Чтение онлайн

Джо не успевает и шага сделать в его сторону, как к Малкольму с быстротой молнии бросается Руфь; она шустро просовывает свою маленькую птичью головку ему под руку и обнимает его за талию, словно прячась под его крылом. Тело Малкольма начинает заваливаться в сторону, Руфь мгновенно перестраивается, наваливаясь на него всем телом. Кряхтя, она помогает мужчине сохранить вертикальное положение.

Одной рукой придержав табурет, Джо срывается с места и, обогнув прилавок, пулей несется к Малкольму с Руфью. Вдвоем женщины подтаскивают мужчину к табурету.

Малкольм тяжело опускается на него и, чтобы не опрокинуться на пол, хватается обеими руками за прилавок. Джо тут же подбегает к входной двери, закрывает ее и запирает на ключ, предварительно повесив табличку «Закрыто». И только после этого вновь поворачивается к опустившей плечи фигуре на табурете.

– Малкольм! – восклицает она. – Что случилось?!

– Простите… Простите меня, Джоанна… у меня сильно кружится голова, я чуть не потерял сознание и видел перед собой только ваш магазин.

Приняв сидячее положение, Малкольм, похоже, немного приходит в себя. Кажется, он понимает, где находится, хотя по лицу его продолжает течь кровь, которая капает на прилавок и на пачки пустых бланков для открыток. Руфь наклоняется к прилавку, берет пачки бланков и перекладывает на полку у себя за спиной.

– Я увидел ваш магазин и направился к нему, словно к маяку во время шторма.

Услышав, что голос Малкольма вновь обрел присущий ему музыкальный размеренный ритм, Джо облегченно вздыхает.

– Ну что ж, давайте-ка посмотрим, что у вас там, – бодрым голосом говорит Руфь, подходя к Малкольму ближе, но пока не касаясь его раны. – Вы позволите, я осмотрю вас?

– А вы, мадам, врач? – Малкольм смотрит на Руфь так, будто видит ее первый раз в жизни.

– Нет, я священнослужитель.

– Даже так? – Малкольм медленно и с сожалением покачивает головой.

Руфь улыбается ему такой ослепительной улыбкой, что кажется, во всем магазине становится светлее.

– Джо, будьте добры, принесите тазик с теплой водой, полотенце и, если найдется, вату, кусок какой-нибудь ткани, бинт и ножницы, – спокойным, уверенным тоном просит Руфь.

«Всему свое место, и все на своем месте». Джо почему-то сразу же догадывается, где дядя Уилбур может хранить аптечку. Она бросается в заднюю часть магазина и уже через несколько секунд возвращается, неся в руках все то, о чем ее просила Руфь.

– …И в итоге вы тоже с удовольствием захаживаете в этот магазин? – говорит Малкольм, несколько приподняв голову и подставив лицо Руфи, которая вытирает кровь с его лица большим белоснежным носовым платком. Джо догадывается, что платок принадлежит самому Малкольму.

– Мм… – бормочет Руфь, макает носовой платок в теплую воду, что принесла Джо, и продолжает свою работу.

Становится понятно, что раненый в надежных руках, и Джо решает не вызывать «скорую».

– Сразу видно, что вы уже не в первый раз этим занимаетесь, мадам, – роняет Малкольм и с готовностью наклоняет голову, чтобы Руфи было удобнее делать свое дело.

– Таков уж удел викария. Кровь, кал и рвота – вот с чем нам приходится иметь дело.

– Надеюсь, не со всем сразу. А то получается совсем не святая троица, – замечает Малкольм. Не отрываясь от работы, Руфь издает негромкий смешок. – Вы должны немедленно нас познакомить, Джоанна… не могу же я все время называть эту добрейшую леди словом «мадам».

– Это Руфь, – говорит Джо, мысленно вновь наказывая себе позабыть о прозвище Беглянка-викарий. И тут она вспоминает текст той газетной статьи. – Руфь Гамильтон, – добавляет она. – Руфь родилась и выросла в Глазго.

И только потом Джо пронзает мысль, что, возможно, раскрывать полное имя викария и не стоило.

Но Руфь и бровью не ведет. Она спокойно продолжает обрабатывать рану на голове Малкольма.

– А меня зовут Малкольм Басвелл, – чопорно представляется раненый. – Мне очень приятно познакомиться с вами, ваше преподобие.

– Прошу вас, зовите меня просто Руфь. – Она бросает быстрый взгляд на Джо. – Не волнуйтесь, Джо, все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Кровотечение почти прекратилось, сейчас только перебинтуем рану, и все будет в полном порядке.

– Люди на улице предлагали вызвать «скорую», – говорит Малкольм, – но я посчитал, что это всего лишь царапина. Кровь полилась, как только я поднялся на ноги.

– Так что же там с вами случилось, Малкольм? – уже во второй раз спрашивает Джо.

Но Малкольм продолжает изучать взглядом какую-то точку над головой Руфи. Видно, что мысли его витают где-то далеко.

Викарий опускает глаза и заглядывает в лицо раненому, будто хочет на нем что-то прочесть.

– Рана у вас в непростом месте, Малкольм. Повязку придется закрепить под подбородком, – с улыбкой продолжает она. – Боюсь, получится не слишком красиво, зато будет держаться.

– О, ничего страшного, ваше преподобие Руфь. Еще никто и никогда не обвинял меня в том, что я писаный красавец.

– Всякая тварь Божья красива, Малкольм.

Сила и искренность этих слов поражают Джо, как и собственное смущение. Она и представить себе не может, чтобы кто-нибудь из ее знакомых говорил что-либо подобное. На память приходит еще одна фраза викария: «Никто сегодня больше не верит в Бога».

– И вы в это по-настоящему верите? – подает голос совершенно озадаченный Малкольм.

Руфь какое-то время молчит.

– Верю, – отвечает она наконец и потом усмехается. – Такая уж у меня работа. Очень тесно связанная с этой несвятой троицей крови, кала и рвоты, – добавляет она вполголоса, занимаясь повязкой.

Малкольм улыбается.

Руфь надежно закрепляет повязку, и Джо с восхищением смотрит на ее работу.

– Сразу видно, что вам не раз приходилось делать нечто подобное, – говорит она.

– О да. Я прошла полный курс оказания первой помощи.

Малкольм, которому теперь уже не нужна опора в виде прилавка, обеими руками изображает дефибриллятор.

– Как, даже командовали «Разряд!»? – рокочет он.

Джо улыбается, а Руфь смеется:

– О да, один раз пришлось, на кустах.