Чтение онлайн

Вот только некоторые эпизоды из этой области. В руках немецкого химика Роберта-Вильгельма Бунзена (1811–1899) взорвался запаянный стеклянный сосуд с соединением мышьяка. Ученый остался без правого глаза и сильно отравился. Руки Бунзена от работ с химическими веществами настолько огрубели и покрылись шрамами, что в обществе он предпочитал прятать их под стол. Но в лаборатории он демонстрировал их «неуязвимость», внося указательный палец в пламя газовой «горелки Бунзена» и держа его там несколько секунд, пока не распространялся запах паленого рога; при этом он спокойно произносил: «Смотрите, господа, в этом месте температура пламени выше тысячи градусов» (см. 8.3).

У французского химика Шарля-Адольфа Вюрца (1817–1884), президента Парижской академии наук, при нагревании смеси трихлорида фосфора PCl3 и натрия Na в открытой пробирке произошел сильный взрыв. Осколки поранили ему лицо и руки, попали в глаза. Удалить их сразу из глаз не удалось. Постепенно, однако, они стали выходить сами. Лишь через несколько лет хирурги восстановили Вюрцу нормальное зрение.

Французский физик и химик Пьер-Луи Дюлонг (1785–1838), член Парижской академии наук, дорого заплатил за открытие взрывчатого вещества нитрида трихлора Cl3N (см. 6.6): он потерял глаз и три пальца (см. 558). Дэви (см. 2.44), изучая свойства этого вещества, также чуть не лишился зрения.

Русский академик Леман (см. 1.7) умер в результате отравления мышьяком, попавшим ему в легкие и пищевод при взрыве реторты в лаборатории.

Немецкий химик Либих (см. 2.17) едва не погиб, неосторожно уронив пестик, которым растирал кристаллы в ступке, в металлическую банку, где хранился сильно взрывчатый фульминат ртути — «гремучая ртуть» Hg(CNO)2 (см. 6–54). Взрывом сорвало крышу дома, а самого Либиха только отбросило к стене, и он отделался ушибами.

Русский академик Ловиц (см. 2.21) в 1790 г. отравился хлором.

По этому поводу он писал: «Кроме длящейся почти восемь дней мучительной боли в груди случилось также, что когда по моей неосторожности… газ вышел в воздух, я внезапно потерял сознание и упал на землю».

Гей-Люссак (см. 1.45) и Тенар (см. 1.45) при одной из попыток получить калий путем нагревания смеси гидроксида калия KOH и порошка железа Fe по реакции

6KOH + 2Fe = 6К + Fe2O3 + 3Н2O

едва не погибли из-за взрыва лабораторной установки. Гей-Люссак провел в постели, оправляясь от ран, почти полтора месяца. C Тенаром произошла еще одна история. В 1825 г. он во время лекции по химии ртути по ошибке вместо сахарной воды сделал глоток из стакана, содержащего раствор сулемы (хлорида ртути HgCl2) — сильного яда. Он спокойно поставил стакан на место и хладнокровно объявил: «Господа я отравился. Мне могут помочь сырые яйца, принесите мне их, пожалуйста». Перепуганные студенты бросились по соседним лавкам и домам, скоро перед профессором высилась груда яиц. Тенар принял внутрь сырое яйцо, разболтанное с водой. Это его и спасло. Сырое яйцо — прекрасное противоядие при отравлении солями ртути.

Русский академик Никита Петрович Соколов (1748–1795) умер от отравления фосфором и мышьяком при изучении свойств их соединений.

Ранняя смерть Шееле (см. 2.7) в возрасте сорока четырех лет была вызвана, видимо, отравлением впервые полученным им циановодородом HCN (см. 6.2) и арсином AsH3 (см. 8.17), о сильной ядовитости которых Шееле не подозревал.

Русский химик Вера Евстафьевна Богдановская (1867–1896) погибла в возрасте двадцати девяти лет, пытаясь провести реакцию между белым фосфором P4 и циановодородной кислотой HCN. Ампула с этими двумя веществами взорвалась и поранила ее руку. Началось отравление крови, и через четыре часа после взрыва Богдановская скончалась.

Американский химик Джеймс Вудхауз (1770–1809) умер в возрасте тридцати девяти лет от систематического отравления монооксидом углерода СО (см. 7.14, 7.15), не подозревая о токсичности этого газа. Он занимался исследованием восстановления железных руд древесным углем:

Fe2O3 + 3C = 2Fe + 3CO^.

В ходе исследования выделялся монооксид углерода СО — «угарный газ».

Английский химик Уильям Круйкшенк (1745–1810) в последние годы жизни лишился рассудка из-за постепенного отравления хлором Cl2, монооксидом углерода СО и оксидом-дихлоридом углерода CCl2O (фосгеном), синтезом и изучением свойств которых он занимался.

Немецкий химик Адольф фон Байер (1835–1917), лауреат Нобелевской премии, в молодости синтезировал метилдихлорарсин CH3AsCl2. Не зная, что это вещество сильный яд, он решил его понюхать. Байер сразу начал задыхаться и вскоре потерял сознание. Его спас Кекуле (см. 235), вытащив Байера на свежий воздух. Байер был практикантом у Кекуле.

2.47. КАК АКАДЕМИК ВОЛЬФКОВИЧ ОДНАЖДЫ СТАЛ «СВЕТЯЩИМСЯ МОНАХОМ»

Семен Исаакович Вольфкович (1896–1980) — советский химик-неорганик и технолог. Он родился в с. Ананьеве на Украине. После окончания в 1920 г. Московского института народного хозяйства был почти 26 лет научным руководителем Института удобрений и инсектофунгицидов, занимаясь разработкой технологии производства минеральных удобрений и фосфора методом электротермической возгонки из апатитов и фосфоритов (см. 10.49).

В 1920 г. Вольфкович получал белый фосфор P4 в электрической печи в одной из лабораторий Московского университета на Моховой. Фосфор попал на его одежду и даже на ботинки. Когда ночью он шел из университета по почти не освещенным в то время улицам Москвы, его одежда излучала голубоватое сияние, а из-под ботинок высекались искры. Вскоре среди жителей Моховой улицы, да и по всей Москве стали передаваться фантастические рассказы о «светящемся монахе».

Белый фосфор светится в темноте, так как постоянно присутствующий над ним его пар окисляется кислородом воздуха с выделением света (см. 4.26; 5.72; 6.13).

2.48. ПЕРВЫЙ ДИРЕКТОР НОБЕЛЕВСКОГО ИНСТИТУТА СВАНТЕ АРРЕНИУС

Аррениус был первым директором Нобелевского физико-химического института в Стокгольме и членом комиссии по присуждению Нобелевских премий. Нобелевский фонд премий (см. 2.31) был официально утвержден на Королевском совете в Стокгольме в 1900 г., а в 1905 г. начал работу Нобелевский физико-химический институт, который Аррениус возглавлял до 1927 г. — до конца своей жизни.

Сомнения Аррениуса

В 1908 г. Аррениус в письме русскому химику Каблукову (см. 2.50), который представил кандидатуру Оствальда (см. 2.49) на присуждение Нобелевской премии, писал: «…Что касается до представления Оствальда, то оно, конечно, возможно, хотя его заслуги в области химии уже немного устарели, — если только Вы не хотите представлять его работы по энергетике… В учебниках Оствальда можно найти много оригинальных мыслей, но все же было бы трудно выдвинуть их в качестве оригинальных работ».

В 1909 г. Оствальду была присуждена Нобелевская премия по химии.

Сванте и его семья

Сванте-Август Аррениус (1859–1927) — шведский химик, член Шведской королевской академии наук, лауреат Нобелевской премии 1902 г. «За чрезвычайные заслуги в развитии химии и создании теории электролитической диссоциации» — родился в замке Вейк близ Упсалы в семье управляющего замком. Вскоре после рождения Сванте его отец переселился в город Упсалу, где занял должность квестора (казначея) в Упсальском университете. Отец Сванте владел небольшим имением, что позволило ему дать своим детям хорошее образование.