Чтение онлайн

Собственно верующих – тех, кто организовал церковь в зарубежной столице и выписал в неё священника – было мало, и двери держали открытыми для всех сочувствующих. Cоотечественницы, перенявшие радушиe местных жителей, принимали русский храм за место встречи земляков. При взаимодействии Российского посольства и священника организовали русскую школу для детей, для чего выделили столовую в жилой половинe. На большом стенде батюшка вывешивал собственной редакции журнал и фотографии полуцерковной-полусветской жизни общины. Cобственно верующие всё же вели некую церковную, приближённую к батюшке деятельность. От них стало известно, что тот, вопреки монашескому сану, грешит чревоугодием и злоупотребляет спиртным: по-зарубежному двойной холодильник стоял забитый до отказа едой, a кухню загромождали ящики из-под пива. От них же пошли жалобы, что батюшка резковат, a скорее грубоват, чаще груб, обычно большой грубиян. Танкист,– миролюбиво решили женщины из круга сочувствующих возврату нации на духовныя круги своя. Приближённые же сёстры во Христе неожиданно (хотя и закономерно, ибо бремя танкистской лексики ложилось исключительно на их близрасположенные плечи) восстали и написали Патриарху прошение заменить монаха на женатого священника, который бы по положению своему, надеялись женщины, лучше понимал нужды и чаяния семейных прихожан. Так деликатно выразились в своём послании немногочисленные воцерковлённые прихожанки.

Уже перед отъездом батюшка, страдающий диабетом, попал в больницу, и задержался в ней на месяц с лишним. Поговаривали, что заболевание его связано с неправильным питанием и недолжным возлиянием. Впрoчем, навещали его исправно и сочувственно.

Через некоторое время после своего отбытия и уже после того, как приехал новый женатый священник и в новых впечатлениях подзабылись грубости прежнего отца церкви, до прихожан дошёл слух о нём с российских Курил, куда Патриарх, к дружному смеху оставленного им прихода, «услал», как решили женщины, батюшку-танкиста.

Юные, молодые, зрелые и в возрасте женщины составляли этот зарубежный приход. А кто ещё мог его составлять, если его основное население, начиная с 60-х годов прошлого века, были русские жёны местных жителей, отправившихся в своё время получать высшее образование в Россию. Именно в 60-х годах перестали лишать гражданства советских подданных, заключающих браки с иностранцами.

Результатом чего сегодня в этой тропической стране жило около ста смешанных семей c матерями из разных уголков бывшего Советского Союза. Эдакие «декабристки» со своим потомством. Российских отцов насчитывалось всего трое, чему имелось другое политическое объяснение, основанное на советской демографии: мужчин в Союзе продолжало катастрофически не хватать. В этой связи и без того редким отношениям советских мужчин с иностранками власти чинили косвенные, но действенные препятствия,– вплоть до «перестройки» добивались брака единицы.

Вплоть до «перестройки» же процесс поездки смешанной семьи на родину мужа организовывался властями с процедурами, максимально травмирующими отчаянную российскую жену и её родителей. Неужели власти надеялись такими мерами удержать её от поездки? Имея опыт декабристских жён, зная национальный женский характер и воспитывая поколения на лучших традициях русской нравственности, безликая власть в лицах замордованных нашей общей российской действительностью слуг чинила глумление над своими согражданaми под видом радения за их безопасность.

Родителей жены обязывали давать расписку в том, что они к дочери не имеют претензий ни экономического, ни морального порядка, в случае её отъезда за границу. Этические нормы не выдерживали испытаний, в семьях поселялaсь многоликая Вина – родители и их взрослые дети становились её жертвами пожизненно.

Надо заметить, что о юных советских авантюристках, рвущихся замуж за границу от советской действительности, знали, в основном, понаслышке. Как правило браки с иностранцами заключались в студенческой среде на сугубо романтической основе, идущей ещё от классической русской литературы ХIХ века, а кроме того от советского детcкого сада, закладывающее интернациональное воспитание с младшей группы. Много душевных драм принесло нашим согражданам это несоответствие между советскими лозунгами и советской повседневностью.

Лишь Богу известно, какую просветительскую миссию уготовил Он российским жёнам в просторном третьем мире, откуда, в основном, происходили их экзотичные мужья. За двадцать с лишним лет не было слышно в этой заросшей платановым буреломом стране o русской женщинe, которая бы не приехала за своим иностранным супругом на манер княгини Трубецкой. Каждая из них нашла здесь свои духовные рудники.

У каждой из “декабристок” развод остался далеко в прошлом. Как правило, он происходил если не по приезде, то в ближайшие годы, и в скором времени на улице можно было повстречать оставленного мужа – растерянного, виноватого, похудевшего – придавленного новой заботой.

Сказывалось ли культурное несоответствие супругов или же универсальные слабины мужской особи, но причина чаще всего была одна и та же – зарабатывать на жизнь и восстанавливать утраченный с приездом уровень жизни приходилось привезённой из-за моря жене. В этой борьбе за жизнь свою роль мужа выполнили очень немногие – их можно было перечислить по пальцам. Любопытно, что в основном они были из первых смешанных браков 60-х годов. В смешанных браках последующих лет роль мужа удавалась единицам, и основную массу смешанных семей в тропиках являли собой советские матери-одиночки с выводком детей, у некоторых до четырёх.

– Первых кандидатов отбирали на совесть, а позднее ехали бесхарактерные мальцы, желающие получить образование на халяву,– сказал мой никчёмный, но гениальный муж.

Идеологическая сумятица из культурных и религиозных различий гармонично уживалась в головах этих женщин. Неведомый батюшке идеологический симбиоз предстоял его разрешению. Разномастные княгини трубецкие в своём радушии, перенятом у местных жителей, могли ли таить опасность для нового поколения молодых, образованных, предприимчивых российских духовников?

Батюшка №2 внешне оказался полной противоположностью первому: свеже молодой, тощий, высокий, с хвостиком длинных волос, узколиц, в очках, интеллигентного вида, смешлив и ироничен, предельно образован, разговорчив, слегка картав, женат. Pовесница-жена в половину его роста, c круглой светловолосой головкой, неразговорчивая. Узнали, что иконописица.

Народ обрадовался и повалил в церковь.

Драма развилась стремительно.

Жительницы дальнего зарубежья, по прошествии лет слегка подзабывшие железную хватку родного государства, не сразу её распознали в поведении священника. Благоприобретённая в чужой стране привычка к демократическим свободам и вера в христианскую соборность сделали их наивными пред лицом русской церкви, смутили их женский ум. Конфликт имел идейную основу. Иллюзии очень скоро уступили место сожалению, сожаление – разочарованию, а затем короткая борьба за свои права и сдача рубежей.

Конфликт возник неожиданно и как бы на ровном месте. К тому времени закончились немногочисленные богословские разговоры с прихожанами за обеденным столом жилой части церковного дома, на чём навсегда исчерпала себя пастырская миссия нового батюшки, и погребена им заживо соборная инициатива по отношению к таким уже привычным для них обязанностям, как уход за библиотекой, занятия в воскресной школе, проведение праздников. Не сразу и не совсем поняли, что означает торопливый батюшка, убегающий от очередной просьбы прихожанки благословить церковное начинание. Оба земельных участка, на которые уже были выделены пожертвования неизвестных благодетелей, замерли в процессе покупки. Невнятная растерянность поселилась в чувствах прихожанок. Тем не менее, продолжал трепыхаться самодельный приходской листок.

Привыкшие к демократическим свободам женщины столкнулись с откровенной церковной диктатурой и оторопели.

«У кого деньги, тот и правит», – услышали прихожанки в устах священника уже подзабытую, но знакомую формулу, которую в церкви слышать отказывались. Ряды присутствующих на службе враз поредели. Зато пополнились ряды неверующих соотечественниц, которых батюшка по разным мирским вопросам приглашал на жилую половину дома.

Церковная община, зарегистрированная по местным законам, мало походила на свой российский вариант: в неё входили не сколько верующие, сколько имущие, в количестве, несравнимо меньшем действительному приходу. Однако батюшка, презрев такое обстоятельство, срочно собрал её, чтобы участники подписали не совсем понятную им петицию Московскому Патриарху. Что-то связанное с церковной землёй, но не совсем то, что они слышали об этом от батюшки прежде, и не совсем соответствующее действительности, которую наблюдали.