Чтение онлайн

Я позволил себе закрыть глаза, когда она ушла. Джун, Джун, мальчик с руками, которые похожи на песню, до чего же я докатился, что начинаю надеяться на тебя…

Часовщик удивился, когда услышал мои просьбы, но не стал спрашивать, зачем мне перебираться из уютной комнаты в мастерскую, куда я собираюсь, будучи в таком состоянии, ежедневно девать таз соленой воды и килограмм сырого мяса. Согласно указаниям, мою неподвижную тушку, зеркало и лежащую в закрытом чемодане Соу перенесли и разместили так, как я и рассчитывал. На новом месте, по крайней мере, стены брызгами испачкать было не страшно.

— Не знаю, что ты задумал, парень, но искренне желаю, чтобы у тебя получилось. — сказал старик, садясь у изголовья, — Вот мы испугались, когда вас Суисейсеки и эта, крылатая, приволокли. Ты совсем тогда не жилец был.

— Вы хоть скажите мне, Мотохару-сан, как она? Что с ней? Суигинто темнит, успокаивает, но я-то чую, что недоговаривает.

— Плохо. Я тебе врать не стану, ты не из тех, кого правда убивает — плохо. Но жива, держится, хоть и в себя не приходит, да оно-то и хорошо, что не приходит…

— Как думаете, можно спасти?

— Я же просто старик, не более. Откуда мне знать, на какие чудеса вы способны?

— Значит, без чудес не справиться.

— Разве можно спасти чудо без того, чтобы не сделать другое?

— Понимаю, Мотохару-сан. Что ж, тогда пришла пора прощаться. Скорее всего, мы больше не увидимся.

— Не торопись делать непоправимое, парень. Еще есть время…

— Нет у меня времени. Если вы будете придерживаться моих указаний, я, быть может, проживу достаточно долго, чтобы спасти ее. А на большее рассчитывать не приходится.

— Так ты собрался умирать ради нее?

— Я засну, поручив заботы о себе плетениям. Однажды я уже собрал ей тело во сне, и еще раз соберу. Но сил воплотить его и выжить мне не хватит, восстанавливать их некогда.

— Времени, говоришь, не хватает? — старик нахмурился, но сперва я этого не заметил.

— Именно. Красное плетение могло бы восстановить меня до прежнего состояния или даже сильнее, если бы ему дать год-полтора. Но у Соусейсеки его нет и я должен…

— Я покажу тебе кое-что, медиум-сан. Помнишь, я говорил о том, что наш род искал способ победить время?

— Вам это удалось?! — обалдел я.

— Не совсем так. Но кое-что все же из этого вышло — иначе никто бы не гнался за химерой столько лет. Не в силах остановить часы жизни, все же я сумел их замедлить.

— Замедлить? Насколько?

— Это зависело от того, кто использовал механизм. Индивидуальные настройки…

— Насколько?! — если бы я мог кричать, то крикнул бы.

— В семь раз или вроде того. Устроит?

— Вы еще спрашиваете, Мотохару-сама! Вы дарите мне надежду, великий мастер, надежду на выживание.

— Выходит, ты не против попробовать?

— Конечно же, не против — или есть повод сомневаться?

— Я… не проверял эффект на людях. Только на кошке.

— И?

— Она умерла, — улыбнулся Мотохару, — в возрасте пятидесяти трех лет.

— Буду считать это достаточной рекомендацией. Когда мы сможем испробовать ее?

— Послезавтра. Нужно несколько доработать ее — ты побольше кошки будешь, как ни глянь.

— Мотохару-сан…

— Что?

— Почему вы не оставили свою тайну для себя? Ведь это могло бы дать вам шанс закончить…

— Ты, наверное, не понимаешь. Время замедляется вместе с телом — только мысли остаются неизменными. Неудобно жить, видя, что ты всемеро медленнее всего мира. Но ведь ты будешь спать, как обычно, медиум-сан?

— Да, только во сне я чего-то стою. Но все же вы тоже могли бы сберечь и применить это чудо сами.

— Зачем? Мы с Мацу слишком стары, чтобы желать продлить жизнь — ведь молодость так не вернешь. Соусейсеки это тоже ни к чему, а вот тебе… Признаться, я не хотел ничего рассказывать, но теперь вижу — более достойных учеников уже мне не встретить.

— Спасибо, Мотохару-сан. Я не истрачу это время попусту.

— Главное, Соусейсеки убереги. Кроме тебя — некому.

Антракс

Свет. Мутный оранжевый свет. Мрачная люминисценция окутывала меня, подобно телу демона Кеплера, сковывая движения, лишая пространства. Оно было расчерчено черными зигзагами, словно небо над головой пыталось вклиниться в него и сокрушить.

Я по пояс был погружен в черно-оранжевый поток, медленно влекущий меня куда-то назад. Ноги были сдавлены тяжестью переплетающихся струй. Я не мог пошевелить ими — они будто увязли в смоле. От щиколоток распространялось холодное покалывание, словно голени сводило судорогой.

Попытавшись высвободиться, я вмиг понял, как чувствует себя муха в жидком клейстере. Янтарная смола держала крепко. Мой левый рукав коснулся ее и мгновенно прилип. Жгучий страх опалил меня. Рванувшись изо всех сил, я услышал треск ткани, и запястье подбросило вверх — крепкая манжета куртки висела разодранными клочьями. Боже мой. Я забился, чувствуя, что увязаю глубже.

— Тц-тц-тц, — печально вздохнул кто-то. — Какая страшная развязка! Я предпочел бы вновь встретиться с вами при иных обстоятельствах.

Ко мне приближался худой силуэт, слегка фосфоресцирующий на фоне черных небес.

— Чрезвычайно печально видеть вас в таком положении, юный сэр. Но ведь вы сами виноваты в случившемся. Кто заставлял вас, скажите, переносить агрессию на Четвертую? Ведь до вашего сведения неоднократно доводилось, что принимать участие в Игре вам запрещено. Одно из неприятных преимуществ взросления — необходимость отвечать за свои поступки. Не вырывайтесь попусту, физическая сила тут бесполезна. Впрочем, у вас ее и так немного.

— Что это? Что это такое?! — медовая тяжесть уже расползалась по мышцам живота.

— Печальное место, юный сэр, на редкость печальное. Это Река Несбывшегося, Река Разбитых Надежд, чей источник находится под корнями Мирового Древа. Если вам знакомы скандинавские саги, ближайшим аналогом будет ядовитый родник Кипящий Котел, питающий реку Ульг. Она течет вверх, пронзая Море Бессознательного, как струя нефти — толщу воды. Вселенная предназначила ей стать проводником тех, чьи степени вероятности стали равны нулю.