Чтение онлайн

В голосе его было столько отчаяния, что сотник не стал делать ему выговор за разговор без команды.

– Королевские шакалы привезли его тело вчера на рассвете. Сегодня на закате зажгут погребальный костер на центральной площади.

– Но ведь герцог был пленён, а не убит!
– воскликнул теперь уже Вирин.

– Он умер в заключении. От Черной Хвори, - пояснил горец и, отвернувшись от солдат, пошёл прочь.

– Наш приказ достичь Торна никто не отменял, - звучно проговорил сотник, снимая повисшее оцепенение.
– Обходим толпу и лошадей в галоп!

Солнце ещё только коснулось окрестных гор, когда отряд подъехал к воротам Торна. Город, на протяжении столетий считавшийся произведением архитектурного искусства, от крепостной стены до венчавшего его дворца сейчас являл собой мрачное зрелище. Над башнями и шпилями реяли траурные тёмно-зелёные стяги, тёмно-зелёные полосы ткани перечерчивали стены. Ультрамариновый флаг с лежащим львом был приспущен.

– Катарское пополнение в Торнский гарнизон, - отрапортовал командир стражу ворот.

– Припоздали вы с пополнением. Кончилось всё, - покачал головой страж, пропуская солдат.

Улицы города были полны народу. Торнцы в траурных одеждах и с мрачными лицами сплошным потоком тянулись к центральной площади.

– В комендатуру мы ещё успеем. А попрощаться с герцогом надо, - проговорил командир и направил строй вслед за жителями города.

Однако пробраться к месту действия оказалось невозможно. По-летнему зелёные улицы были так заполнены народом, что всякое движение прекращалось в четырёхстах шагах от края площади.

– Седьмая их забери! Никогда не думал, что в Торне столько народу, - выругался командир, убедившись, что даже те, кто хотел его пропустить, не имели такой возможности. Словно в насмешку, с башен дворца запели трубы.

– Атор! Задери тебя жрецы, что ты здесь делаешь?
– послышался радостный крик.

Лонцо обернулся и увидел лысого толстяка на серой кобыле, спешившего из-под деревьев навстречу сотнику. Рангом он был значительно выше, но это не помешало спешившемуся воину дружески обнять толстяка.

– Орри! Растёшь на глазах!
– воскликнул он, глядя не то на живот друга, не то на его нашивки.

– Веди своих орлов за мной. Для военных улица Королей перекрыта. Простимся с герцогом, потом поговорим, - лысый взобрался на подведённого слугой коня и направил его в проулок между домами.

Несколько минут спустя катарские воины въехали на переполненную площадь с другой стороны. В самом её центре на высоком постаменте был сложен ритуальный костёр, на котором стоял гроб, укрытый двумя флагами - синим, горским, и алым, имперским. Крышка была закрыта.

Лонцо, до сих пор находившийся в странном, полубессознательном состоянии, пришёл, наконец, в себя и посмотрел вперёд.

«Правильно… Локо должен запомниться красивым, а не пережившим Чёрную Хворь», - подумал он.

Впрочем, и постамент и костёр были настолько высоки, что заглянуть в гроб могли разве что птицы.

Вновь запели трубы, и к помосту приставили четыре лестницы. Четыре жреца поднялись по ним и встали спинами к груде поленьев, повернувшись каждый в свою сторону света. У каждого в руке был пергаментный свиток.

Трубы запели в третий раз, протяжно и медленно. Когда они смолкли, на площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь фырканьем лошадей и скрипом сбруи. Тысячи людей безмолвно взирали на возвышение.

– Жители Лагодола, благословенного и великого, возлюбленные дети Гроз!
– заговорили жрецы слаженно, как один, из-за чего голоса их сливались, резонировали и разносились по всей площади.
– Сегодня мы прощаемся с достойнейшим из сынов королевского дома, с Локо Арнеро Горуа, герцогом Горским. Он был благородным воином и мудрым правителем…

С каждым зачитанным жрецами словом Дорскому всё меньше верилось в реальность происходящего. Вот только сон и не думал кончаться, и каждая его секунда раскаленным гвоздём вбивалась в сердце. Брата больше нет. За кого ему теперь воевать против целой империи? Против храма и оранжевых? Королевских шакалов герцог заметил только теперь. Они широким кольцом окружали помост, но смотрели не на него, а в толпу. Юноша по привычке опустил голову, пряча глаза под широкими полями шляпы.

– …пусть он оступился и поднял руку на избранного Грозами наследника… - слившиеся в один голоса жрецов отточенным клинком вонзились в сознание герцога.

Он вздрогнул и прислушался.

– …его высочество герцог Раданский простил брата, как порой прощают оступившихся детей своих Грозы, и память о нём не будет запятнана недостойным поступком…

Многотысячная толпа недовольно загудела, но голоса жрецов, не дрогнувшие ни на миг, перекрыли, а затем и подавили этот шум.

– Как это по-королевски, - неожиданно зло прошипел рядом Вирин, - арестовать, оклеветать, отправить к Седьмой, а потом великодушно простить!

Эта реплика словно прорвала плотину в сознании Дорского, и чёрная пустота начала стремительно заполняться кипящим гневом.

– Я сорву с него корону и втопчу её в грязь, - тихо, для одного только Вирина прошептал Лонцо, и ярость в его голосе заставила музыканта вздрогнуть.

Стараясь не проявлять эмоций, чтобы не привлечь внимания оранжевых, Лонцо вместе с остальными дослушал речь до конца. Солнце к этому моменту утонуло в горах, и свет над Торном начал меркнуть. Закончившие чтение жрецы спустились с помоста, и к поленнице потянулись факелы на длинных рукоятях. Стражи оттеснили толпу, оставляя вокруг помоста шагов двадцать пустого места. Трубы запели гимн Гории, но так медленно, что это больше походило на траурную песнь. Пламя занималось медленно и неохотно, словно не признанные храмом духи огня не были согласны с прощальной отповедью. Наконец, пламя окрепло и поднялось, слизнув с гроба алый флаг и только потом взявшись за синий. Лонцо вдруг обнаружил, что от его сердца ещё что-то осталось, и это что-то болезненно сжалось под треск пылающего дерева. Чтобы сдержаться и не закричать, Дорский перевёл взгляд на дворец. До него было шагов сто пятьдесят, но тьма ещё не сгустилась, и герцог смог разглядеть людей на галереях. Почти всех он знал. Советники, военные начальники, придворные… Лорда Биоро среди них не было.

– Разворачиваемся. Нам ещё в комендатуру, - голос сотника прозвучал глухо и непривычно.

Он первым повернул коня и двинулся к выезду с площади.

Лонцо догнал его, заставил коня идти рядом.

– Странно, что на галереях не было знаменитого лорда Биоро, - проговорил он тихо, как бы ни к кому не обращаясь.

– Советника Биоро, светлая ему память?
– Атор прищурившись, посмотрел на юношу.
– Ты что, совсем не интересовался, куда едешь? Советник умер в день ареста герцога. Сердце не выдержало известия.

– И под чьей властью теперь Гория?
– Дорскому стоило титанических усилий сохранить равнодушный вид.

Он вдруг понял, как чувствуют себя люди, сорвавшиеся со скал в пропасть.

– Горией правит совет во главе с лордом Торхом. Это…

– Правая рука Тагора, я знаю… - Лонцо смотрел в холку своего коня, ещё не осознавая до конца всё, что услышал.

– Почему толпой едем?!
– рявкнул сотник, обнаружив, что его бойцы уже давно двигаются по широкой улице.
– Вы солдаты или мешки базарные?!