наковальней, родина хитрой выдумки, отечество звонкого кошелька - так и живет этот причудливый гобелен человеческих судеб, полный драных, торчащих нитей, как и канувших в гущу концов, которые уже не сыскать. Так и живет это негосударственное государство, странная не-страна - Мэннивей.

А соседние государства, во сто крат более могущественные, не лезут в дела Ничейных земель. Почему? Потому что рядом с равниной, на многие лунны вперед, неровным мрачно-зеленым ковром темнеет густой, не знавший вырубки лес. И повсюду из гущи этого леса вздымаются молчаливые, древние Холмы. Тысячью холмов бугрится земля, а примерно две сотни из них настолько особенные, насколько это возможно. Ведь под каждым из них сидит низверг.

Низвергом может стать каждый, даже ты - ну, конечно, если ты достаточно велик. Быть может, ты высший демон? Владыка стихии или Король-некромант? Чудовище из внешних миров? Лорд Хаоса? Да кто угодно, если ты могуч настолько, что даже объединенным армиям нескольких королевств и совместной мощи коллег-архимагов тебя не получается просто убить, то что с тобой остается делать? Исторгнуть из мира поможет далеко не всегда - великие свободно путешествуют по измерениям и граням. И если ты причинил смертным достаточно вреда, у них остается лишь один выход: низвергнуть тебя и, пользуясь периодом твоей слабости, захоронить под Холмом. Спи спокойно, низверг, не тревожь смертных. Тшшшш.

Пять тысяч лет, из столетия в столетие, в Ничейные земли свозили врагов рода человеческого. Везли со всего мира - чтобы запечатать здесь, под защитой Охранной сети. Никто не знает, кто и зачем создал эту сеть, кто и когда захоронил первого низверга, память об этом давным-давно утрачена. Но кто-то совершил этот подвиг, и с тех пор каждого бессмертного, которого не удается уничтожить - везут сюда. Чтобы навеки посадить в тюрьму, запечатать под одним из Холмов. Увы, низверги не бессильные пленники и не рядовые заключенные самой странной тюрьмы на свете. По сути, вокруг каждого из них выстроена собственная, уникальная, филигранно продуманная тюрьма. Но когда ты настолько могуч, что сама смерть отступила перед твоей силой, то даже низвергнутый, запечатанный, скованный кольцом защитных обелисков, ты можешь отыскать способ вырваться на свободу. В конце-концов, у тебя достаточно времени, когда ты бессмертен. И если случится так, что ценой мучений и потерь ты все же умудришься выбраться, ты не откажешься от справедливой ярости и покараешь жалких смертных, посмевших запечатать тебя. Что? Минули столетия, и никого из них давным-давно нет в живых? Ты покараешь их потомков. Или просто всех, кто подвернется под руку, для великих все обычные на одно лицо. Земля и небо содрогнутся от твоего гнева. А, впрочем, они содрогаются и сейчас, когда ты мечешься в своей тюрьме. Когда пробуждаешься раз в десять или в сто лет - и снова пробуешь оковы на прочность. Но великая Охранная сеть держит тебя, держит вас всех. Хотя даже она справляется не со всеми и не всегда...

Короли и князья не посягают на независимость Мэннивея, потому что завоевать этот край - раз плюнуть. А вот управлять им, надзирать за пленниками древних Холмов задача не просто болезненно-неприятная, а дьявольски тяжелая. Лучше пусть за нее продолжают отвечать Кланы, которым нечего терять. Пусть их выкормыши и выплевки всех мастей патрулируют древнюю землю, пропадают в дебрях лесов или гибнут, защищая человечество от тварей, лезущих из-под Холмов. Пусть плохо организованные смотрители пытаются по уцелевшим обрывкам разобраться, что за владыка спрятан в той или этой тюрьме, и прикидывают, что сделать, чтобы не дать ему пробудиться.

И пускай работает одно из немногого по-настоящему достойного, что создали Кланы: мобильные наемничьи группы, закаленные десятками трудновыполнимых заданий и сотнями разнообразных боев. Ханты.

Как, например, ханта 'Лисы'.

Семидесятый холм окружала тесная чаща; в просветы между стволами едва протиснешься, а некоторые и вовсе уродливо, буйно срослись. Гротескные формы вздувшейся коры, будто и здесь в плену томятся какие-то фантастические монстры, а путник, может лишь гадать по безумию изгибов, какие. Редкие прорехи в этой нерукотворной стене прикрыли заплатки из пышно разросшихся кустов.

Такие рощи густятся темно-зелеными кольцами вокруг большинства Холмов. И, конечно, неспроста. Как-то раз бабка-толоконщица Мирв, заглушив грохочущие жернова и снимая с чана чугунную крышку, с охотой объяснила лисам, почему:

– Не люд эту защить сробил. Эт голмы сами зачищаются, от людев! Шоб глупы да вяселы, гуляны разны, к тварям-низвергам не совалися. А то ведь гуль-гуля шмыг за цепь, внутрь столбов пролезет, ан чудище его цап - и сожрет. Иль того хужей, подомнет буйну голову, замутит взоры, да пойдет бедовый по голмам чудищ высвобождать! Разум какой-есть потеряет... Оттого древы вокруг голмов так и лепятся, так и лепятся... Шоб людев не спускать.

Она погрузила в чан раму с натянутой мелкой сеткой, зачерпнула полную сеть рыхлой желтоватой массы и принялась встряхивать-перетряхивать ее, избавляясь от сока и попутно раскатывая массу равномерным слоем по сети, ловко формуя ее в ровный квадрат.

Старший смотритель Корник над бабкиной наукой надсмеялся:

– Кольцевые рощи? Никакая это не защита, - сказал он, укладывая войлочную подстилку на все еще влажный желтоватый лист бумаги, и накрывая сверху другим листом.
– Просто Холмы невероятной магией сверху-донизу пропитаны. Немудрено: внутри каждого спит владыка великий, легендарное чудовище, нежить или архимаг, да из самых могучих. Они сами по себе магию источают, так еще Печать стоит многосильная, вокруг печати защитные обелиски и прочие магические контуры. В каждом Холме по-своему устроено. А сверху всего лежит великая охранная сеть. Как минимум пять тысяч лет уже!

Он постелил еще войлоку и аккуратно накрыл следующим листом.

– Когда так много высокой магии в одном месте живет тысячелетья, да еще и в малом отрезке под две сотни низвергов запечатано!.. Земля наша всеми стихиями пропитана насквозь. А древы, как и все живое, стремятся туда, где лучше кормят. Каждый куст норовит укорениться где из земли можно выкачать больше соков. Вот вам и чащи вокруг Холмов. Вот и расцветают колдовские деревья-травы, бродят невиданные звери, скитаются по Холмам чарные твари...

Смотритель Корник водрузил сверху последний, сотый лист.

– Ужас, а не книга получится. Толщиной будет с три ладони, на что вам такой монстр?!.. Ладно, тащите под пресс. Половину, все сразу не влезет.

Переплетчик и художник Стефан Цвейт, смешав краску с лаком и пробуя на обтянутой светлой кожей обложке, нахмурился цвету и потянулся за банкой с киноварью. Найдя после второго подмешивания искомый бордовый тон, он слегка высветлил его, а затем вынул бутылочку с бурыми крупицами, слабо звякавшими о стекло.

– Если выпарить сок глиняной холмовой мурвы, образуется бурая россыпь, - сказал он.
– С виду как сухая земля или крупный темный песок, а на самом деле соль.

Суховатым пальцем постукивая по узкому горлышку, он высыпал полгорсти крупинок прямо в смесь.

– Растворяется за милую душу, и потом так стягивает, что краска лет двести не растрескается и не сойдет. Переплет будет водостойкий. Можно и сами листы обработать, но цвет станет темный. Да и дорого, сотню листов... Кстати, для чего вам столько?

Лисы не ответили.

Высокий человек с поблекшей кожей и выцветшими волосами смотрел на книгу, полную пустых страниц. Только номера красовались вверху на каждой, от единицы до двухсот.

– Книга Холмов?
– переспросил Кел, глядя на него, словно пробуя это имя на вкус.

Хилеон кивнул.

– То есть, ты сделаешь почти десяток копий этой книги и раздашь ее доверенным хантам? Чтобы мы общались со смотрителями, с холмичами и ушельцами, в общем, исследовали Холмы и заносили всю информацию в этот общий свод?
– спросил Винсент.