Чтение онлайн

— Неужели? — Я затаил дыхание.

— Бог обдумывал, кто из японских политиков мог бы стать подходящим партнером на переговорах с таким человеком, но… Политики в Японии развращены деньгами и властью, не из кого и выбирать… Еле-еле нашел одного. Недавно он перенес смертельную болезнь, но все же поправился… Этот человек, страдая и видя перед собой смерть, отбросил присущие ему прежде эгоизм и корысть, принял решение копить в душе праведность и в конце концов переродился… Бог избрал его… Сегодня от той стороны должно прийти согласие на встречу… Труды Бога поистине неустанны!

— Но кто этот переродившийся политик?

— Когда он поступил в больницу, госпожа К. просила у тебя «Божьей воды» для него. А ты сказал, такого человека могут вылечить врачи, он не нуждается в «Божьей воде». Если бы она пришла за водой теперь, небось дал бы с превеликой радостью!

После этого Небесный сёгун перестал отвечать на мои вопросы.

Однако из его последних слов я догадался, что этот политик — О. из Либерально-демократической партии. Когда он лег в больницу, меня посетила милейшая, добрейшая К. и попросила для него «Божьей воды». Я знал, что в студенческие годы она была закадычной подругой жены О., но поскольку речь шла об известном политике, которого выдвигали в премьер-министры, лечили его с особой заботой в большой больнице, поэтому я и подумал, что ему будет лучше, доверившись врачам, довести до конца лечение. После этого О. полностью вылечился и переродился… И я втайне обрадовался, что теперь он избран Богом на то, чтобы вести важные переговоры с Горбачевым, в котором забилось божественное сердце.

Через несколько дней после того, как в газетах напечатали подробные сообщения о предстоящей пятнадцатого января встрече О. с Горбачевым в Москве, госпожа К. посетила меня и попросила для О. «Божьей воды».

Поскольку было указание от Небесного сёгуна, я сразу занялся ее изготовлением. По словам госпожи К., О. выехал в Москву, а его супруга отправилась в префектуру Ямагути, избирательный участок мужа, и готовится к приближающимся выборам в палату представителей, но будет в столице накануне возвращения О. и придет за «Божьей водой». Госпожа К. взялась привести ее ко мне, и изготовить воду надлежало к этому сроку.

По рассказу госпожи К., О. выписался из больницы вполне здоровым, но поскольку болезнь была тяжелой, он все же чувствовал себя физически слабым и надеялся с помощью «Божьей воды» восстановить силы.

Муж госпожи К. — профессор медицинского факультета университета Кюсю, старший сын, доктор медицинских наук, живет в Токио, и она время от времени приезжает в столицу, но всегда очень занята, поэтому даже важные дела устраивает по телефону. Мне тоже так удобнее, но в этот день она позвонила из Кюсю.

— Госпожа О. все еще находится на избирательном участке в Ямагути, а О. вернется из СССР в Токио семнадцатого вечером, поэтому она приедет в Токио вечером шестнадцатого, самое позднее — утром семнадцатого, я отправлюсь за ней к половине девятого и сразу же поведу ее к вам, так что, пожалуйста, подготовьте к этому времени «Божью воду».

В таком случае, решил я, можно приготовить воду шестнадцатого, и сосредоточился на своей книге.

Шестнадцатого января в Токио с утра неожиданно пошел мелкий снег. Не видя солнца, невозможно настроиться на изготовление воды. Поэтому, став лицом к солнцу, я помолился, чтобы оно вышло из-за туч, но снег пошел еще гуще и не прекращался весь день. Сад побелел, деревья точно нахлобучили ватные шапки. Даже по радио синоптики дивились — такой снегопад в Токио редкость.

Собираясь изготовить «Божью воду», я постоянно поглядывал на небо, но так ничего и не получилось, и я в смятении думал о том, как завтра рано утром придет госпожа О. Тут я вспомнил примету, которую в детстве часто повторяли мои дед с бабкой: «Наутро после снегопада — голодранцу постирушки», то есть прояснится и потеплеет, успокоился и решил дождаться утра.

На следующее утро проснулся незадолго до семи, отодвинул штору на восточном окне. Солнце, поднявшись над крышами разбросанных по склону домов, из безоблачной лазури заливало ярким светом посеребренный мир.

— Ах, как хорошо! — невольно воскликнул я, оделся, поспешно спустился вниз и помылся. Затем приступил к изготовлению «Божьей воды», велев дочери принести заранее заготовленный большой стеклянный сосуд. С помощью дочери я встал в заваленном снегом саду и, обратившись к сияющему солнцу, громко начал возносить молитву. И затрепетал, ощутив дыхание Великой Природы.

В это время пришел X., неся лопату, чтобы расчистить в саду снег в благодарность за то, что «Божья вода» помогла его дочери. Я так торопился приготовить воду, что не нашел времени толком поприветствовать его.

Наскоро позавтракал. Было без десяти минут девять. Госпожа К. говорила, что они придут к девяти, но с таким снегом нельзя загадывать, поэтому я вдруг засомневался, явится ли вообще госпожа О.

В пять минут десятого они пришли. Сразу провел их в гостиную, и в это время Небесный сёгун внутри меня шепнул:

— Из-за визита госпожи О. ты потерял душевный покой, но ведь она всего-навсего дочь твоего старого приятеля! Прими гостей, а остальным займусь я.

И в самом деле, ее отец, хоть и был премьер-министром, в свое время учился вместе со мной в Первом лицее, на курс меня старше, возглавлял клуб красноречия, и когда я вступил в клуб, чтобы исправить свой деревенский выговор, он очень мне помог. Его однокурсник Хирано имел особняк в Нумадзу, и он проводил в нем каждое лето, иногда к ним присоединялся и я. Когда, закончив университет, я служил в Министерстве сельского хозяйства и торговли, он уже работал в этом же министерстве и, как старший брат, направлял меня. Когда после войны японский ПЕН-клуб устраивал международный съезд в Токио, он был уже премьер-министром, и я, будучи заместителем председателя ПЕН-клуба, пожаловался ему на нехватку средств. Он поднапрягся и выделил крупную сумму из бюджета Министерства иностранных дел. Уйдя из политики, он поселился в Готэмбе, и мы часто виделись в Токио на встречах выходцев из Восточной Суруги и возобновили дружбу… Но мне еще не доводилось встречаться с его дочерью…

Пока я рассеянно думал об этом, госпожа О. поместилась в кресло по правую руку от госпожи К., и обе разговаривали с Небесным сёгуном, а я отключился от их беседы. Когда я, очнувшись, прислушался, госпожа О. говорила:

— Как ее принимать, эту вашу воду?

— Если ее поместить в холодильник, она может храниться и год, и два. Лучше пить понемногу, как лекарство, под настроение… Это очищает сердце, насыщает правдой, делает человека здоровым… В вашем случае, чтобы распустился цветок, которого вы ждали всю жизнь, советую немного смочить корень в качестве возбуждающего снадобья… Немочь спадет, и долгожданный цветок распустится…

— Большое спасибо. Честно сказать, я и сама в последнее время сильно ослабла, можно ли и мне принять немного «Божьей воды»?

— Ну конечно. Бог-Родитель Великой Природы хвалит вас. Ваше праведное отношение к мужу… Бог говорит, что исцелил от болезни вашего мужа благодаря вашей праведности. Поэтому успокойтесь, вы скоро поправитесь… Вот только у Бога есть просьба…

— Какая еще просьба?

— На смертном одре в больнице ваш муж впервые много думал об ответственности политика… Анализировал свои поступки, сокрушался, мучился угрызениями совести, каялся… И принял решение, что если вновь сможет действовать, станет праведным политиком… Он об этом никому не говорил, но Бог все знает и возродил его, чтобы он смог выполнить свою роль, очищая прогнивший японский политический мир. Бог устроил ему встречу с Горбачевым… Сейчас он стал праведным политиком, но если, вернувшись в прогнивший политический мир, он, пусть бессознательно, станет прежним О., Бог не только не даст распуститься цветку, но немедленно отнимет у него жизнь!.. Вы уж, пожалуйста, будьте всегда рядом с ним и проследите за этим.

— Хорошо, я постараюсь.

Сидевшая рядом госпожа К. с радостным видом сказала ей:

— Ну вот и чудненько… Дома уже заждались, так что нам, наверно, пора откланяться.

— Дочь отнесла воду в машину, — сказал я, поднимаясь.

Госпожа О. поблагодарила и встала. Высокая, элегантная женщина. Неужто она дочь X., подумал я, провожая ее за порог.

От двери дома до ворот в снегу была расчищена узкая тропка, по которой можно было пройти только гуськом. Дочь надела сапоги и заботливо довела дам до ворот. Я с Небесным сёгуном подождал, пока гостьи начали спускаться по ступеням за воротами, и вернулся наверх в кабинет.