Чтение онлайн

Он также обладал досадной привычкой, начав возбуждающую любопытство фразу, обрывать ее, не договорив до конца. Дело всегда касалось какой-нибудь странной идеи или нелепой теории. Глядя, как Энрико разжигает кирпичную печь, он заявил:

— Некоторые считают, что возможно использовать силу молнии… но об этом пока рано говорить. Следи за огнем, не зевай.

Утверждали, будто синьор Ферреро умеет готовить блюда, влияющие на поведение людей (что соответствовало действительности), и ходили слухи о его невероятном огороде. Он выращивал экзотические растения, не только никем не виденные, но о которых даже не слышали, а он знал, как включить их в свои самые изысканные рецепты. У него росли ядовитые любовные яблоки или помидоры, овощи с шишковидными корнеплодами и змееподобные плети с похожими на когти стручками. Никто не представлял, где он берет семена или черенки. Повара всегда творили молитву и крестились, прежде чем собрать дьявольские плоды. Но самым удивительным были люди, посещавшие старшего повара. Как-то на кухню явился известный историк из Падуи с фолиантами под мышкой и час о чем-то шептался с синьором Ферреро. Потом старший повар объяснил, что фолианты были редким собранием восточных кулинарных рецептов, записанных путешествовавшим с Марко Поло поваром. Это объяснение приняли равнодушными кивками, поскольку подчиненные синьора Ферреро уже много лет являлись свидетелями подобных визитов. Только позже я задал себе вопрос, каким образом обыкновенный повар в тринадцатом веке научился читать и писать и почему такая малозначимая вещь, как собрание кулинарных рецептов, тщательно хранилась в течение столетий. Когда я спросил об этом Энрико, он ответил:

— Понятия не имею, но его не спрашивай. Старший повар Ферреро не любит таких вопросов. — Он моргнул и отвернулся.

В другой раз кухню посетил монах-переписчик, известный своими способностями переводить с древних языков. Он несколько часов просидел со старшим поваром над единственным куском пергамента, который издали походил на бумажные листы в музыкальном салоне дожа. Тогда я заинтересовался, каким образом мой благодетель получил такое образование, дающее ему возможность советоваться с известными учеными.

После того как монах ушел, синьор Ферреро поместил пергамент в одну из своих книг, и мое любопытство разыгралось не на шутку. Я подошел к его столу, почтительно поклонился и спросил, где он научился читать и писать. Он, не поднимая глаз, продолжал шелестеть бумагами.

— В школе. Где же еще?

— Но зачем вам понадобилось разбирать все эти манускрипты?

— Я нахожу интерес в истории. — Он явно хотел побыстрее от меня избавиться.

Я почесал затылок.

— Что может быть интересного в писанине мертвецов?

Синьор Ферреро отложил бумаги и посмотрел на меня с таким удивлением, словно ответ был совершенно очевиден.

— Лучано, — начал он подчеркнуто терпеливо, — если мы не будем знать, что происходило до нашего рождения, как определим, что движемся вперед?

«Черт возьми, это же очевидно», — подумал я и ответил:

— Никогда не смотрел на это с такой стороны.

Старший повар подался вперед, оперся локтями о стол и сплел пальцы.

— Послушай, что я тебе расскажу. Некогда существовала огромная библиотека — ты хоть знаешь, что такое библиотека? Прекрасно. Эта великая библиотека находилась в Александрии. Король Египта требовал, чтобы его подданные и чужеземцы предоставляли переписчикам все книги и манускрипты, которые имели, чтобы сделать копии для этого хранилища. Некоторые копии были настолько совершенны, что их отдавали ничего не подозревающим владельцам, а оригиналы оставались в библиотеке. Король также скупал рукописи по всему Средиземноморью, включая труды Эсхила, Софокла и Еврипида…

— Кого?

— Мудрецов, изрекавших нечто такое, что стоило слушать. Великая библиотека насчитывала около миллиона свитков и рукописей — по истории, науке, искусству и философии. Это было величайшее собрание человеческих знаний.

— И вы изучаете все эти книги, маэстро?

— Нет, — печально улыбнулся он. — Пока мудрецы копили знания, ничтожества развязывали войны, и время от времени какие-то сокровища великой библиотеки безвозвратно пропадали. Окончательная потеря случилась, когда Александрию завоевал мусульманский военачальник и решил что труды, созвучные с его Кораном, никому не нужны, а противоречащие ему — нежелательны. Поэтому приказал уничтожить и те и другие. Считается, что книгами топили печи, которые грели воду для солдатских бань, и их хватило на целых полгода.

— Но почему? Это же…

— Позорно?

— Глупо. Разве нет?

— Да, Лучано. И я рад, что ты тоже так считаешь. — Старший повар велел мне приблизиться и понизил голос. — Узнай хорошую новость: хранители знаний не потерпели поражения. Они придумали другие способы сберечь информацию, намного более хитроумные. Спустились под землю, приняли иное обличье и изобрели коды, чтобы зашифровать свое наследие.

— Что это за коды?

Старший повар откинулся на спинку стула и сплел пальцы на груди.

— Обсудим это в следующий раз. А пока скажи мне, что ты вынес из нашего разговора?

— Что жечь книги — это ужасно.

— Превосходно. Теперь иди. Не сомневаюсь, что Данте не терпится, чтобы ты почистил ему свеклу. — Он замолчал и вернулся к своим бумагам.

В тот день больше не случилось ничего примечательного, но назавтра нашими гостями стали лингвист из Генуи, библиотекарь из Ватикана, венецианский каллиграф и священник, о котором говорили, будто он связан с монахом-еретиком Савонаролой. [10] Потом появился печатник с испачканными краской пальцами и принес одну из так называемых «типографских» книг — только что со станка. Старший повар сказал, что это последняя кулинарная книга из Флоренции, и поместил ее на свою и без того переполненную полку.

Но мне из всех визитов больше всего запомнился приход не очередного ученого, а брата синьора Ферреро. Его звали Паоло, и он нагрянул неожиданно с их семейной фермы в Виченце. Пришел через несколько дней после моей неудачной попытки подслушать разговор синьора Ферреро с женой. Я только недавно стал учеником старшего повара, и мое положение на кухне оставалось шатким. Я работал молча, опустив голову, и старался не высовываться. Может, поэтому они говорили в моем присутствии будто меня не видели.

Паоло появился с черного хода, вертя крестьянскую шапку в мозолистых, огрубевших руках. Остановился в дверном проеме, вытянул шею, огляделся, стараясь определить, где находится его брат, и только потом шагнул в гудящую кухню и обвел глазами высокие окна и людей в белых куртках. Он неуклюже перемещал в пространстве свое крупное тело крестьянина, а за спиной шушукались любопытные, и от этого изменения привычного рабочего шума синьор Ферреро обернулся. Он как раз подносил к губам палец с каплей соуса на кончике и, оценивая приготовленный поваром «бернэз», [11] критически хмурился. При виде Паоло недовольное выражение исчезло с его лица. Он улыбнулся и закричал:

— Кого я вижу! Братец!

Паоло просветлел. Братья раскрыли друг другу объятия, и старший повар объявил:

— Представляю всем своего брата Паоло!

Тот, продолжая вертеть в руках шапку, застенчиво ухмыльнулся. Повара покивали, вежливо улыбаясь, и вернулись к работе.

Чтобы никто не мешал говорить, братья отправились в дальний конец кухни. Старший повар налил два бокала красного вина, и они устроились за столом неподалеку от резервуара с водой, почти на моем пути, когда я, незанятый ученик, выходил с ведрами на задний двор, а затем возвращайся обратно. Поскольку синьор Ферреро терпеть не мог застоявшуюся воду, я целый день опустошал наполовину использованные бочки и вновь наполнял их.