Чтение онлайн

Нет такой тесной и прямой связи между поступками людей и пастырским благословением – просто потому, что невозможно отменить свободу, данную Богом человеку. И конечно, никто не может отменить личной ответственности человека за свою жизнь перед Богом. Даже ребенок, совершивший некое зло, отвечает за него сам, несмотря на то что формально и юридически ответственность несут родители. Простой пример из жизни: девочка лишилась глаза в младшей школе, это произошло случайно, в игре. И ее одноклассница, по вине которой произошел несчастный случай, несет эту вину уже много-много лет и, наверное, никогда не сможет отделаться от ощущения непоправимости произошедшего зла. Сколько бы мы ни убеждали эту женщину в том, что, если она покаялась, Бог ее давно простил, у нее на душе все равно останется тяжесть ответственности за принесенную другому инвалидность.

У меня на глазах разрушается семья прихожан. С точки зрения «правильности подхода» она как раз была идеальной: имелось благословение родителей, благословение нескольких духовников, будущие супруги ездили к известному старцу – отцу Николаю Гурьянову. Что же, теперь обвинить всех старцев? Нет конечно! И благословение, и послушание – это, так сказать, фон. А на первом плане всегда будет решение самих людей о вступлении в брак и то, как они станут в этом браке выстраивать отношения друг с другом.

Боязнь взять на себя инициативу и ответственность несет в себе отпечаток эпохи, который проецируется на духовную болезнь, свойственную уже не только странам посткоммунистического пространства. Эрих Фромм в 40-е годы прошлого века написал книгу «Бегство от свободы» – это исследование, посвященное проявлениям психики человека в различных социальных условиях. Эта книга возникла как реакция на национал-социализм, но в ней описывается та же самая болезнь, появившаяся не в XX веке и не только под влиянием тоталитарных идеологий. Фромм показал, что бегство от свободы – это глубинная общечеловеческая страсть, это страх ответственности и страх одиночества. И в момент пароксизма, в судорожном страхе, человек готов вцепиться в кого угодно, лишь бы его избавили от

этого страха. Это, вообще-то говоря, вовсе не стремление к чему-то возвышенному, а простое психологическое бегство. И, к сожалению, я вынужден свидетельствовать, что в современном русском Православии очень много людей, хватающихся за религию именно из-за страха.

Люди приходят к религии с разными мотивациями. Бывает, что эти мотивации исключают христианский дух, а соответствуют в большей степени исламскому духу. В исламе ведь очень четко прослеживается идея справедливости, прямой причинно-следственной связи: если ты сделал нечто греховное – получай наказание, добродетельное – заработал поощрение. В христианстве такой линейной зависимости нет; в христианстве главное – не справедливость, а бесконечная милость и любовь Божья. А что с этим делать, человек не знает. Ему ближе вполне понятные, определенные нормы и правила, и чем они жестче, тем ему спокойнее. Такая религия упраздняет бремя свободы, а ее адепты удивляются, когда мы говорим о свободе, радости и счастье в Православии. Но, слава Богу, большинство чад нашей Церкви сохраняют здравомыслие и учатся пониманию христианской свободы.

Если расспрашивать людей об их представлениях о счастье, большинство скажет, что ощущение счастья ассоциируется с любовью. И это легко объяснимо, потому что Господь именно так и создал человека – для любви. Христианская вера немыслима без любви и, стало быть, очень близка к понятию счастья. Разговор о любви – это огромное пространство, в котором надо выделить разные темы. Вот почему эта глава закономерно оказалась самой объемной.

Сразу отмечу, что я считаю возможным говорить о полноценном любовном счастье только внутри брака. У каждого свои представления о любви, но мне сейчас важно обозначить идеал, даже если он кажется труднодостижимым, – это любовь мужчины и женщины в браке.

Счастье в браке – это не данность. В сказках свадьба – это счастливый финал, а дальше – само собой разумеется, что «они жили долго и счастливо»… В жизни все иначе: счастливый брак – это зрелый плод, результат длительного пути и трудной работы, результат кризисов и духовной жизни обоих супругов. Это высшая точка, пиковое состояние темы взаимоотношений мужчины и женщины и счастья в этих отношениях.

На мой взгляд, любовь мужчины и женщины вне брака всегда имеет «обременения», как сказали бы юристы. Это вносит массу трудностей в отношения и, стало

быть, лишает доли счастья мужчину и женщину. Более того, любовь вне брака не достигает полноты, как ни старайся.

Все начинается с влюбленности, с первой встречи, с открытия друг друга. Это замечательное время! Но мало у кого оно ассоциируется с трудным периодом испытаний: испытанием на прочность, на трезвость, на благоразумие и на самопознание, испытанием на открытость… То есть это время очень сложное, хотя нам кажется, что мы просто летаем!

С точки зрения психофизиологии влюбленность – это прежде всего период необыкновенного энергетического подъема. Влюбленный способен актуализировать огромную энергию: он может долго не спать, не есть, может совершать подвиги и при этом не уставать или, наоборот, устать, но очень быстро восстановиться, погрузиться в бурную деятельность, писать стихи, петь романсы и т. д. Это очень креативный период. С медицинской точки зрения он характеризуется огромным выбросом гормонов в кровь. Медики описывают этот гормональный дисбаланс как некоторое опьянение, т. е. измененное состояние сознания, в котором человек неадекватен и в котором он может совершить массу самых разных ошибок. Но это только одна сторона правды.

А другая сторона правды заключается в том, что это период необыкновенного открытия себя и своих огромных ресурсов, открытия в себе совершенно неожиданных сторон духовной и психической жизни, которые в другом состоянии могут никогда человеку не открыться. И еще – это прорыв к другому. Человек может быть очень замкнутым в себе, ориентированным на себя. Но во влюбленности он впервые, может быть, открывается другому так, как никогда больше никому не откроется. И для такого человека это может оказаться единственным шансом прорыва вовне. Этот мощный прорыв может охватить всего человека целиком, всю личность. Человек способен в состоянии влюбленности достичь преображения всей своей личности раз и навсегда: интроверт, например, может стать экстравертом.

Но и это еще не вся правда. Влюбленность открывает огромный творческий потенциал: человек обнаруживает в себе мощные энергии и источники новых решений, новых образов, новых реальностей и, действительно, может создать в этот период то, что он никогда больше уже не создаст. К сожалению, бывает так, что люди, испытавшие креативную мощь влюбленности, пытаются это эксплуатировать. Некоторые писатели, композиторы, актеры, режиссеры – влюбляются вновь и вновь, чтобы испытать новый творческий подъем. Это, конечно, манипуляция чувствами, и она приводит к душевному истощению, к внутренней пустоте.

Я думаю, что Господь дает человеку этот огромный взрыв всех сил для того, чтобы он совершил для себя неожиданное открытие, смелую «вылазку» из «крепости» своих психологических защит, чтобы решился на такой союз двух личностей, на который в трезвом состоянии он не пойдет. В трезвом – с точки зрения гормонов, чувств, эмоций. А в этом эйфорическом состоянии человек способен на самый смелый поступок в жизни – выйти на встречу с другой личностью. И, к сожалению, для многих людей именно в этом состоянии заключается счастье, и больше его нигде нет. А счастье как раз не в этом – не в опьянении страстью, не в экстазе, а в радости и полноте бытия, которые открываются в любви, приходящей позже. Но начало – влюбленность – для того и дана, чтобы преодолеть себя, свои страхи и свои сомнения.