Чтение онлайн

— Одного этого мало для того, чтобы понять, что такое небо. Когда я увлекся астрономией и узнал, что собой представляет небесная лазурь, я был поражен до глубины души… До того я часто говорил о космосе, о Вселенной, но что меня действительно потрясло, так это то, что в космосе существует больше ста миллиардов галактик. Подумай только, сто миллиардов! Это же все равно что бесконечность. И та галактика, в которой мы живем, — всего лишь один из бесчисленных уголков Вселенной. И Солнце — всего лишь одна из более чем ста миллиардов звезд, образующих нашу галактику,! А Земля — всего лишь одна из вращающихся вокруг него планет! Попросту говоря, наша Земля — что-то вроде шарика от пинг-понга, болтающегося в одном из уголков Вселенной. Раньше, глядя на небо, я думал, что синева, которую я вижу, — это синее космическое пространство! Что за нелепость! Космическое пространство — это тьма, пустота… Я понял, что небесная лазурь — это всего лишь окружающая Землю атмосфера. То есть слой воздуха примерно в двадцать километров толщиной, который окружает и защищает Землю. Удивительно, правда? Кажется, это страшно много — двадцать километров, но если диаметр Земли пятнадцать тысяч километров, то что такое эти двадцать километров? Если Земля — шарик от пинг-понга, то атмосфера — не толще слоя белой краски на поверхности этого шарика! Но вот что самое удивительное: именно благодаря существованию этого тончайшего слоя на Земле можем существовать и мы, люди, и другие живые твари… Небесная лазурь — цвет атмосферы, на других планетах Вселенной атмосферы нет, потому и жизни на них тоже нет, космос представляет собой огромную пустыню. А наша Земля — что-то вроде оазиса в этой пустыне. Вот знания, которые дала мне астрономия.

Тут Жак перевел дух и добавил:

— И я хочу сам, собственными глазами, удостовериться в том, верны эти знания или нет. Хочу поэкспериментировать, а для этого мне надо отправиться в космическое путешествие и как следует разглядеть Землю извне.

— Очень уж ты любопытный! — засмеялся Морис.

— Это вовсе не любопытство. Для меня это действительно очень важно. Заодно я хотел бы удостовериться и в существовании Бога.

— А что будет, если, прилетев в космос, ты обнаружишь там Рай и Ад, о которых слышал от деревенского кюре, ведь тогда и астрономия окажется всего лишь детской сказкой? — спросил Жан самым серьезным тоном.

— И пусть. Если я смогу опытным путем подтвердить реальность Рая, это тоже по-своему замечательно.

— Слушай-ка, а в этот твой вожделенный космос нельзя отправиться на самолете? Ведь в наши дни даже Атлантический океан можно перелететь без посадки, — сказал Жан.

— Нет, на самолете нельзя. Человек может жить только в атмосфере, оказавшись за ее пределами, он погибнет. К тому же космос — это полный мрак, пустота и холод, человек там просто-напросто замерзнет.

— И что же, значит, космическое путешествие, о котором ты нам столько твердил, осуществить невозможно? Это просто твоя фантазия? — вставил свое слово Морис.

— Вовсе нет. Скоро благодаря научно-техническому прогрессу существование человека и за пределами атмосферы, в космическом пространстве, станет возможным. Наверняка что-нибудь да придумают.

— Да что это вообще такое — научно-технический прогресс? — спросил Морис.

— Ты хочешь сказать, — перебил его я, — что когда научно-технический прогресс достигнет определенного уровня, то будут изобретены счетные машины, которые смогут оперировать астрономическими цифрами и при этом считать быстрее и точнее, чем человек? Неужели это и в самом деле возможно?

— Да в счетных машинах нет ничего хитрого, их изобрести ничего не стоит. В нашей стране и правительство и университеты игнорируют развитие технологии, заботясь только о технике в самом примитивном значении этого слова. Но вот в Америке разработке и внедрению новых технологий уделяется большое внимание, в ряде университетов даже открыты соответствующие кафедры. Меня поразили их отчеты. Я был в таком восторге, что даже решил взять отпуск на полгода и поехать в какой-нибудь американский университет, посмотреть, что там делается, но, к сожалению, выяснилось, что у меня туберкулез, и вместо Америки я попал сюда. Я и в самом деле возлагаю большие надежды на развитие цивилизации. А уж полеты в космос, несомненно, дело ближайшего будущего. Я уверен, что это произойдет еще при моей жизни, если, конечно, мне удастся выздороветь. — И Жак печально улыбнулся.

— И тогда ты, ликуя, высадишься на Луне? — явно поддразнивая его, сказал Морис. — Гляди-ка! Ты так разошелся, что даже Луна перепугалась. Видишь, месяц только что был и вдруг куда-то спрятался, его и след простыл, несмотря на ясное небо.

Все расхохотались, но мне было не до смеха.

Не знаю, правильно или нетто, что говорил Жак о космосе, но все, что он рассказывал, произвело на меня большое впечатление и оставило глубокий след в моем сердце. Не было ли у него уже тогда представления о том, где, в какой части этого черного пустынного космоса существует его Бог? И не ради ли того, чтобы найти фактическое подтверждение своему предположению, собирался он совершить путешествие в космос? Мне очень хотелось спросить его, какова связь между этим Богом и людьми, на чем она основана. Но я так и не решился и молчал до самого отеля. Поэтому на следующее утро, как только во время обязательной прогулки мы вышли на пологую тропу, которую мои друзья называли Тропой Поэтов, я сказал Жаку, что вчерашний разговор о пустынном космосе наполнил мою душу унынием и холодом, и стал расспрашивать его о Боге. Он удивился, но ответил на все мои вопросы вполне серьезно.

— Я много думал об этом, но поскольку не являюсь специалистом в данной области, то не готов давать кому-либо авторитетные разъяснения. Тем не менее для самого себя я нашел вполне удовлетворительный ответ на этот вопрос. Я уже говорил тебе о том, что Бог — это мощная, гигантская сила, которая создала и приводит в движение Вселенную. Мне кажется, и такого же мнения придерживаются многие известные английские ученые, что эта великая сила — не просто некий материальный объект природного происхождения, нет, она одновременно является носителем определенной морали. Может, именно поэтому ей, этой силе, чего-то не хватало в космической пустыне и она, себе в утешение, создала нашу крошечную, как шарик от пинг-понга. Землю и забросила ее в один из бесчисленных уголков Вселенной? А потом, опять же просто так, для собственного удовольствия, покрыла эту Землю растительностью и населила живыми существами? Представляю себе, как велика была ее радость, когда из этих живых существ через много миллиардов лет сформировалось что-то вроде человека и наконец появилась первая пара — Адам и Ева! А еще через много миллиардов лет потомки этой первой супружеской пары, расплодившись, заполнили всю землю, образовав человечество. Возможно, эта великая сила, Бог, считала людей своими детьми и хотела радоваться их счастью? Однако люди как-то незаметно расселились по разным уголкам Земли, стали жить отдельными сообществами, они живут так уже тысячелетия, за это время пустило многочисленные ростки зло, начались распри и болезни, Бог печалится, видя, что люди несчастны…

— Эй, Жак, я-то думал, ты ученый, когда это ты успел превратиться в сказочника? — пошутил Морис.

— Для меня это не сказки, а истина. Поэтому главное желание моей жизни — побывать в космосе и удостовериться в существовании Бога. Знаешь, Кодзиро, я не очень-то большой знаток восточных религий, но христианство я усвоил от матери и немного в нем разбираюсь. Иисус в нашем примерно возрасте принял Крещение от Иоанна Крестителя, в тот миг на него снизошло нечто в виде голубя, после чего он отправился в пустыню и много дней провел там в молитве… Все, что произошло с ним потом, описано в Евангелии и хорошо известно, но вот что было с ним раньше? Об этом сохранилось мало сведений… Я очень старался выяснить, как жил Иисус до принятия Крещения, но тщетно. Возможно, мое желание побольше узнать об этом объясняется тем, что в момент Крещения ему было столько же лет, сколько сейчас мне, впрочем, и само Крещение представляется мне событием чрезвычайной важности, ведь речь идет о нисхождении на Иисуса Великого Бога… Наверное, Бог был вынужден поступить так, чтобы сделать всех людей счастливыми. И как знать, может быть, еще раньше, много веков назад, Он, желая спасти человечество, точно так же снизошел на Шакьямуни? Я верю, что именно так и было… Так или иначе, Иисус был несчастным незаконнорожденным сыном плотника и с детских лет знал цену страданиям. Занимаясь плотницким ремеслом, претерпевая нужду, он постоянно размышлял о человеческой жизни и человеческом счастье. Может быть, именно поэтому, когда Бог снизошел на него, он с такой готовностью подчинился Его воле и, проведя сорок дней в пустыне за молитвами и размышлениями, начал ревностно претворять эту волю в жизнь? А поскольку был он при этом молод и чист, то сумел подняться выше личных интересов и пожертвовал жизнью ради людей, как истинный Сын Божий. И все это произошло за такой короткий срок… Я до последнего верил, что Бог спасет распятого на кресте Иисуса, и, когда он наконец возопил: «Отче Мой, Отче Мой! Для чего Ты Меня оставил?» — невольно разрыдался. Ведь в тот миг он вдруг снова стал обычным земным, совсем еще молодым человеком… Но я понимаю великий замысел Бога — позволив распять Сына Своего на кресте, Он воскресил его ради спасения всего человечества… Я и теперь не сомневаюсь в реальности воскрешения Христа. Подумайте сами, ведь сколько ни бродил Иисус по городам иудейским, словом и делом проповедуя Божественную волю, он не смог ничего добиться, спасти человечество оказалось не так-то легко. И тогда Бог, чтобы как можно быстрее донести до сознания человечества Свою волю, ради спасения всех людей распял на кресте своего Возлюбленного Сына, Иисуса, а душу его возродил и пустил свободно блуждать по всему земному миру. И вот тому доказательство: распятый на кресте Иисус уже после своего погребения явился в живом обличье именно тому из своих учеников, кто в самом конце от него отрекся, и, явившись, заставил его переродиться духовно. Более того, вся последующая деятельность этого ученика была настолько активной и плодотворной, что казалось, будто у него за спиной все время стоит живой Иисус. И не только это. Если обратиться к ранней истории христианства, то создается совершенно четкое впечатление присутствия живого Иисуса, который продолжает активно действовать, стремительно переносясь из одного места в другое. Но в моей стране говорить о таких вещах почти невозможно. Тебя не только не поймут, на тебя будут коситься как на еретика или умалишенного, а то и деквалифицируют как ученого.

— Но мне все это кажется очень трогательным…

— Наверное, потому, что ты не христианин.

— Да нет, скорее потому, что в свое время я много всего передумал о Боге, но это было давно, и в моей голове не осталось никаких устойчивых представлений. Слушая тебя, я понял, что ты действительно великий ученый. И в своих астрономических изысканиях, и в своих метафизических размышлениях о божественном, о вере ты совершенно свободен от предвзятости и сложившихся понятий, ты с недоверием относишься даже к самому себе и основываешься только на реальных фактах. И какими бы абсурдными, невозможными ни казались бы теперь твои выводы, обязательно придет день, когда будет доказана их справедливость. Я в этом совершенно уверен.

— Спасибо. Знаешь, когда я покину эти горы и вернусь к нормальной жизни, я постараюсь сразу же увидеться со своими однокашниками по лицею, среди них есть прекрасные философы и богословы, и поговорю с ними о Боге, сошедшем на Иисуса, и о Воскресении. Они относятся к предмету своего изучения точно так же, как я к своим естественным наукам, то есть считают, что их изыскания влияют на судьбы человечества, поэтому они должны внимательно меня выслушать. Тогда я смогу удовлетворить и твою любознательность. Именно твоя искренняя заинтересованность пробудила во мне желание узнать об этом побольше. Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо. По сути, твое отношение к науке есть не что иное, как отношение к человеческой жизни. Ты заставил меня задуматься о собственной жизни и прийти к выводу, что мне следует быть более уверенным в себе.

— Ну, раз так, надо бы сказать тебе еще кое-что, я давно уже хотел, да все не решался. Но коль скоро мы коснулись этой темы…

— Скажи, конечно, что бы там ни было…

— Это о любви Бога к тебе… А, мы уже пришли. Хорошо, оставим это до послеобеденной прогулки.