Чтение онлайн

Екатерина Медичи. Гравюра работы Томаса де Лё

Целью ее жизни была власть, и она достигла ее длинным, трудным, усеянным всевозможными препятствиями путем. Для удержания этой власти, по тем понятиям, в которых она выросла, было дозволительно все, и людские жизни она не принимала в расчет. Видя своего вождя в почести при дворе, гугеноты беспечно прибывали в Париж, в том числе и наиболее видные представители. Как было не воспользоваться таким случаем, чтобы отделаться от них одним кровавым ударом? Исполнить это было легко. Парижское население переносило присутствие стольких еретиков в стенах города с едва скрываемой злобой. Стоило только снять с народа узду – и эти еретики обрекались на гибель.

Сначала предполагалось только устранить Колиньи. Королева встретилась с вдовой убитого герцога Гиза, сын которой, молодой герцог Генрих Гиз и третий сын Екатерины, герцог Анжуйский, были посвящены в тайну. 22 августа ( 1572 г .) в проходившего по улице Колиньи был произведен выстрел из окна одного дома, но адмирал был только ранен. Неудача этого покушения усилила страх, а с вместе ним и ярость заговорщиков. И тогда мысль о поголовном истреблении гугенотов заслонила собой другие планы, которые были заранее приготовлены или обдуманы, или были порождением минуты. Эти люди давно уже жили в атмосфере кровавых замыслов и приготовлений к убийствам, а удобный случай стал только искрой, упавшей на порох.

Заранее было условлено о некоторых частностях: принцев крови, новобрачного наваррского короля, молодого принца Конде предполагалось пощадить, а все остальные вожди партии были обречены на смерть. Однако нужно было еще заручиться согласием короля. Несчастный юноша, носивший в то время французскую корону, конечно, понимал, что этим поступком он предаст свое имя проклятию в последующих веках, и он воспротивился. Но его матери и всем прочим приближенным было не трудно возбудить в этой слабой и колеблющейся душе опасения против гугенотов и ненависть к ним – и его воля не устояла.

Тотчас же приступили к делу. Поздно вечером, 23 августа 1572 года, старшина (prevot) купцов Шаррон, вместе с предшественником его Марселем, были позваны в Лувр. Там им обоим предложили вопрос: "На какое количество парижских граждан мог бы рассчитывать король, если бы он нуждался в их помощи для важного дела? – Вопрос был понят. Смотря по времени, – ответил Марсель, в иной месяц и на 100 000. – А нынче на сколько? – Тысяч на двадцать." Тогда сделаны были необходимые распоряжения: заперты все городские ворота; граждане, с белыми крестами на шапках и белыми перевязями на руках, собрались под покровом ночной тьмы. Прежде всего, под непосредственным руководством герцога Гиза, было произведено нападение на Колиньи в его спальне, и он, смертельно раненный, был выброшен из окошка. Около трех часов утра все было готово: ударили в набат, граждане устремились в дома гугенотов, которые им были указаны, и весьма усердно принялись проливать кровь еретиков. Убийства продолжались с неудержимой силой до тех пор, пока уже некого было больше убивать.

Варфоломеевская ночь. Гравюра работы Франца Гогенберга

Кое-где в провинции тоже последовали примеру Парижа. Предполагают, что в одном Париже убито было не менее 2000 гугенотов, а в остальных частях Франции – 20 000 человек. По справедливому замечанию одного из историков, гораздо хуже "этих кровавых оргий" было то, что "наместник Христов", папа Григорий XIII, приказал петь торжественный Те Deum (Тебе Бога хвалим) по случаю этой великой победы, одержанной Церковью над еретиками. Филипп II также злобно посмеялся, когда до него дошла весть о таком удачном нападении на гугенотов. Во всех же остальных странах, в том числе и при дворах католических правителей, к этому злодеянию отнеслись с большими или меньшими порицаниями и едва ли надо добавлять, что все эти жестокости оказались совершенно напрасными и не достигли своей цели.

Медаль Григория XIII, выбитая в память о Варфоломеевской ночи.

<Paaaa

Война. Эдикт 1573 г .

В некоторых городах губернаторы отказались привести в исполнение данные им кровавые приказания, в других число гугенотов было настолько велико, что они могли успешно обороняться. Когда парижский парламент не постыдился заявить, будто Колиньи был умерщвлен на законном основании как государственный изменник, то большинство гугенотов поспешили укрыться в безопасные места. Важнейшим из таких убежищ был город и крепость Ла-Рошель.

Тогда в окружении короля Филиппа II в Мадриде и его единомышленников в Париже предположили, что настало время приступить к окончательному искоренению еретиков. Четыре войска разом выступили в поход, чтобы завершить начатое в Варфоломеевскую ночь. Однако на этот раз успех не увенчал оружия ревнителей веры. Сами вожди почти с отвращением следовали за опозоренными знаменами. Оказалось, что, как бы ни была извращена человеческая природа, люди не могут долго жить в атмосфере, насыщенной убийством и кровью и что на тех, кто не окончательно был омрачен фанатизмом, эти кровавые деяния произвели скорее такое впечатление, что Францию не следует отдавать на произвол тех неистовых безумцев, которые были главными виновниками этих ужасов.

Ла-Рошель и Сансэр защищались мужественно и еще не минул год, со времени совершенных в Варфоломеевскую ночь злодейств, как гугенотам вновь был дан довольно милостивый эдикт (6 июля 1573 г .), по которому домашнее богослужение было безусловно освобождено от всяких притеснений, а общественное богослужение допущено для гугенотов в городах: Ла-Рошель, Ним и Монтобан, а равно как и во владениях некоторых знатнейших баронов, которым принадлежало судебное право на их территории.

Еще более важным было то, что злодеяния 24 августа 1572 года дали возможность партии центра, партии политиков, действовать смелее и настойчивее говорить. Она с особой тщательностью ратовала за те государственные интересы, которые напрочь не совпадали с интересами Церкви. Сын старого коннетабля Монморанси, Генрих Монморанси-Дамвиль, губернатор Лангедока, один из видных деятелей этой партии, собственной властью ввел в обиход решения прежних примирительных эдиктов в своей провинции. Ни одна из обеих партий не выразила своего одобрения этим поступком, но это произвело впечатление тем более, что и один из принцев королевского дома (младший сын Екатерины Медичи), герцог Алансонский, также перешел на сторону партии центра. Он жил не в ладах со своей матерью, которая именно потому и отдала предпочтение Генриху, герцогу Анжуйскому, который в 1573 году после смерти Сигизмунда Августа и был избран королем польским.

<Paaaa

Смерть Карла IX, 1574 г .

Вскоре Генрих, герцог Анжуйский, был призван к выполнению более важной задачи. Карл IX, слишком слабый волей, чтобы воспрепятствовать убийствам Варфоломеевской ночи, был, однако, не настолько злым и дурным человеком, чтобы легко избавиться от страшного впечатления этих убийств. С этой самой ночи сон его пропал. Время от времени ему чудилось, что он слышит нестройный гул голосов, крики и вопли, проклятия и вздохи, как в ту страшную ночь 24 августа. Его хилое тело не вынесло такого потрясения, которое, под влиянием общего положения дел не проходило, а наоборот, усугублялось. Этот несчастный 24-летний юноша-король скончался 30 мая 1574 года и корона перешла к любимцу Екатерины Медичи, Генриху, герцогу Анжуйскому, который к тому времени уже в течение целого года был королем польским.

<Paaaa

Генрих III – король с 1574 г .

Генрих III (1574-1589 гг.) получил извещение о своем воцарении на французском престоле в своей резиденции – в Кракове. Он тотчас же избавился от своих обязанностей польского короля, которые теперь уже утратили для него всякое значение, и так быстро уехал из Польши, что его отъезд был даже похож на бегство.

Генрих III, король французский. Гравюра работы Иоанна Вьеркса

Положение, в котором пребывала Франция, было чрезвычайно сложное. На мгновение он поколебался, обдумывая вопрос: не следует ли и ему перейти на сторону политиков? Но он также принимал некоторое участие в избиении гугенотов и был, что называется, настроен строго католически. Тем более, что он был глубоко испорченный, женственно суетный молодой человек, возросший среди разврата и ветреных удовольствий этого развращенного двора. Вот почему он, следуя советам своей матери и кардинала Лотаринского, решил сначала попробовать свое оружие на гугенотах ( 1575 г .).

Однако на этот раз "политики" и гугеноты действовали заодно. Герцог Алансонский порвал свои связи с двором, а Генрих Наваррский вновь перешел из католичества в реформатство. Королева английская предоставила денежные средства, а Иоган Казимир Пфальцский прислал в помощь войска. В случае удачи, он получал себе в управление Мец, Туль и Верден, которые, таким образом, вновь бы вернулись к Германии. Однако до открытой вооруженной борьбы в эту пятую войну против гугенотов дело дошло не сразу.

Начались переговоры: одним из эпизодов явилось собрание государственных чинов в Блуа (декабрь 1576 г .). Выборы на этот раз были проведены в исключительно католическом духе и одним из первых шагов нового состава выборных было то, что они обратились к королю с прошением об установлении единой религии в королевстве. Однако при этом государственные чины не доставили королю средств, необходимых для деятельной борьбы с гугенотами. О необходимых финансовых мерах никак не могли договориться и война пошла очень вяло. Голоса в королевском совете тоже разделились. Строго католическому воззрению представителей духовенства противопоставила свои доводы более умеренная партия и к ней присоединился сам король и Екатерина Медичи, которая после смерти Генриха II ничуть не ослабила своего влияния на колебание церковной политики во Франции. Война закончилась в 1577 году новым мирным договором в Пуатье.

<Paaaa

Мирный договор в Пуатье, 1577 г .

Этот договор во многих отношениях был благоприятнее предшествующих. Гугенотам допускалось свободное исповедание новой веры всюду, где она существовала в день заключения договора, и, более того, в одном каком-нибудь городе каждого правительственного округа – гугенотам было предоставлено 8 городов, но Париж был из этого общего положения исключен – они могли проживать в полной безопасности. Кроме того, им был дан доступ к бенефициям государства, т. е. к занятию общественных должностей. На мгновение это важное и похвальное решение как бы облагородило Генриха III в его собственных глазах. С гордостью он сам называл этот мир своим, королевским миром, так как он давал возможность государству выпутаться из весьма неприятных финансовых и экономических затруднений. Действительно, в течение последующих семи лет во Франции наблюдалось относительное спокойствие.

<Paaaa

Смерть герцога Анжуйского. Гизы, 1584 г .

Но эта попытка улучшения в правлении была у Генриха явлением мимолетным, из финансовых затруднений она его не вывела. Генрих окружил себя молодыми сверстниками, которые вполне разделяли его порочные наклонности и которым он дал возможность усиленно влиять на государственные дела. Наиболее выдающихся из числа этой молодежи он возвел в высшие государственные должности, а это шло как раз вразрез с интересами знатнейших родов, которые по средневековому обычаю привыкли смотреть на место губернатора в провинции и на другие государственные должности как на свою родовую собственность. Еще более опасную оппозицию королю составила строго католическая партия, которая не могла ему простить договора, заключенного в Пуатье, и опиралась, главным образом, в своей борьбе с протестантизмом на Филиппа II, испанского. Дело клонилось к тому, что борьба должна была неминуемо возобновиться, как вдруг (в июне 1584 г .) неожиданно произошло событие чрезвычайной важности: четвертый, младший из сыновей Генриха II и Екатерины Медичи, герцог Алансонский и Анжуйский, умер, а сам король оставался еще бездетным… Пришел конец дому Валуа, и ближайшим наследником французского королевства был теперь не кто иной, как Генрих Бурбонский, король наваррский, гугенот, глава гугенотов, еретик и, мало того, сугубый еретик!

Вожди старокатолической партии уже давно решили между собой, что такое событие ни при каких существующих условиях совершиться не может и потому наметили в наследники короля знатнейшего главу своей партии, герцога Генриха Гиза. В целом ряде отдельных брошюр толковалось о том, что, по своему происхождению, эта побочная линия Лотарингского дома не только более, чем Бурбоны, но даже и более, чем сами Валуа, имеет прав на французский престол. Честолюбие самого герцога Гиза вовсе не простиралось так высоко, но уже сами условия его положения (как главы клерикальной партии) вынудили его принять на себя при французском дворе, около увядающего потомка династии Валуа, положение, отчасти напоминавшее положение древнефранкских майордомов. В этом было одно большое неудобство: вопреки всяким интересам и традициям Франции, клерикальная партия вынуждена была опираться на могущественный столп католицизма во всем мире – на испанского короля, Филиппа

<Paaaa

Испания и Священная Лига, 1585 г .

Филиппу удалось в 1580 году значительно расширить пределы своей власти. Португальский король Генрих, последний из сыновей Эммануила III, умер в этом году, не оставив прямых наследников. Филипп заявил свои права на наследование португальской короны, основываясь на своем происхождении от Изабеллы, супруги Карла V, старшей сестры умершего короля португальского. Весьма многочисленная партия в Португалии воспротивилась этим притязаниям и выставила своего кандидата на престол в лице внука Эммануила III. Однако Филипп подтвердил свои права, выставив к пределам Португалии 24-тысячную армию под предводительством герцога Альбы, и в июне 1581 года Филипп – теперь единственный и полновластный обладатель всего Пиренейского полуострова – торжественно вступил в Лиссабон.

В это время в Нидерландах борьба велась с переменным успехом, склоняясь то на ту, то на другую сторону и прямой интерес Франции заключался именно в том, чтобы она могла воспрепятствовать прочному установлению испанского могущества в этой стране. Этим соображением и руководствовался покойный герцог Анжуйский (ранее Алансонский) в то время ( 1578 г .), когда он, собрав войско, на свой собственный страх и риск, решился вступить в Нидерланды, куда его призывала одна из местных партий. Когда же северные провинции Нидерландов отпали от испанской власти, они избрали герцога Анжуйского себе в правители, и тогда вновь зашла речь о его брачном союзе с Елизаветой английской.

Но принц не обладал теми качествами, которые бы дали ему возможность утвердиться в этом высоком положении и пронести его с честью. После его смерти задача противодействия успехам Испании в Нидерландах выпала на долю Франции и торжественное посольство отпавших провинций явилось (в начале 1585 г .) к королю Генриху III с тем, чтобы предложить ему быть верховным владыкой над этими провинциями. Генрих отклонил предложение потому, что он был слишком ярым католиком и притом слишком боязливым в политике, чтобы решиться на такой смелый шаг.

Между тем, в январе 1585 года, оба брата Гизы – Генрих и Карл, герцог Майеннский – и некоторые другие лица встретились в Жуанвиле с послом Филиппа и вступили с этим королем в Священную Лигу, обязавшись поддерживать католицизм во что бы то ни стало. Папа Григорий XIII не постыдился благословить этот союз, который, и по понятиям того времени, как и по нынешним, был не больше не меньше, как государственной изменой. В апреле 1585 года, лигистами был издан манифест, в котором они настойчиво требовали восстановления апостольской римско-католической религии как единственной во Франции, и к этому требованию, пользуясь общим недовольством знати, возмущенной своеволием королевских любимцев, добавлено и нечто новое, а именно: каждые три года собирать государственных чинов и заставить короля наваррского отречься от прав на французский престол.

Вслед за обнародованием своего манифеста они взялись за оружие, взывая к "лучшей и наиболее здравой части нации". Им даже почти удалось переманить на свою сторону и старую королеву Екатерину Медичи. Король, запуганный, бессильный, ничего не знавший об отношениях Гизов с королем испанским, ни о принятых ими на себя обязательствах, был вынужден подчиниться требованиям лигистов. Последствием этого был новый эдикт, Немурский, составленный в их духе. Согласно этому документу, в течение 6 месяцев все реформаты должны были вновь возвратиться к старой вере.

<Paaaa

Война

Но в одном пункте король лигистам не уступил и, несмотря на всю свою испорченность, несмотря на всю слабость воли, не решился изменить традициям французской короны и отменить права Генриха Наваррского на престол. Но он все же должен был подчиниться фанатическим затеям партии лигистов и вновь начать войну с гугенотами. Король и герцог Гиз объединенными силами стали воевать против них, между тем как папа Сикст V особой буллой объявил и короля наваррского, и его младшего брата Конде лишенными всяких прав на французскую корону.

И в эту, шестую, войну с гугенотами повторилось то же, что и в предшествующие войны: немецкие и швейцарские вспомогательные войска присоединились к гугенотам, на сторону которых склонились и "политики", как, например, Дамвилль. К тому же им помогали в значительной степени и те разногласия, которые были в королевском лагере. Крупных военных успехов не одерживали ни та, ни другая сторона, война затягивалась и эта ее продолжительность была как нельзя более по вкусу королю Филиппу II, который одинаково не желал ни большего усиления королевской власти во Франции, ни даже ее полного перехода в католицизм, а только поддерживал в ней междоусобицы. Так длилась война почти два года (1586-1587 гг.). В течение этого времени король успел отвратиться от главы Священной Лиги.

<Paaaa

Король Генрих и герцог Гиз

Герцог Генрих был человек заметный: высокий, красивый мужчина с русыми кудрями, с внушительной, воинственной внешностью. Как полководец ничем выдающимся не отличался, но проявил себя как смелый военачальник, решительный и храбрый, обожаемый солдатами, с которыми делил и труды, и радости их жизни, при этом весьма привлекательный в обращении. Проповедники его партии, восхваляя его, выражались о нем словами Библии: "Саул побил тысячи, а Давид – тьмы". И действительно, рядом с ним Генрих III выглядел невзрачно. Даже город Париж, для которого король сделал более, чем кто-либо из его предшественников, стоял за герцога горой. Все население города, избрав себе по числу 16 кварталов 16 начальников, превратилось в одну сплошную военную ассоциацию.

Генрих, герцог Гиз. Портрет работы Чипьяни

Парижские горожане стали укорять короля в том, что он был себя слишком мягким по отношению к гугенотам, а герцог Гиз лично явился в Париж, чтобы придать более настойчивости требованиям лигистов. Король Генрих попытался поддержать свою власть. Он стянул в Париже войска и из предместий ввел их даже в сам город, где они заняли некоторые важнейшие пункты. Так продолжалось до 15 мая – до того дня, когда на улицах появились баррикады, которыми горожане хотели оцепить королевские войска (всего тысяч шесть). Вскоре горожане, благодаря численному перевесу, одолели их и отряд швейцарцев, находившийся в королевском войске. Солдаты-швейцарцы весьма усердно поднимали вверх и показывали парижанам свои четки, чтобы засвидетельствовать о своей принадлежности к католической Церкви и избегнуть верной смерти.

Тогда король вынужден был послать за своим ненавистным подданным, дабы он успокоил общее возбуждение умов. Герцог проехал верхом по улицам Парижа и восстановил всюду спокойствие, а тем временем король ускользнул через единственные ворота города, оставшиеся незапертыми. Он не желал окончательно сдаться в руки лигистов. Но это бегство не помогло – он не избавился от преобладающего могущества Гизов. Король вынужден был призвать герцога (который теперь действительно выполнял роль майордома), возвести его в звание генерал-капитана и государственные чиновники, собранные им на съезд в город Блуа, объявили себя также сторонниками лиги. Они потребовали, совершенно в духе манифеста Гизов, чтобы решения их собраний могли быть прямо приводимы в исполнение, даже и без рассмотрения их в королевском совете. Все помыслы их были направлены только на одно – искоренение протестантов. Издержки этой борьбы против них должны были, по мнению чинов, с лихвой покрыться конфискацией гугенотских имуществ и земельных владений.

<Paaaa

Убийство Гизов, 1588 г .

Находясь в этом стесненном положении, король решился прибегнуть к крайней мере итальянской политики, под влиянием которой он вырос и воспитался: к вероломному убийству. Восьмерым из своих телохранителей, беззаветно ему преданным, он дал известного рода поручение, и затем приказал позвать к себе герцога в кабинет. Тот самоуверенно пренебрег всеми предостережениями и пошел на прием. Едва только он приотворил дверь кабинета, как убийцы на него устремились. Последовала отчаянная борьба, в которой герцог изнемог и, истекая кровью, пал мертвый у кровати короля. В то же самое время, в довершение злодейства, брат герцога, кардинал Людовик Гиз, также был схвачен и без долгих разбирательств казнен по королевскому приказу. Однако третьему брату, герцогу Майеннскому, удалось бежать. Примерно в это же время (в январе 1589 г .) умерла и Екатерина Медичи – то, что она посеяла кровью, еще на глазах у нее уже приносило обильную кровавую жатву.

<Paaaa

Генрих III умерщвлен, 1589 г .

Из всех героев Варфоломеевской ночи оставался в живых только один король. Последнее деяние его разверзло широкую пропасть между им и партией лигистов. Возбуждение умов, в особенности в Париже, было невероятное. Проповедники со всех кафедр, во всех церквах, прославляли убитых Гизов, как мучеников, и осыпали их убийцу проклятиями. Доктора Сорбонны, 71 человек, объявили, что народ французский не связан более присягой, данной королю, и все еще раз поклялись, что не станут терпеть долее еретика на французском престоле.

И вот, при содействии испанского посла в Париже, было образовано новое временное правительство, во главе которого королевским наместником стал герцог Майеннский. Все предложения короля были с презрением и отвращением отвергнуты и ему ничего более не оставалось делать, как броситься к гугенотам, к которым присоединились и те католики-роялисты, у которых еще хватало мужества держаться на стороне короля. Он вошел окончательно в соглашение со своим наследником, права которого были им теперь торжественно признаны.

И вот вокруг него вновь собралось сильное и значительное войско; и он – увы, слишком поздно – продемонстрировал надлежащее мужество и двинулся к Парижу, где все население готовилось к отчаянной обороне и силой обезоружило всю ту часть горожан, которая не проявляла интереса к борьбе. По улицам двигались процессии с мощами святых, и в то же самое время всюду раздавались возмутительнейшие речи, в которых проповедовалось, что убийство тирана есть дело не только дозволяемое законом, но и богоугодное. Речи эти нашли себе благодатную почву тем более, что городу суждено было долго продержаться в осаде.

Молодой человек, доминиканец, некий Жак Клеман, решился отомстить убийце Гизов. Но он носил сан священника и это одно удерживало его от исполнения своего страшного умысла. А потому он обратился к своим духовным властям с вопросом: поставится ли в смертный грех священнику, если он убьет тирана? Двусмысленный ответ, данный ему властями, ободрил убийцу. Он немедленно пробрался в королевский лагерь, нашел доступ к королю – и в то время, как тот читал поданное им прошение, заколол короля кинжалом. Вечером того же дня или в следующую ночь, 2 августа 1589 года, скончался последний представитель дома Валуа.

<Paaaa

Генрих IV, 1589 г .

И вот, действительно, королем Франции стал гугенот – Генрих IV. Великая религиозная борьба на Западе вступила в свой последний период: на французской почве Филиппу II оставалось испытать только последнее, крайнее средство. Но все же случилось по воле судеб то событие, которое уже делало победу Филиппа здесь невозможной, тем более, что год тому назад у берегов Англии весь его флот был уничтожен.

<Paaaa

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ "Англия и реформация. Генрих VIII, Эдуард VI, Мария, Елизавета. Шотландия и Мария Стюарт. Век Елизаветы. Гибель армады"

Теперь мы вынуждены обратиться к тем событиям, которые наполняют собой историю Англии в тот важный период времени, который начинается с обнародования лютеровских тезисов.

<Paaaa

I. Генрих VIII. 1509-1547 гг.

<Paaaa

Англия. Генрих VIII. 1509 г .

В самый разгар эпохи реформации в Англии правил король Генрих VIII (1509-1547 гг.), второй из дома Тюдоров. На 28 году жизни вступив на престол, он увлекся честолюбивыми мечтами о серьезном вмешательстве в европейскую политику и даже претендовал на германскую корону. Впоследствии при многочисленных столкновениях Франции с Бургундией он постоянно принимал сторону последней. В 1522 году, вступив в союз с германским императором, Генрих некоторое время даже льстил себя надеждой одновременно господствовать над двумя странами – над Францией и над Англией, подобно прежним английским королям.

Генрих VIII. Портрет работы Ганса Гольбейна

Он состоял в родстве с Бургундским домом, так как еще со времен вступления на престол был женат на инфантине Екатерине Аррагонской, тетке императора Карла V. Она вышла за него замуж, овдовев после первого брака с его старшим братом, который скончался еще почти юношей.

Екатерина Аррагонская, первая жена Генриха VIII. Гравюра работы Вермейлена с портрета, выполненного Адрианом фон дер Верфтом

Ближайшим к нему сановником было лицо духовное, кардинал Фома Вольсей – человек, вышедший из низшего слоя общества, любивший блеск, суетный, честолюбивый, ловкий льстец и опытный интриган. В отношение самого острого вопроса современности, церковного, Вольсей строго придерживался стороны папства, как, впрочем, и подобало римскому кардиналу, который имел основание надеяться, что при ближайшей вакансии папского престола он и сам может стать папой, а его король, считавший себя весьма образованным в вопросах богословия, хотя имел лишь некоторую богословскую дилетантическую ученость, даже выступил против Лютера в 1522 году с полемической брошюрой, за что получил от папы титул "Защитника веры" (Defensor Fidei). Как мы уже видели, в войне с Францией Карл V одержал решительную победу ( 1525 г .), однако не выполнил обещаний, данных своему союзнику, а также не вспомнил и о его верном слуге, кардинале Вольсее, на конклавах 1522 и 1523 годов, когда папский престол был вакантен.

Кардинал Вольсей. Гравюра работы Губракена

Это изменение политических отношений к императору совпало еще и с другим событием, которое давно уже занимало помыслы короля Генриха VIII и на фоне которого наилучшим образом проявились все темные стороны этой глубоко испорченной, тиранической натуры. Его брак с испанской инфантиной (хотя она и была несколько старше его) был довольно счастливым. От этого брака родилась дочь Мария, а затем два сына, которые вскоре умерли. Не исключено, что именно их смерть и навела суеверного короля на мысль, что Бог не благословляет его брака с вдовой брата и потому не дает ему мужского потомства, которого он страстно желал. Надо заметить, что брак был совершен по предварительному разрешению, полученному от папы. Справедливости ради следует добавить, что и народ очень желал мужского потомства от короля, так как только в этом случае могла быть сохранена независимость Англии.

<Paaaa

Вопрос о разводе

Все это вместе взятое сильнее и сильнее стало влиять на короля, в особенности, когда он влюбился в одну из фрейлин королевы, Анну Болейн, девушку, принадлежавшую к английской знати и притом твердо отклонившую всякие ухаживания Генриха. Он пожелал получить расторжение своего брака и ходатайствовал о том у папы Климента VII, но тот, памятуя о последствиях разрешения, данного его предшественником, медлил и затягивал дело, не давая никакого конкретного ответа, а несчастная королева переживала в это время истинно мученические годы. Тогда раздраженный Генрих принял довольно необдуманное решение: обойтись в этом деле и без папского разрешения. По совету одного догадливого богослова, он запасся положительными для его намерений отзывами нескольких университетов и, опираясь на мнения ученых, тайно обвенчался с Анной Болейн (в начале 1533 г .).

Анна Болейн, вторая жена Генриха VIII. Гравюра работы Вермейлена с портрета, выполненного Адрианом фон дер Верфтом

Кардинал Вольсей, который в этом деле проявил себя человеком двуличным, был свергнут. По этому поводу был созван парламент, на котором было выражено недовольство управлением Вольсея и вообще невыносимым положением духовенства, которое было несовместимо с конституцией страны хотя бы потому, что духовенство придумывало себе свои законы. Парламент заявил прямо, что король есть высший владыка и покровитель всех – и духовных лиц, и мирян ( 1532 г .). Затем, в 1533 году, был собран церковный суд под председательством нового примаса note 13 Англии Фомы Кранмера (тайного приверженца воззрений Лютера), который и объявил первый брак короля расторгнутым.

<Paaaa

Разрыв с Римом. 1533 г .

Конечно, эти действия короля должны были привести к разрыву с Римом. Более того, остановиться в своих действиях только на разрыве отношений было уже невозможно. Разрыв пришелся как нельзя более по вкусу народу. В Англии уже давно возникло желание иметь свою национальную самостоятельную Церковь, которая была бы независима от папы. Все поборы в пользу Рима были немедленно упразднены. Вся власть, какой пользовался Вольсей в качестве кардинала и легата римской курии, а также первого королевского министра в управлении английской Церковью, перешла теперь к королю. Разумеется, английское духовенство также примкнуло к королю, который один только и мог его сберечь от еще более радикального, чем даже в Германии, реформационного движения.

Папа ответил на это отлучением от Церкви ( 1534 г .). Но этим он уже не мог удержать начавшееся движение. Король, следовавший теперь советам Фомы Кранмера, принял титул "высшего главы английской Церкви" и парламент изъявил свое полное согласие на это новшество со всеми вытекающими отсюда последствиями. Со всех чиновников при их вступлении на службу стали даже требовать особой присяги, которой они подтверждали, что считают первый брак короля расторгнутым, а второй признают вполне законным.

Затем, в 1536 году, последовала ревизия монастырей, причем сначала упразднены были только 376 меньших, а в 1540 году все остальные: 645 монастырей, 90 коллегий, 2374 различного рода богоугодных заведений и 110 госпиталей были предоставлены в полное распоряжение короля. Вся английская знать была привлечена к участию в этой реформе тем, что сама себе присвоила часть конфискованного имущества, или получила его из рук короля в виде подачки. Огромные богатства английской аристократии в значительной степени обязаны своим происхождением этому конфискованному духовному имуществу. В северных графствах закрытие монастырей, пользовавшихся там большой популярностью, привело даже к восстанию ( 1536 г .), но оно было быстро подавлено.

<Paaaa

Англиканская Церковь

Особенно странным казалось именно то, что этот деспот, решившись на полный разрыв с Римом, продолжал при этом строго придерживаться догматов и обрядов "общей" католической Церкви. Он нуждался в авторитетном подтверждении вводимых им новшеств, основанных на Св. Писании, поэтому всемерно поощрял его распространение на английском языке. Но когда упразднение монастырей было завершено, Генрих изменил свое отношение и к духовенству, и к религиозному движению вообще. Тогда настало такое время, "когда (по меткому выражению одного английского историка) и для католиков, и для протестантов поставлена была одна общая виселица. Католиков вешали на ней, если они дерзали отрицать главенство короля над Церковью, а протестантов, если они отрицали учение о пресуществлении".

В этом же духе был составлен и отвратительный закон шести параграфов 1539 года, который, несмотря на разрыв с Римом, объявляет обязательными для всех: учение о пресуществлении, католическую форму исповеди, обязательную силу обетов, безбрачие священников и отвергает причащение под двумя видами для мирян. И как в распоряжении церковными делами, так и в распоряжении делами светскими парламент весьма либерально относился к деспотизму Генриха, который даже не затруднился объявить приказы тайного королевского совета столь же обязательными к исполнению, как и парламентские акты.

<Paaaa

Супружества и церковная политика Генриха VIII

Церковная политика Генриха, которая не имела в своей основе никакого твердого принципа, носила характер чего-то произвольного, даже капризного и должна была внести в страну смуту, последствием которой был нескончаемый ряд насильственных переворотов и реакций, а самый главный вопрос, о престолонаследии, был запутан несколькими последовательными супружествами короля, которые он заключал и расторгал, ничего не стесняясь.

Не будем останавливаться на мелочах, не заслуживающих внимания. Анна Болейн уже в 1536 году была казнена. Король-супруг обвинил ее в неверности, которую дозволял себе. От нее осталась дочь Елизавета. На следующий день после казни супруги Генрих женился на Иоанне Сеймур, которая, наконец, родила ему столь желанного сына и умерла при родах.

Иоанна Сеймур, третья жена Генриха VIII. Портрет работы Гольбейна

В 1540 году Генрих был уже снова женат на немецкой принцессе Анне Клэвской, которая ему не нравилась и с которой он поэтому развелся, что уже было совсем не трудно выполнить.

Принцесса Анна Клэвская, четвертая жена Генриха VIII.

Гравюра работы Венцеля Голларса. Портрет кисти Гольбейна

На ее место супругой короля явилась Екатерина Говард, родом из высокопоставленного и католически настроенного дома. Два года спустя и она была казнена ( 1542 г .) тоже под предлогом неверности.

Шестой супругой Генриха была Екатерина Парр, весьма склонная к протестантским воззрениям и при этом умевшая настолько ловко и умно вести свои дела, что таким образом избегла участи, которая грозила всем еретикам под властью этого короля-отщепенца.

Под конец правления ему удалось еще раз развязать войну против Франции в союзе с императором. Он даже взял Булонь ( 1544 г .), а чуть ли не единственной его заслугой было то, что он позаботился о надлежащем укреплении берегов Англии. Генрих VIII умер в январе 1547 года. Своим вмешательством в церковные дела ему удалось добиться только того, что он порвал связи английской Церкви с Римом, что вовсе не способствовало улучшению самой Церкви.

<Paaaa

II. Эдуард VI. Мария

<Paaaa

Эдуард VI, 1547 г .

Порядок престолонаследия, установленный Генрихом и принятый парламентом определял, что сначала на престол должен вступить его сын, Эдуард (от брака с Иоанной Сеймур), затем дочь Мария (от брака с Екатериной Аррагонской) и затем уже Елизавета (дочь Анны Болейн). Однако было еще не известно, удержится ли церковная система, установленная Генрихом – это странное, противоречивое пристрастие к догматам и обрядности старой католической Церкви при полном разрыве с римской курией.

<Paaaa

Герцог Соммерсетский. Завершение реформации

Эдуарду VI (1547-1553 гг.) было ровно девять лет, когда он вступил на престол. В это время уже большая часть населения Англии была охвачена протестантским учением и воззрениями на жизнь, причем не менее глубоко, чем и население всей остальной Западной Европы. Многие англичане нетерпеливо ожидали того времени, когда в основу разрыва с Римом будет положено нечто более серьезное, чем произвол и похотливая страстность деспота.

Опекун юного короля, его дядя граф Гертфордский, которого Тайный Совет поставил во главе правления как протектора и герцога Соммерсетского, решительно приступил к упорядочению церковных дел. Фома Кранмер, архиепископ Кэнтерборийский, один из людей, которые в глубине души страстно привязаны к истине, но не обладающие мужеством всегда и всюду проводить ее, повел церковное преобразование в чисто протестантском духе, причем нашел себе поддержку в горячей проповеди искренне убежденного духовенства. Позорный закон шести параграфов, которым предписывалось выполнение догматов под страхом смертной казни, был парламентом уничтожен. Таинство святого причастия отныне следовало производить под двумя видами и при этом введена новая общая литургия, common-prayer-book, в которой протестантское учение нашло себе наиболее полное выражение.

Сам юный король стал ревностным протестантом. Вообще, мальчик оказался очень способным как к умственному, так и к физическому развитию и гораздо более зрелым, чем можно было ожидать от его лет. При этом ему открывалась большая будущность.

Эдуард VI в детстве. Портрет кисти Ганса Гольбейна-младшего

Наряду с Англией, Шотландия также находилась под управлением опекунства, так как там тоже дочь короля Иакова V, Мария, королева шотландская, была еще в младенческом возрасте. Герцогу Соммерсетскому пришла в голову мысль сочетать браком юного короля с наследницей соседнего государства и соединить Англию с Шотландией в одну великую протестантскую державу. В 1547 году он с этой целью взялся за оружие и после победы, одержанной над шотландцами, предложил им как основу мира брачный договор между Эдуардом VI и Марией. Но цели своей он не добился. Шотландцы отвезли свою малолетнюю королеву во Францию ( 1548 г .), где ей впоследствии предстояло вступить в супружество с дофином (наследником престола).

Не в одном только этом случае смелый план действий Соммерсета встречал противодействие. Когда протестантизм стал распространяться повсеместно, объединились и старокатолические элементы, в состав которых входило большинство населения северных графств: Корнуоллиса, Девоншира, Норфолка. Правительство одержало верх над недовольными, но энергичный способ действий, которого постоянно придерживался герцог Соммерсетский, восстановил против него многих, даже в самом Тайном Совете его враги получили перевес. В 1550 году он был низложен и его место занял вождь боровшейся против него оппозиции Дёдлей, граф Варвикский, ставший герцогом Нортемберлендским. Впоследствии, когда Соммерсет попытался вернуть себе свое положение во время народного восстания, то он был обезглавлен ( 1552 г .).

<Paaaa

Герцог Нортемберлендскнй. 1550 г .

В Брюсселе Карл V возлагал большие надежды на этот переворот в Англии и ожидал ее возвращения в лоно католичества, но его надежды не оправдались. В тяжелые дни аугсбургского интерима ( 1548 г .) и испанской реакции в Германии Англия служила убежищем для преследуемых протестантских проповедников, что в значительной степени повлияло на ее дальнейшую историю. Протестантские учения в Англии возрастали и укреплялись. Английское духовенство также пришло к убеждению, что в Св. Писании содержится все необходимое человеку для спасения души, и Кранмер составил исповедание веры, состоявшее из 42 параграфов, в меланхтоновском духе, которое с одобрения короля и было обнародовано. Все епископы, которые были не согласны с этим новым исповеданием веры, были смещены.

<Paaaa

Иоанна Грэй. 1553 г .

Но все же все предпринятые меры и преобразования производились на очень непрочной, колеблющейся почве. По достижении Эдуардом VI 15-летнего возраста стало понятно, что правление его не будет долгим. После его смерти в отсутствие прямых наследников престол должен был перейти в руки Марии (дочери Екатерины Аррагонской), страстно преданной католицизму, проводившей всю свою горькую жизнь в молитве.

В это время герцог Нортемберлендский задумал пустить в ход такую политическую интригу, которая должна была одновременно и упрочить реформацию в Англии, и передать королевскую власть его дому. Дело в том, что у Генриха VIII были две сестры, Маргарита и Мария. Внучкой Маргариты была Мария Стюарт, королева шотландская, следовательно, иноземка. Внучкой Марии была леди Иоанна Грэй, которую герцог и сосватал за одного из своих сыновей, Гильфорда Дёдлей. При этом он сумел убедить Эдуарда нарушить принципы престолонаследия, установленные Генрихом VIII, и исключить из него обеих дочерей короля, Марию и Елизавету как рожденных от незаконного брака и назначить наследниками престола мужское потомство от брака Иоанны Грэй с Дёдлеем. Этот план мог бы свершиться, если бы королю Эдуарду довелось прожить еще несколько лет, но болезнь его прогрессировала намного быстрее, нежели можно было ожидать, и только в последние минуты жизни он подписал в своем предсмертном распоряжении: "леди Иоанна и ее мужское потомство". Он скончался 6 июля 1553 года.

<Paaaa

Королева Мария, 1553 г .

Несчастная жертва этой интриги, леди Иоанна, была внезапно вызвана из тишины и уединения, среди которых она проводила доселе свою жизнь, чтобы к своему ужасу и изумлению вступить на трон. Вельможи партии герцога Нортемберлендского преклонялись перед ней и герольды громогласно возвещали по улицам Лондона о ее вступлении в правление. Однако все эти мероприятия воспринимались весьма холодно. Все были недовольны отменой того порядка престолонаследия, с которым уже успели свыкнуться, тем более, что это было сделано в угоду одной партии. Когда Мария узнала об этой новой стороне дела, о завещании Эдуарда, она тотчас же бежала в Суффолк, где быстро стал собираться под ее знаменем народ и многие из знати. И столица, и весь флот оказались на стороне Марии, а когда герцог Нортемберлендский, дабы поддержать свой дерзкий замысел выступил против Марии с войском, то оказалось, что и это войско склонилось на ее же сторону. Герцог вынужден был в своем лагере провозгласить Марию королевой, против которой поднял оружие. Но ни это, ни то, что он на коленях молил Марию о помиловании не спасло его и в августе 1553 года он был обезглавлен, а его сын и несчастная, ни в чем не повинная Иоанна Грэй – заключены в Тауэре.

Лондонский Тауэр

<Paaaa

Католическая реставрация

Королева Мария правила с 1553 по 1558 год. Она вступила на трон, твердо убежденная в том, что преодолела столько опасностей и достигла власти по особому внушению Божию лишь для того, чтобы возвратить заблудшую Англию в лоно святой католической Церкви. Сначала она еще сдерживалась и выслушивала разные успокоительные уверения, когда ей говорили, что не следует прибегать к насилию, а напротив – довериться влиянию лучшего проповеднического назидания, которое должно вернуть ее народ к той религии, какую она сама исповедует.

Ее могущественный и опытный в политике родственник, император Карл V, тоже советовал ей быть умеренной. Но вскоре эта ограниченная женщина полностью поддалась своему фанатическому рвению и не захотела более выжидать. Кстати, существовавшая на тот момент конституция предоставляла ей главенство в английской Церкви, и она решилась воспользоваться своими правами на благо католицизму.

С этого момента все пошло вспять: те епископы, которые при прошлом короле были смещены, теперь возвратились на свои прежние места. Кранмер и Латимер были заключены в Тауэр, епископ Гардинер, наоборот, из тюрьмы попал прямо в лорды-канцлеры. Все женатые духовные деятели – согнаны со своих мест. Первый парламент, созванный после коронования, вновь открыт был латинской мессой.

Но все это принималось уже не совсем охотно. Упразднение Common-prayer-book не обошлось без серьезных препирательств. Во всяком случае, далее той грани, которую начертал Генрих VIII – т. е. сохранения католических учений, при полном разрыве с папой – никто не желал позволить себя вытеснить. Тот же состав парламента посоветовал королеве выйти замуж за кого-нибудь из английской знати, что и было ею принято очень немилостиво. Она распустила парламент, когда он задумал повторить то же ходатайство. Ее отношение к этому вопросу было совершенно иное, тем более, что она и по этому поводу за советом обратилась к императору Карлу V и тот предложил ей в мужья своего сына, дона Филиппа, который только что лишился своей второй супруги. Мария с радостью согласилась на это предложение, но и в народе, и среди знати ее согласие вызвало недовольство, которое привело к открытому восстанию в разных графствах.

Однако правительственная власть с этими разрозненными восстаниями справилась легко, а Мария воспользовалась волнениями как поводом для казни Иоанны Грэй и ее супруга. Даже Елизавета (ее неединоутробная сестра), с которой Мария до того времени не состояла ни в какой вражде, теперь была, по ее приказанию, заключена в Тауэре.