Чтение онлайн

Не желал изменять он своим вампирским принципам, однако, уже через считанные годы наконец-то нашел то, что начало служить для него совершенно другим ориентиром. С того времени он и корпит над тем, чтобы ничего не пошло наперекосяк…

И сколько еще выдержит эта девочка Саша манипуляции с сознанием? Насколько хватит ее еще не сформировавшегося сознания? И правильно ли он поступил, когда дал “добро” на все это? Да это он отдал приказ, а значит, и вся ответственность лежит на нем. Ну не мог иначе! Или все же мог?

Черт! Что ж такое-то… Как же назвать то, что в нем так странно себя ведет: словно взывает к чему-то… К разуму, рассудку? Или все же к чему-то другому?

А как быть с Кириллом? Да что там быть, его терзало другое: правильно ли он его воспитал? Что если он где-то оступился? Или весь его путь был сплошным провалом?

О да! Определенно, последние два столетия разительно отличались от предыдущих семи. Слишком. Но, тем не менее, он был очень далек даже от волны, создающей проносящейся мимо уверенностью. Уверенность в том, что своими последними деяниями он хоть на шаг приблизился к искуплению. Фрейн невольно мотнул головой, отгоняя навязчивые думы.

“Ох, как же людям проще в подобных ситуациях. У них для этого есть вера, религия… Мучает что-то - идешь к священнику, изливаешь душу, он отпускает тебе твои грехи, и вот, ты вновь чистенький, беленький и пушистенький выходишь в этот бренный мир и продолжаешь, как ни в чем не бывало, грешить дальше…”

Но как быть ему, вампиру? Существу, для которого не существует ничего, помимо физического существования… А может, он всю свою вампирскую жизнь прожил зря? А что если Провидение специально выбрало его для того, чтобы он изменил что-то в вампирском сознании? Его внезапно, словно молнией ударило: а ведь он же ничегошеньки не сделал для духовного развития своего народа! Наука не в счет, хотя, пожалуй, это единственное, что подняло грязных и необузданных монстров с сырых, кишащих вшами, мостовых на сухие, ухоженные тротуары, позволив им медленно смешаться с толпой обычных опрятных людей.

Фрейн поднял взор ввысь, сквозь потолок и небо, куда-то туда, где должно быть что-то, чего узреть нам не надо, но во что можно…поверить?

– Да что ж такое-то, - мрачно пронеслось в голове. Он медленно вытер лоб, на котором в последнее время все чаще начала проступать испарина. Он откинулся на спинку своего давнего друга. Тот легонько застонал.

– Эй, ну ты чего? Тебе же только семьсот лет. Ты настолько младше меня, а уже так себя ведешь. Нет, не порядок. Рановато тебе еще на списание.
– Фрейн криво усмехнулся. А кресло, словно живое существо, в ответ еще жалобнее простонало что-то унылое. Так, словно сопереживало своему единственному хозяину, который после стольких столетий крепкой дружбы собирался покинуть его навсегда.

– Ну ладно, не напрягайся. Хоть ты не принимай в этом всем участия.
– Мысленный диалог двух странных существ прервал приглушенный гул мотора, мягко рассекая обвивающую тишину, появившийся, словно из ниоткуда.

– Занятно, кого это нелегкая принесла в такой час. Да еще и учитывая то, какой сегодня день.
– Произнося последнюю фразу, Фрейн даже не шелохнулся. Он слишком устал, чтобы хоть как-то реагировать на все, что последует дальше. Он знал, что его час близок. И принимал это безропотно. Не интересовало его и то, каким образом оборвется нить его затянувшегося пребывания в этом мире.

– Здравствуй, - приглушенным, томным урчанием защекотало у Фрейна в ушах. Он знал, что это Лейла. Точнее понял еще тогда, когда она еще едва пересекла порог его дома. Ее походка, легкий, игривый шаг ни с чьим другим не спутать. А аромат известного современного “Poison”, тянущийся шлейфом за своей хозяйкой, всегда странным образом оббегающий ее и появляющийся раньше ее прихода, у Фрейна в носу не оставлял никаких сомнений.

– Привет, дорогая.
– Фрейн неспешно открыл глаза, и медленно заскользил по силуэту фигуры своей любовницы. Несмотря на то, что за окном осень танцевала свой не самый холодный танец, да и вампиры не мерзли, гостья была облачена в теплую, пушистую норковую шубу, которая прямыми складками обволакивала изящную фигурку почти тысячелетней красавицы, выгодно подчеркивая стройные, длинные ноги. Фрейн внутренне усмехнулся, добравшись глазами до обуви женщины: небольшого размера изящные ножки покоились не в высоких, обтягивающих сапогах, как того требовал стиль остальной одежды, а всего лишь в полузакрытых не по сезону туфельках на тоненькой длинной шпильке как раз такого размера, который позволял Лейле достичь более удобной высоты рядом с Фрейном.

Он мысленно приоткрыл шубу и увидел почти обнаженное тело, на котором исключительно для красоты небрежно были наброшены два кусочка ткани: один, чтобы довести до идеальности аккуратную, средней величины грудь, трепещущую за ограждением из кружевных складок, и такого же плана кружевной треугольник бикини с легкими застежками по бокам, которые, стоит лишь прикоснуться к ним, с тихим возгласом “Ах!” готовы в любой момент рассыпаться в неизвестность.

Он невесело ухмыльнулся.

– Что-то случилось?
– до неприличия устало поинтересовался хозяин у нежданной гостьи. Та вопросительно подняла бровь.

– Ну, референдум, и все эти вампирские вещи, почему ты не принимаешь участие в столь знаменательном событии?

– Может, мой визит красноречиво заявляет о том, что мне безразлично творящееся извне.
– Она продолжала стоять у двери, всем своим видом приглашая Фрейна сделать хоть какой-либо шаг. Однако он не спешил играть в старую как мир игру. Почему?

– А почему ты сидишь сейчас здесь один-одинешенек, а не празднуешь столь долгожданную победу? Ведь уже практически понятно, что ты достиг своей самой заветной цели?
– Лейла исподтишка наблюдала за своим любовником, пытаясь уловить хоть малейший намек на чувства, позволяющие приоткрыть завесу над его реакцией. Фрейн вновь внутренне ухмыльнулся, уловив своим проницательным оком тщетные попытки одной из самых искушенных вампирш. “Как же глупы все-таки женщины. Столько веков от роду, а… Да ладно, чего уж там. Пусть понапрягается, для серого вещества это полезно”.
– Он искренне забавлялся, а его собеседница внутренне вновь вся зарделась.

– Может, предложишь даме выпить?
– игриво поинтересовалась гостья, умело играя световой гаммой, мягкой опустившейся на ее привлекательное лицо.

– Да брось, ты же здесь не в роли гостьи, а практически хозяйки. К чему все эти церемонии?
– Фрейн даже не шелохнулся, начиная своим шестым чувством ощущать, что не все так гладко и неспроста Лейла заявилась к нему в таком виде именно сейчас. Что-то назревает. Интересно, что? Хотя, пожалуй, нет, не интересно, совсем не занятно. Так же скучно, как и все остальное. Лейла медленно, искусно виляя бедрами, пересекла комнату и, достигнув бара, находящегося всего лишь в двух метрах от стола Фрейна, принялась сексуально наливать себе “Абсент”. Для людей сей напиток не был таким безобидным, как то же вино, однако для вампиров он содержал в себе особую прелесть. В нем содержался один специфический компонент, о котором знали очень немногие даже среди их собратьев.

– Тебе налить?
– все так же томно поинтересовалась искусительница. Фрейн отрицательно махнул головой, по-прежнему безразлично не поворачиваясь в ее сторону.

“Ну, почему, почему столько веков?
– гулко отдавалось в висках женщины, проплывающей в нескольких миллиметрах от ауры самого желанного на земле вампира. Не меняя темпа, она медленно опустилась в кресло напротив своего визави. Бокал плавно качался меж опытных пальцев, словно корабль под руководством ушлого пиратского капитана, ведущего свое судно к очередной опасной пристани. Хотя нет, пожалуй, не к гавани, скорее даже в ином направлении. Да, именно, на абордаж. Сегодня целью этих пальчиков, впрочем, как и их хозяйки, было взять напором самую неприступную крепость, когда-либо попадавшуюся на пути легендарной вампирши, сумевшей опутать своими сетями и обвести вокруг пальцев-сорвиголов не одного бессмертного. О смертных и вспоминать-то нечего.

Лейла поднесла бокал с искрящейся жидкостью к лепесткам тюльпана, на кои сейчас походили ее уста: красные, полные, трепещущие от теплого дуновения ветерка, подгоняемого настырным мистралем…

Она продумала каждый нюанс, учла каждую мелочь, каждый штрих, словно искусный художник, мастерки вывела на холсте два варианта их будущего: его и ее. Все должно было выглядеть особенным, не таким, как всегда. Тысячи раз она повторяла то, что ей придется рассказать ему, в чем признаться, за что молить прощение. Но это произойдет лишь в том случае, если…