Чтение онлайн

Во втором этаже биологической станции был большой зал с длинными столами, на которых ученые анатомировали крупных животных или изучали рыбью молодь и мелких животных, которые плавали в стеклянных аквариумах.

Фритьоф живо заинтересовался новыми методами иссле­дований, с которыми он познакомился здесь. В восторженных письмах, которые он слал в Берген своему шефу доктору Даниэльсену, он рассказывал о своих впечатлениях от биологиче­ской станции:

В письмах из Италии Фритьоф описывал станцию и подробно излагал собственные предложения касательно создания подоб­ной биологической станции в Норвегии, но пока что доктор Даниэльсен и другие специалисты не решались высказаться по этому вопросу. Нансен не оставлял этой мысли, и через семь лет с его уча­стием была создана биологическая станция в Дрёбаке. Приблизи­тельно в то же время подобная станция с отличным аквариумом была построена в Бергене — хотя она и не могла сравниться с аква­риумом в Неаполе.

Залив, прекрасные окрестности, Неаполь с его южной расти­тельностью, с его забавным уличным бытом, с великолепными старинными памятниками, с его солнцем, сверканием красок, кипучей жизнью — все это положило конец тоске и печалям. Осо­бенно украсило пребывание в Неаполе знакомство с одной девушкой из Шотландии. Она была хороша собой, интересо­валась литературой и хотя была несколько старомодно воспи­тана, как большинство британских девушек, но и ей было трудно устоять перед обаянием этого бурного гения. Он очаровал даже ее старую мать.

В густой тени акаций он читал матери и дочери своих люби­мых писателей, и ему внимали с восхищением. На террасах над Неаполем он ночь напролет танцевал с прекрасной Марион, на скалах у Капри они стояли рука об руку, а море колыхалось перед ними в лунном сиянии. Ни тот, ни другая еще не задумывались о будущем, но им было хорошо. Со временем влюбленность пе­решла в дружбу, которая осталась на всю жизнь.

Не оборвалась и дружба с ее матерью. До конца своих дней она внимательно следила за жизнью Фритьофа, его успехами. В то лето у него появилось еще много друзей. Раз познакомив­шись с ним — забыть его было уже невозможно. Он и сам был верным другом, никогда не забывал друзей, тем более тех, кто делал ему добро, и со временем у него установилась постоян­ная переписка с целым рядом друзей, круг которых с годами все расширялся.

С возвращением Фритьофа в научном мире Бергена повеяло све­жим ветром. Он был переполнен замыслами, его восхищение аква­риумом и живые рассказы о блестящих условиях для научной ра­боты в Неаполе пробудили, взбудоражили многих его коллег по всей Норвегии. Сам он с новым задором, обогащенный новыми методами исследования, набросился на работу. Теперь дело пошло быстро. Осенью 1885 года, на двадцать пятом году жизни, он за­кончил первую свою самостоятельную работу «Материалы к ана­томии и гистологии мизостом». Эта работа была удостоена золотой медали Фриеле. Занимался он также ракообразными моллюсками, низшими позвоночными и миксиной европейской.

Сам он наиболее удачной считал свою работу «Микроскопи­ческое строение центральной нервной системы». В возрасте два­дцати пяти лет он опубликовал работу «Нервная система у асци-дий и миксины глютинозы». Результаты этих исследований были обобщены в монографии «Структура и связь гистологических эле­ментов центральной нервной системы», которая явилась самой зна­чительной его работой в области зоологии.

Фритьоф понимал, что его задачи в Бергене в известной сте­пени решены. Всякие мысли об Америке он давно уже оставил. Теперь всеми его помыслами владела экспедиция в Гренландию. Оставалось лишь выполнить задуманное — защитить докторскую диссертацию.

Однако это не так-то просто было сделать. Такие ученые, как анатом Густав Ретциус [66] и зоолог Райханкастер, убеждали его, что не стоит ему теперь бросать свою специальность. Оба возлагали на него большие надежды, и все это вызывало в нем угрызения совести.

Гренландия манила его еще с тех пор, как Норденшельд вер­нулся с западного побережья в 1883 году и Фритьоф прочитал в газете, что два саама (лопаря), участвовавшие в экспедиции, заявили, что по леднику можно ходить на лыжах. Нансену тогда уже стало ясно, что поход на лыжах через материковый ледник с востока на запад вполне осуществим.

В Неаполе он пробовал было поделиться своими планами с Ма­рион. Но она ужаснулась при одной только мысли о столь опасном путешествии. Впоследствии, во время поездки Нансена по Англии и Шотландии, они встретились снова, но Марион так и не изме­нила своего взгляда на этот план. Марион была очаровательна и красива, но они принадлежали к двум разным мирам. Она была комнатным растением, ему же хотелось помериться силами с природой. Сперва в Гренландию. А дальше? Разве этим путе­шествием все кончится? У него зрел уже новый замысел. «Еще более дикий»,— сказала бы Марион. Прощай, Марион.

Последние годы пребывания в Бергене Фритьоф был очень за­нят докторской диссертацией и подготовкой к походу через Грен­ландию. Кое-кто считал, что он проскочил через игольное ушко, что лишь счастливая случайность принесла ему докторскую степень. Решил дело один из оппонентов, сказав: «Кажется, моло­дой человек собирается в экспедицию через материковые льды Гренландии. Практически вряд ли можно надеяться, что ему удастся вернуться из этого похода живым, и если он будет счаст­ливее от того, что получит перед отъездом докторскую степень, так почему бы не дать ему ее?»

Впрочем, позднее его докторская диссертация была оценена по достоинству. Много лет спустя, когда профессор Вильгельм Бьеркнес [68] читал лекции в Колумбийском университете в Нью-Йорке, в соседнем зале студенты слушали лекцию об эпохальной работе «Нервные элементы, их структура и взаимосвязь в центральной нервной системе асцидий и миксины глютинозы», то есть о той самой докторской диссертации Нансена, которая в свое время заслужила такую пренебрежительную оценку.