Чтение онлайн

В ванной оказался пол из бежевой плитки, массивная раковина и краны, инкрустированные бирюзой. Все безупречно чистое, ни пятнышка. Я посмотрела на себя в зеркало, тоже обрамленное бирюзой. Выглядела я как обычно. Меня тянуло заглянуть в шкафчик с лекарствами позади зеркала, но я не стала этого делать. Вытерла руки, вышла из ванной и направилась в кухню.

Кухня тоже осталась с семидесятых и, подобно ванной, была безупречно чиста. Голубые шкафчики, темно-коричневые рабочие поверхности. На полу – ламинат кремового цвета. Окна над раковиной, в боковой стене дома, выходили на заросли деревьев. Отсюда не было видно ни бескрайних просторов, ни океана, ни дороги. Только густые деревья, словно ты посреди лесной чащи. Я поставила бокал на стол и вдруг сообразила, что именно здесь убили отца Бет: прислуга нашла его тело, когда пришла убирать.

Сзади послышался звук, и по спине у меня пробежал холодок.

Скрип, потом звук льющейся воды. Кто-то открыл кран.

Может, это Бет в ванной, подумала я, хотя не слышала, чтобы она вставала и шла за мной. Я вернулась к двери и выглянула в коридор.

Дверь ванной была открыта, и оттуда доносился шум льющейся воды. Я вышла в коридор и посмотрела. Вода действительно текла в раковину из обоих открытых кранов. Но там никого не было.

– Бет? – окликнула я.

– Вы сделали мне напиток? – Голос Бет доносился из гостиной.

Я не открывала кранов, она тоже.

Собравшись с духом, я быстро вошла в ванную, выключила воду и вернулась на кухню. Потом открыла холодильник, налила в бокал грейпфрутовый сок, добавила содовую, достала из морозилки лед. Продуктов в холодильнике почти не было – только несколько коробок с полуфабрикатами и едой навынос. Ни вина, ни другого алкоголя. Вероятно, холодильник был отрегулирован на максимальный холод, потому что я вздрогнула от потока ледяного воздуха – казалось, он пронизывает меня насквозь, до самой спины. Пальцы были холодными, непослушными, но я старалась как можно быстрее смешать коктейль для Бет.

Закончив, я закрыла холодильник, взяла бокал и повернулась. Сердце замерло у меня в груди.

Все дверцы шкафов за моей спиной были распахнуты. Четыре дверцы над кухонной рабочей поверхностью, которые точно были закрыты, когда я входила. И еще четыре внизу. Все открыты одинаково, под одним и тем же углом – словно солдаты на плацу. Ни звука, ни какого-либо движения.

Это не Бет. И не я. И не какой-то другой человек.

На меня снова повеяло холодом – похоже на сквозняк. Как будто где-то оставили открытым окно. Но почему воздух такой холодный? На улице явно теплее. Однако сквозняк был вполне явственным, он шевелил пряди волос, выбившиеся из хвоста на затылке.

Краны в ванной снова открылись. Я замерла, прислушиваясь и совсем забыв о бокале в руке; сердце бешено колотилось. На мгновение мне показалось, что я вернулась в семидесятые, когда дом был полон жизни. Что я выйду из этой кухни и попаду совсем в другой мир, где едят салаты-желе, а по телевизору идет сериал «Уолтоны».

Вот только дом этот не располагал к сентиментальной ностальгии. Здесь убили человека. Прямо на том месте, где теперь стояла я.

Я поставила бокал на стол и вернулась в ванную, механически переставляя ноги, почти уверенная, что увижу там Бет – подростка Бет, юную и стройную, в футболке и джинсах с вышивкой на карманах, с падающими на спину волосами. Но, как и в прошлый раз, ванная была пуста.

Едва я взялась за кран, в раковину хлынула кровь. Она смешивалась с водой и стекала в слив. Я отдернула руку. Она не кровоточила. Тем не менее кровь продолжала течь, как будто кто-то лил ее в раковину или мыл окровавленные руки. Затылком я снова почувствовала дуновение холодного воздуха, а от неприятного металлического запаха меня чуть не вырвало.

Поспешно закрыв краны, я прошла на кухню, онемевшими пальцами схватила бокал с напитком для Бет и вернулась в гостиную. Бет по-прежнему сидела на диване, ждала.

– Вы в порядке? – Она с любопытством посмотрела на меня.

– Да. – Я старалась не думать о том, что только что видела. В гостиной было душно – ни намека на сквозняк. Я протянула Бет напиток. – Этот дом…

– Ужасен, я знаю. – Бет взяла бокал и поставила рядом с собой. – Продолжим. О чем еще вы хотите меня спросить?

Мой телефон по-прежнему лежал на столе. Выходя из комнаты, я не остановила запись. Взяв телефон, я увидела, что он поставлен на паузу.

– Это вы остановили? – спросила я.

– Нет, – ответила Бет. Она внимательно посмотрела на меня. Лицо ее оставалось невозмутимым. – Вы какая-то бледная, Шей. Что случилось?

Должно быть, вилла стоит кучу денег, думала Бет. Отец не скупился, когда перестраивал ее. Мать купила дорогую мебель и декор. Дом должен был стать самым красивым в городе.

Наверное, его нужно сжечь, решила Бет.

В то утро весь район Арлен-Хайтс выглядел гнетущим и мрачным; дождь поливал нарочито неухоженные улицы. Накануне состоялся допрос в полиции. С тех пор Бет не выходила из машины, проведя все эти часы за рулем. Искала, искала. Она почти не спала, и, хотя была трезвой, голова раскалывалась, как с похмелья. Возвращаться домой не хотелось.

Просто не теряй контроль, Бет. Ты справишься. Просто не теряй контроль.

Наконец она решила все-таки вернуться домой и попробовать заснуть. Взвинченная, она не могла усидеть на месте. Но когда впереди показался дом, сердце замерло. На подъездной дорожке стоял «шевроле» модели шестидесятых – большой, как грузовик. Эту машину она узнала бы где угодно. Но припаркованная на улице перед домом была ей неизвестна. Когда она остановилась позади «шевроле», из микроавтобуса выскочил мужчина с микрофоном в руке. За ним последовал другой, с камерой на плече.

Теперь она уже не нервничала. Ее охватил гнев.

Он был ледяной. В отличие от гнева родителей, который достигал огненного накала, особенно когда они кричали друг на друга. Тогда оба выскакивали из дома и уезжали, оставляя Бет одну, и в доме становилось тихо и холодно. Она рано поняла, какую разновидность из этих двух она предпочитает. Холодный гнев позволял не терять самоконтроля, он давал спокойствие и помогал добиваться цели.

– Мисс Грир!

Она открыла дверцу и вышла из машины, а репортер бежал к ней по дорожке. Оператор спешил за ним, но его движения сковывал провод камеры.

– Мисс Грир! Что вы можете сказать по поводу выдвинутых против вас обвинений в убийстве? Это вы – Леди Киллер?

Бет захлопнула дверцу и сунула руки в карманы, потому что не могла придумать, что еще с ними делать. Возможно, оставив руки свободными, она залепила бы мужчине пощечину, прямо на камеру. Такую же ярость она испытывала во время допроса в полиции, но на этот раз усилием воли сдержала ее и не выпустила наружу.

Камера смотрела прямо на нее – большая громоздкая штуковина с огромным объективом, ощетинившаяся проводами. Репортер направил микрофон ей в лицо. Бет наклонилась к нему и произнесла: