Чтение онлайн

— Амалия?! Она привела его сюда?

— Старая ведьма всё ещё пакостит в этих краях. — девушка отвела голову в сторону. — Как жаль, что я не могу от неё избавится. Вот подвернулась бы возможность так… Ты слышишь?

— Джон…

— Его мысли начали просачиваться сквозь завесу этого мира. — девушка вновь обернулась к собеседнику, показывая свою улыбку. — Думаю, теперь мне не нужно говорить, что именно заставило его себя винить.

В мыслях Джона

«Я вспомнил, да именно тогда это началось. До последнего я верил, что так будет лучше для Мери для нас обоих, что мы будем счастливы и долго, долго проживём вдвоём и никто не помешает нам. Но в реальности всё было иначе. Я представился мужем девушки, которым не являлся. Ради этого, позже, с помощью связей на работе, мне даже удалось подделать документы. И мы, действительно, стали мужем и женой. Обстоятельства невероятно играли мне на руку. Мери признала во мне своего мужа. Она помнила своего отца, свою мать, сестру и её супруга, а также, что у неё был жених, с которым должна была состоятся свадьба. И как-то её мозг сплёл информацию, что вместо другого мужчины, там был я. Она помнила, как мы гуляли по общине, но называла это место просто садом. Воспоминания о секте стёрлись из её головы подчистую, кроме некоторых моментов, связанных со мной. Это позволило Мери доверится мне, и я воспользовался этим. Я спрятал её личность, скрыл. Старался сделать так, чтобы она меньше выходила, чтобы случайно не попасться на глаза участникам секты. В итоге, я увёз её, мы стали жить в Бейквелл. И казалось, мы наконец свободны от всего, счастливы. Она могла спокойно выходить, гулять, заводить друзей. Мы даже вместе ездили к её родителям и сестре с её мужем. Все они приняли меня, и всё шутили, что Мери всё-таки вышла замуж тайно, как и собиралась. Её эти слова не удивляли, значит, об этом она тоже помнила. Помнила, что хотела выйти замуж за мужчину и уехать с ним куда-нибудь подальше от Лондона, но этим мужчиной был не я. Её мать перед тем как мы вернулись подозвала меня к себе, на пару слов. Я так испугался тогда, подумал, что она могла что-то заподозрить. Но нет, она лишь поблагодарила меня за заботу о Мери. Шеннон Мария Салливан была очень рада, что я появился в жизни её дочери, что у меня хорошая работа и что я намного, с её слов, лучше предыдущего жениха Мери. Так я узнал о Хьюберте, о человеке которого я заменил в голове, девушки которую полюбил. Шеннон Мария Салливан поведала мне, что имя этого мужчины больше не поднимается в их семье, что они давно никак не связаны. На секунду, я даже подумал, что Хьюберт совершил какое-то преступление, нечто ужасное, но спрашивать у матери Мери об этом не стал. В ответ на знакомство с родителями моей «жены», я познакомил её со своим отцом и тётушкой Марией, и кажется они друг другу понравились. Я перестал беспокоится, жизнь снова начала сиять для меня разноцветными красками. Перестал беспокоился, так мне казалось. Но с каждым приходом письма из больницы, я начинал понимать, что я сделал. Я забрал у неё память, и хотя врачи всё время твердили, что это временно, я осознавал, что покалечил её. Скорее всего, будь Мери в порядке, вспомни она всё в один миг, она бы не поняла моих действий, испугались бы, разозлилась и что угодно могло случится дальше. Ведь как-бы мне не казалось, что мы влюблены, мы были вместе всего несколько месяцев, несколько месяцев, когда она действительно знала меня, знала, хотя, как просто Джона, а не её мужа. А ведь она была членом секты, даже стала её главой, она приказала сжечь Сьюзен, хоть я и поспособствовал этому. Да, последнее слово было за ней, а значит тоже она могла провернуть и со мной. Я мог быть на том кресте. Она могла сжигать меня. Но я продолжал любить её и верить в лучшее, любить и в тоже время бояться. Но стоило ли мне опасаться именно Мери? Ведь в итоге Сьюзен подставил я, я целенаправленно шёл на месть, я шёл убить, и я убил. Так почему я должен бояться своей жены, а не себя — убийцы, монстра. Я сделал то, чего не мог от меня ожидать никто, то чего я сам от себя не ожидал. Неужели желание отомстить было так велико? Неужели всё требовало убийства? Ведь, всё могло разрешится совсем иначе, всё могло быть по-другому. Но я решил пойти на всё, и уничтожить Сьюзен без остатка. Какой я оказывается мстительный, злобный. А может я был таким всегда? Может я просто не замечал, не обращал внимание на то какой я на самом деле? Какой я монстр, какой я ужасный…я убийца. Каждый раз, когда я возвращался с работы, я видел радостную Мери, она окружала меня заботой, любовью. То чего я желал происходило. И, казалось бы, я должен быть счастлив, то чего я добивался, то к чему стремился, теперь было у меня. Но в душе я осознавал, что это не так, в моей голове всплывало только одно: я убийца, я монстр. Я заходил в дом, чуял приятный аромат, свежеприготовленного ужина, и меня всего словно начинало выворачивать. Я представлял, как уплетаю еду приготовленную Мери и чувствовал будто жую чью-то плоть. Её терпкий горелый вкус оставался на моём языке. Я не мог забыть его, не мог избавится, хотя никогда не ощущал его по-настоящему. У меня было понимание, что это всё надумано, на меня повлияли события, я сам себя этим нагрузил. Но вкус плоти не пропадал, а только усиливался стоило мне вспомнить, как сжигали Сьюзен, как я её сжигал. И в голове снова трезвонило: я убийца, я монстр. Тогда я начал видеть страшные сны, после которых просыпался и не мог отдышатся. Всё это пугало меня. И с каждым разом, меня будто затягивало в них всё больше и больше, всё дальше и дальше. И тогда было также. Я понял, что больше не видел просто отрывки, закручивалась вся история. Я переживал всё вновь, по-другому, словно мог что-то изменить, но всё вило к известному мне концу. Тогда я понял, что в тот день, когда мне приснился туман, голос неизвестного и я проснулся с криками после этого сна, решил поехать к отцу… Я понял. Я не проснулся. Ничего не было, не было в моей реальности. Я не покидал туманного места, а неизвестный не растворялся в моём ночном кошмаре. Эта бледная кожа, это бывшее светло-жёлтым — белое платье, эти бывшие карими — зелёные глаза, эти алые губы, эти бывшие светло-русыми — стальные волосы, эти огромные оленьи рога и это знакомое лицо. Лицо, принадлежавшее Артемис.»

— Наконец догадался? Понял кто я? — Артемис обвела лицо Джона своей бледной рукой. — Всё стало на свои места да? То, что ты так долго не мог вспомнить, то что было известно тебе с самого начала. Твоя, такая сильная душа…

— Ты думала, что Джон спасёт твоего мужа? — проговорил Азенк, вставая с колен.

— У него были все шансы. — Артемис вздохнула. — Но он тоже сдался. Канул в бездну своего греха. Не его ангел, ни демон не смогли его уберечь. Хотя второй очень пытался, даже приходил к нему несколько раз. Но безуспешно. На их телах проявились все три раны, а это значит…

— Человеку конец…

***

Вырезка из газеты

5 сентября 2020

Вчера, находясь в «Коме Девятко», скончался Джон Томас Макфи, сын небезызвестного поэта — Азенка Вильяма Макфи. Его случай был назван по истине уникальным, он один из немногих, кто смог продержатся так долго. Три года мужчина находился в страшном состоянии, и в итоге покинул нас. Недавно была получена информация, что в Южной Корее зафиксирован ещё один долгосрочный случай, нахождения в «Коме Девятко», похожий на этот. По словам, очевидцев, мужчина находится в ней почти четыре года и пока его состояние стабильно. Имя и нахождение пациента не разглашается.

***

Вырезка из газеты

6 сентября 2020

После объявления о смерти Джона Томаса Макфи, его «жена» — Мери Арлин Уайт, являющаяся главой, орудовавшей ранее в Лондоне секты — «Красный Георгин», которая была обнаружена в доме, упомянутого ранее, после того, как сообщила о его впадении в кому, после заключённая под стражу, была найдена повешенной, на самодельной петле из простыни, в своей камере.

«Я знал, она вспомнила. Ещё тогда — три года назад.»

***

Старенький, черный автомобиль, Британской компании «Bentley», медленно двигался по дороге, как бы стараясь набрать скорость. Но, кажется, человек за рулём никуда не спешил и всё оттягивал момент мощного разгона. Туман струился мелкими клубнями по бокам автомобиля, создавая впечатление, что машина парит среди хмурых облаков. Человек за рулём повернулся к окну с правой стороны от него, затем к левой, казалось, он хотел что-то разглядеть, но никак не мог найти нужный ему объект в белизне. Взгляд метнулся вновь вперёд, где изредка мелькали очертания дороги, по которой он ехал. Он шумно выдохнул и на несколько секунд прикрыл глаза.

«На крышке того гроба, было не имя мисс Марии, как и не её год рождения, поэтому они ссыпались, словно песок, скользя по потрескавшемуся дереву. Скрываемые под ними надписи были совсем затёрты, но внутренне я понимал, что там написано. Очертания того, что было на месте года было не разглядеть, но я знал, что там 1990. На месте имени была различима лишь последняя буква «н»? Разве? Я ведь знал, что это моё имя — Джон.»

Джон открыл глаза, надавил на педаль газа, ускоряя движения. Мимо пролетали знакомые фигуры. Вот Мистер Расселл помахивал своей увесистой лопатой, слегка, задевая край верёвочной петли на своей шеи. По словам, людей из деревни Плакли, он повесился из-за безответной любви, но сейчас мужчине больше верилось в слова отца. Ведь за спиной, предполагаемого грабителя дома отца, его друга, никогда не жившего напротив, стояла та самая девочка. У неё были тёмные длинные прямые волосы, серые глаза, которые святились в темноте, на ней было потрёпанное, чёрное, с вставками из бежевой ткани, с чёрным бантом на поясе, разорванное в нескольких местах: небольшая дыра была на рукаве, а достаточно большая часть низа юбки, была словно вырвана, платье, напоминающее о викторианской эпохе, обуви на её ногах не было, в руках у неё была клетка, в которой сидела чёрная ворона, которая яростно замахала крыльями, стоило Джону столкнутся с ней взглядом. Они остались позади, и теперь, с краю дороги, возник его демон, всё в той же красной рубашке. Он не стоял на месте, летел за машиной, указывая на свою левую руку, где красовалась кровавая рана. В голове Джона гулко, едва слышно раздавался его голос: «Я же говорил, 20 и снова вместе мы». Связь терялась, и скоро демон совсем стал невидим для его глаз, а более быть в мире кошмаров теперь он и не мог, так и растворился в мгновение в своей черноте. Последняя, перед взором возникла Артемис, медленно, с упоением, дожёвывавшая его сердце. Она махнула ему рукой, одновременно приветствуя и прощаясь. Джон отправился в вечный путь, слушая, по радио одну песню, такую, воодушевляющую и нескончаемую для него:

Dori me

Interimo adapare dori me

Ameno ameno latire

Latiremo

Dori me…*

Конец

…ведь это почва для нового начала

* Пер. «Путник, стой! Здесь сокрыт я, ты проникни в облик мой, Разгадай, кто здесь скрыт, и возьми. Тайный знак мой. Я весь твой!». Строчки из самой известной песни группы Era, написанной на псевдо-латыни, Ameno из дебютного альбома группы.

Послесловие

Я смотрел как он уезжает, как он отправляется колесить по миру кошмаров. Я отпускал его, прощался с ним. Навсегда терял его в нашем мире, навсегда оставался с ним в мире кошмаров. Я отпускал его и в тоже время всегда возвращался к нему. Если бы он и вправду был в Канне, в том лесу, если бы умер там, если бы на самом деле был в Плакли, и впал в кому в её лесу. Он был бы осязаем, я мог бы видеть его чаще, более живым, со своими реальными мыслями, как я видел тех, кого убила предыдущая госпожа пути, кто был рядом с её обиталищем, с лесом, который делал и делает её более живой. Но нет, он был дома, и дух его ныне потерян в том кошмарном мире, и более не связан с нашим. Теперь он кукла, он пешка в этой истории. Кажется, что это конец? Нет. Это только начало, только начало всего, что я видел. Множество событий, предшествовавших этому и те, которым только суждено произойти повлияли на всё в этом мире и в том. Колесо разрушения, гибели стольких людей, было запушено далеко не Артемис. Возможно она тоже кукла в руках изящного кукловода? Или же теперь, она сама кукловод? Но важно ли кто во всём этом виновен? На мой взгляд, нет. Столько душ было замешано в этих историях, слившихся в одну — в одну огромную картину, смысл которой дано понять не каждому. Я пишу. И буду продолжать писать. Ведь в конце концов, я верю, что найдётся кто-то, кто сможет разглядеть в этих неразборчивых мазках, всю картину в целом. Он сможет повернуть ручку колеса обратно. И может, тогда, мы будем спасены?

Азенк Вильям Макфи

4 сентября 2020

Дневник № 4: Джон

Запись 11