Чтение онлайн

С течением веков, образ разрушительного и незаконного зла стал в народном сознании увязываться с христианским Дьяволом или Сатаною. Отчасти этому способствовало то, что языческая традиция запрещала произносить имена своих злых богов, а христианская нет. Вот один из заговоров с обращением к нечисти, с целью разрушения: "Стану я, раб дьявольский, не благословясь, пойду из дверей в двери и выйду я во чисто поле, во дьявольско болото. Во чистом поле стоит ельничек, а на ельничке сидит сорок-сороков — сатанинская сила. А во дьявольском болоте Латырь бел камень, а на Латыре бел камне сидит сам Сатана. Поклонюся я самой Сатане и попрошу его "Ой же ты, могуч Сатана, как сумел свести мужа с женой (имена), так сумей и развести, чтоб друг друга не любили… '. Заметим, что Сатане может приписываться и женский род.

Из другого заговора: "…Пойду я в поле на травы зеленые, на цветы лазоревы. На встречу мне бежит дух-вихорь из чистаго поля со своею негодную силою, с моря на море, через леса дремучие, через горы высокие, через долы широкие…" Далее следует беззаконная просьба к вихрю, которою приводить не будем.

Дабы ввести человека в дурное состояние, делается следующее. Снимался с шеи крест и клался под пятку. При этом говорилось: "Отрекаюсь я от Бога и животворящего креста его, отдаю себя в руки дьяволам." Потом шепталось на соль: "Пристаньте к сему человеку (имя) скорби и икоты, трясите его до скончания жизни".

После крест достается из обуви и вешается на спину. В это время являются дьяволы. Через сутки должно переместить крест наперед, а соль бросить на дорогу, куда пойдет человек, на которого болезнь напускается. При этом приговаривая: "Как будет сохнуть соль сия, так и ты, (имя) сохни." Тогда дьяволы переходят на этого человека и начинают его мучить.

Суть этого магического дела в том, что на самом деле никаким дьяволам заговорщик себя не отдает, ибо он своему здоровью вовсе не враг! Буквально он обманывает их, принимая только на сутки, и то не во всего себя, ибо крест на спине. После этого он изгоняет их из самого себя посредством передвижения креста. Бесы вынуждены собраться в соли, которая до времени становится их носителем.

Если бы крест был только христианским символом, едва ли бесы обращали на него внимание. В данном случае крест работает как древний языческий оберег. Крест есть символ добываемого огня. Наложенная на крест идея мученичества какого-то человека, не дает ему никакой дополнительной силы, и может только ослабить его действие.

Заметим еще, что один мой хороший знакомый всерьез обратил мое внимание на то, что в городах зимой соль сыпят. Только ли это для уборки льда? Или власти производят колдовскую обработку населения?

11. Приведем так же старые песни о смерти, которые передают ее народное понимание.

Идет Смерть по улице,

Слава те!

Несет блин на блюдце,

Слава те!

Кому кольцо вынется, тому сбудется,

Тому сбудется — не минуется! (Тульская губ.)

Куда лес погнулся, туда галки полетели!

Дово лело, ладо мое!

Кому вынется, скоро сбудется — не минуется! (Калужская губ.)

Сидит петух на шесте,

Лады!

Висят косы до сырой земли

Лады!

Кому поем, тому — с добром,

Лады!

Тому сбудется, не минуется,

Лады! (Новгородская губ.)

Белю побелю бело полотно!

Это сбудется да не минуется. Илею! (Костромская губ.)

Стоит корыто — вторым накрыто!

Ладо мое! Ладо мое!

Чья-то вынется — правда сбудется! (Калужская обл.)

По этим песням можно понять, что смерть понималась как выпавший человеку жребий, но не как нечто изначально и давно предписанное.

Человек знает, что ему не миновать смерти и разрушения тела. Язычество говорит ему не только о бессмертии его человеческого духа, но и о том, что ценностью выше его жизни являются жизнь и традиция его народа. И если традиция хранится как высшая ценность, то народ оказывается бессметрным и не подверженным мраку, а последующее рождение хранителя традиции на своей земле окажется благодатным.

12. На этом кончается узел «Боги мрака», но хотелось бы сделать дополнение, в связи с тем, что автору довелось случайно услыхать одну современную мифологему. Суть ее в том, что в раскольничьей Кормчей книге написано, что царь Петр и его царство есть не просто царство Антихриста, но кощное, Кощеево царство, стремящееся вытеснить истинное бытие в иномирье. Слуги Кощеевы — чиновники и офицеры есть заложные покойники, творящие кощееву волю. Добиться чего-то в кощном государстве может лишь заживо мертвец, а нормальные живые люди в нем ничего добиться не могут, ибо их из государственных заведений обязательно вытесняют, да они и сами из них убегут.

Царствие это и ныне стоит на Руси, и переходит лишь в новые образы. Стоять этому царству 333 года. Наша современная власть так же еще есть власть кощная, мертвая и мертвящая. Но для живущих уже появилась надежда. И остается удивляться, что Кошей — правит и мертвит, а умертвить, казалось бы, беззащитный народ не может.

Надо признать, что эта мифологема оправдывается нашим традиционным мировоззрением. Сегодня нами правит мертвящее, но не всесильное зло. В частности, на этом построен сюжет книги Льва Черепанова «Леснина», где мертвящее Природу зло имеет социальное лицо и представлено образом Кощея.

Ярило

1. Смерти противоположны движение и жизнь. Ярило — бог мужского начала, бог — оплодотворитель. Бог дающего жизнь движения. С одной стороны, он прост и понятен. С другой нельзя переоценить его значение в Природе.

Вероятно, в глубокой древности, он и понимался как Род, как тот, кто изначально породил через Рожениц весь живой мир. И сегодня мы не можем понимать Ярилу иначе как ипостась Рода, отделившуюся от него и сошедшую в мир для его бессмертия.

Ему жертвовали по случаю свадеб. Вместе с этим, Ярило несет весенний свет и тепло, несет юную, стремительную, возбужденную силу. Это любовная страсть, это и солнечный жар, это и неистовство битвы.

Воинам, поклоняющимся Яриле, он дает легкость, быстроту движений и бесстрашие. В этом смысле Ярило — бог, близкий к Перуну, и ему должны были поклоняться древние князья. Но главный и древнейший его образ — все же образ природного мужского начала. Это столь же архаичный бог, как Роженицы и Мокошь.

Видимо, уже к концу первого тысячелетия, культ Ярилы уже не связывался с жреческим глубокомыслием и оставался на уровне народного праздника. Поэтому нет упоминания об идоле Ярилы в официальных пантеонах. Но каждое идольское изваяние так или иначе несет его образ. Помимо этого прямого подтекста, идол Ярилы специально изготовлялся ежегодно лишь для его демонстрации и символических похорон.

2. Ежегодное рождение и смерть богов естественны для язычества, и в обоих случаях отмечаются праздниками. Рождение, приезд Ярилы, приходится на май. Расцвет его сил примерно на 4 июня. А умирание и похороны — его уход обратно на небо, в конце июня, когда зрелое лето входит в свои права, и оплодотворяющее начало сделало свое дело. В разных местах Руси, эти события происходили в разное время. Их ожидали как годовое торжество. Праздники и время Ярилы приходится на русальные недели.