Книга Перемен. Судьбы петербургской топонимики в городском фольклоре.
Шрифт:
А в фольклоре образ его подруги, безответной Наденьки, позволял снизить оглушительную патетику большевистской демагогической трескотни до уровня заурядного фразерства тщеславных и амбициозных людей, игравших на подмостках революционного балагана роль спасителей человечества. Присутствие Надежды Константиновны удивительным образом все упрощало, все ставило на свои места. Было бы странно, если бы фольклор не воспользовался такой замечательной находкой.
Сразу после свадьбы Надежда Константиновна спрашивает Владимира Ильича: «И где мы, Володя, проведем медовый месяц?» – «В Разливе, Наденька, в шалаше. Только для конспирации со мной поедешь не ты, а товарищ Зиновьев».
На выставке висит картина «Ленин в Польше». На картине шалаш, из которого торчат две пары ног – мужские и женские. «Это шалаш в Разливе, – объясняет гид, – ноги принадлежат Дзержинскому и Крупской…» – «А где же Ленин?» – «Ленин в Польше».
Осторожное балансирование на грани этических дозволений иногда приводило к самым непредсказуемым последствиям. И тогда для достижения цели фольклору становились просто необходимы некоторые интимные подробности, которые делались элементами сложных метафорических конструкций, порою излишне грубоватых, а иногда и просто вульгарных. Да простят нас строгие блюстители нравственности, в фольклоре без этого не обойтись.
Тетя Надя шутки ради Ильичу давала сзади. Так и вышел тот трактат: «Шаг вперед и два назад».Крупская умерла накануне своего 70-летия. По официальной версии, от желудочного отравления. Однако фольклор утверждает, что это произошло после того, как она отведала торт, присланный ей Сталиным. Торт будто бы был пропитан ядом. Вспомните утверждение фольклора о том, что говорил Сталин о Крупской: «Если она будет неправильно себя вести, мы найдем другую жену товарищу Ленину».
Пройдет несколько десятилетий, и фольклор снизойдет до переоценки ценностей. Значение Надежды Константиновны Крупской окажется гораздо шире того, что представлялось раньше. Согласно современному анекдоту, на памятнике жене вождя появится мемориальная доска с признательностью от потомков: «Н. К. Крупской, не оставившей наследников. Благодарная Россия».
Кулибина, площадь
Конец XVIII века. В XVIII веке район Малой Коломны был достаточно хорошо известен. В народе его называли «Бугорки». Здесь находилось одно из многочисленных на территории тогдашнего Петербурга так называемых Козьих болот – мест, отведенных для выпаса домашнего скота. К концу XVIII века на этой заболоченной территории, между Дровяным переулком, Витебской и Псковской улицами, образовалась площадь, которую официально так и назвали: площадь Козье Болото.
1849. В 1847–1859 годах по проекту архитектора H. Е. Ефимова в Малой Коломне была построена церковь Воскресения Христова. Церковь возводилась по распоряжению Николая I в память прекращения эпидемии холеры в Петербурге. В народе этот коломенский храм по одному из приделов назывался церковью Михаила Архангела, или Малоколоменской. Церковь была знаменита тем, что нижняя ее часть представляла собой точную копию церкви Рождества Христова в Вифлееме. Уже во время постройки храма, в 1849 году, была переименована и площадь. Теперь она стала Воскресенской.
1952. В марте 1932 года церковь была закрыта и в том же году снесена. А в 1952 году, в период особенно острой борьбы с религией, Воскресенская площадь была переименована в площадь Кулибина, в честь выдающегося конструктора и изобретателя Ивана Петровича Кулибина. На месте снесенной церкви был разбит невыразительный, квадратный в плане сквер, очертаниями своими повторяющий контуры фундамента храма. В обиходной речи он называется «Квадрат».
Кутузова, набережная
1790– е. До середины XIX века этот отрезок набережной левого берега Невы самостоятельного названия не имел. Он входил в состав общей Дворцовой набережной, именовавшейся по Зимнему дворцу, мимо которого проходила.
1860. Только в 1860 году участок Дворцовой набережной в границах от Литейного проспекта до реки Фонтанки был выделен в отдельную городскую магистраль и назван Гагаринской набережной, по Гагаринскому пеньковому буяну, находившемуся на противоположном берегу Невы.
1902. В конце XIX века на Гагаринской набережной разместилось посольство Франции. Благодаря этому обстоятельству в 1902 году Гагаринская набережная была переименована. Она стала Французской набережной, по аналогии с Английской набережной, где находилось Английское посольство.
1918. После Октябрьской революции Французская набережная была переименована в набережную Жореса, в честь видного деятеля французского социалистического движения Жана Жореса, основателя газеты «Юманите», убитого французскими шовинистами в 1914 году.
1945. В 1945 году страна готовилась широко отметить 200 лет со дня рождения выдающегося полководца, победителя Наполеона в Отечественной войне 1812 года Михаила Илларионовича Кутузова. По иронии судьбы в 1812 году Кутузов жил в доме своей дочери, на Французской набережной, 30. Отсюда, назначенный главнокомандующим русской армией, он отправился к месту боевых действий с французами. Общество возлагало на Кутузова огромные надежды. С его именем связывались все будущие победы, вплоть до изгнания французских захватчиков с русской земли. Не случайно в Петербурге родилась поговорка: «Пришел Кутузов бить французов». Позже значение этой поговорки расширилось. Так стали говорить вообще обо всех, на кого возлагали самые сокровенные ожидания и надежды. В одной старинной солдатской песне, посвященной войне 1812 года, эти всенародные чувства приобрели еще и рифмованную форму:
Град Москва в руках французов. Это, право, не беда: Наш фельдмаршал князь Кутузов Отплатить готов всегда.Лахтинская улица
1798. В конце XVIII века эта улица, соединяющая Большой проспект Петроградской стороны с Чкаловским проспектом имела порядковый номер и называлась 11-й улицей. Но уже тогда, сначала в народе, а затем и в официальных документах, ее называли или улицей Петрова, или улицей Андрея Петрова, по дому и участку, принадлежавшему певчему Придворной капеллы Андрею Петрову. Впрочем, если верить фольклору, имя улице дал не сам певчий, а его жена Аксинья, будущая петербургская святая Ксения Блаженная.
«Житие» Ксении Блаженной в фольклоре началось с легенды о счастливой молодой паре, жившей на одной из небогатых улиц Петербургской стороны. Придворный певчий Андрей Петров и его жена Аксинья, «взятые словно живьем из романов Лафонтена», так любили друг друга, что и «представить невозможно». Вся Петербургская сторона смотрела на них с умилением. Но вдруг неожиданно, или, как говорили соседские кумушки, «ни с того ни с другого», Андрей Петрович умер, оставив 26-летнюю вдову. И с Аксиньей что-то случилось, будто бы «съехала с ума» от печали и горя. Вообразила, что вовсе не Аксинья она, а Андрей Петрович, что это она, Аксинья, умерла, а он только обратился в нее, а «в сущности остался Андреем Петровичем». Она переоделась в мужское платье и на свое прежнее имя не откликалась. Только когда к ней обращались: «Андрей Петрович», отвечала: «Ась?». Окрестный народ сходился смотреть на нее. Качали головами. Затем привыкли. И улицу, где она жила, прозвали улицей Андрея Петровича.