Чтение онлайн

— Вообще-то принято считать, что ангелов немного и за спиной у них прекрасные крылья. А ваши, точно врачи или аптекари, в белых халатах поверх одежды, да еще их несколько сот миллионов — как-то странно для ангелов.

— Это потому, что, создавая человека, Бог-Родитель Великой Природы прежде, чем добился наконец после долгих трудов и многих неудач успеха, сотворил несколько сот миллионов людей, и эти люди, помогая на протяжении долгой истории Богу Великой Природы, существуют и поныне… Их-то и называют ангелами.

— Не знаю, сколько сот миллионов лет в истории человечества, но прожить так долго… А вы, однако, горазды на выдумки! Поразительно.

Он списал мой рассказ на старческую фантазию или старческое самомнение, во всяком случае больше ни о чем не спрашивал.

Через несколько дней другой «молодой» приятель пришел ко мне сообщить, что он вышел на пенсию по возрасту, говорить было не о чем, и я невзначай сболтнул об Истинном мире, на что мой собеседник шутливо отреагировал:

— Как же такой большой город, находясь на небе, в этой стратосфере, до сих пор не свалился на Землю? Вам, наверно, это приснилось… Завидую. Вам уже далеко за девяносто, а вы все таким бодрячком…

— Да нет у меня никакого возраста! Я каждое утро рождаюсь заново! — перешел и я на шутливый тон.

Но после разговора с этими двумя друзьями мне расхотелось встречаться с директором универмага. Я решил, что если напишу обо всем этом в «Замысле Бога» и пошлю книгу ему в подарок, то тем самым выполню поручение Накатани.

Так я и сделал. Закончив книгу, я послал ее директору, и сразу же пришло письмо с благодарностью.

Однако сейчас, работая над «Волей человека», я вдруг опять вспомнил то, о чем меня просил Накатани, мой друг. Получается, что я поучал других, утверждая, что человек должен обязательно осуществлять раз принятое решение, а сам не проявил волю, чтобы исполнить просьбу Накатани! Мне стало стыдно.

Поэтому я твердо решил, как только окончу рукопись, пусть и опираясь на палку, доковыляю до директора Цуюки. Теперь я уже не боюсь, что мой рассказ о посещении Истинного мира сочтут за старческое слабоумие или стариковские блаженные сны. Поскольку читатели по достоинству оценили мои жизненные принципы, надеюсь, и мой рассказ будет принят с доверием.

Это произошло, насколько помню, на следующий год после строительства нынешнего моего дома на месте сгоревшего. За три дня до того, как мне исполнилось шестьдесят два, от незнакомого человека пришла большая бандероль — поздравление с днем рождения.

Открываю — огромная коробка с европейским тортом, отправитель — коллектив служащих фирмы «Юхайм». Тут же была приложена учтивая поздравительная записка.

Я не знал, что это за фирма «Юхайм», но в то время кондитерских не было, торты были редкостью, даже взрослым в радость. Вторая дочь навела справки, оказалось, эта кондитерская фирма, расположенная в районе Кансай, специализируется на выпуске дорогой продукции, приобрести которую можно только по предварительному заказу.

Я терялся в догадках, почему служащие фирмы, узнав, что мой день рождения четвертого мая, прислали в мне в подарок столь дорогую вещь, но, как бы то ни было, отправил им благодарственное письмо.

Сказать по правде, встретив два года назад свое шестидесятилетие, я посчитал, что родился заново, и перестал справлять свои дни рождения. Поэтому, хотя, по мнению домашних, подарок из «Юхайма» был неуместным, меня порадовали поздравительные слова неведомых служащих, как, впрочем, и большой торт.

Во время войны на Тихом океане, когда даже студентов отправляли на фронт, многие из них заходили ко мне. Некоторые, появляясь вечером компанией, по нескольку раз просили меня рассказывать о трактате Алена [32] «О счастье». После окончания войны те из них, кто благополучно вернулся с фронта, разыскав мое временное жилье, продолжали навещать меня.

Однако, в отличие от довоенного времени, я был батраком, вспахивающим пером рукописи, сидел, запершись, в комнатушке на втором этаже, был стеснен экономически и по срокам и не мог уделить гостям много времени.

Жена также заявила, что она стала женой батрака, полностью отказалась от косметики, одевалась просто, вела домашнее хозяйство, не нанимая служанки, но это еще больше располагало к ней гостей, приходивших излить ей душу. Вынужденная развлекать гостей вместо меня, жена вспоминала с ностальгией довоенные годы, когда она довольствовалась ролью простой слушательницы, и втайне желала, чтобы все поскорее вернулось на свои места.

Это желание особенно усилилось после того, как мы построили маленький домик на пепелище. Большинство из наших знакомых, вернувшихся с фронта, смогли устроиться на работу по своему желанию и добились успехов, многие женились и обзавелись детьми.

Жена считала, что если бы я нашел время, как прежде, поддерживать с ними дружеское общение, это пошло бы мне на пользу, и искала подходящий случай.

И вот такой случай представился. После того как служащие «Юхайма» прислали мне в подарок дорогой торт, жена составила план: если и на следующий год мне пришлют такой же подарок, она организует детский праздник в День ребенка.

Перво-наперво она взяла с меня клятвенное обещание весь день не подниматься в кабинет, быть с гостями и поддерживать с ними беседу.

Далее, она знала, что наша родственница Н., студентка Политехнического института, любит детей, поэтому при случае попросила ее в День ребенка, когда вечером у нас соберутся дети детсадовского возраста, поиграть с ними в саду и занять их в комнате на втором этаже. Н. с радостью согласилась, и жена, рассказав ей о полученном в подарок торте, попросила разделить его между детьми так, чтобы никого не обидеть. Н. обещала приложить всю свою изобретательность.

Наконец, как обычно, жена решила обратиться за помощью к госпоже О. В начале японо-китайской войны служащий фирмы моего тестя, дочь которого только что закончила школу, попросил принять ее в наш дом в качестве служанки, чтобы она научилась хорошим манерам. Ее послали в наш токийский дом. Там уже жили две такие взятые на иждивение дочери служащих, и моя жена была в замешательстве, но, как бы там ни было, она раз в неделю посылала девушку вместе с двумя другими к жившему поблизости учителю каллиграфии и давала ей работу по дому.

Прошло полгода, и девушка, получив высшую квалификацию по каллиграфии, предпочла сосредоточиться на домашнем хозяйстве. Заявив, что особенно любит кройку и шитье, она полностью взяла на себя перешивание детской одежды. Жена прониклась к ней доверием и через десять лет, в разгар Тихоокеанской войны, устроила ей замужество с попросившим ее руки инженером, управлявшим небольшим военным заводом в Акабанэ. К этому времени мы с женой стали для нее вместо родителей. Поскольку завод был военный, там выдавали специальные пайки из армейских запасов, и она часто делилась с нами, принося сахар и говядину, недоступные обычным гражданам.