Книга Равновесия
Шрифт:
Он хмыкнул:
– Я предупреждал. – И добавил после паузы. – Раз ты больше ничего не хочешь знать, то открой мне свой секрет.
Я уже и забыла, что тоже обещала кое-что рассказать. Шок, после увиденного немного отступил, но чувство подавленности еще присутствовало, и я безучастно ответила:
– Да нет особого секрета. Это всё моя защита. Пока она со мной, мне тепло, сухо и сыто. И ни один демон или сивирин не может ко мне подступиться.
– И как она работает?
– Я не знаю. Об этом не написано в Книгах. Никто раньше так не делал, поэтому этот феномен пока не изучен нами.
– А у тебя значит получилось? – С недоверием переспросил Нагаш. И я рассказала ему, когда и как это произошло. Но на этом он не успокоился:
– Я хочу узнать принцип создания защиты. Как её ставить?
Я задумалась, а не слишком ли много он хочет знать? Увидев, как он способен исковеркать информацию, я опасалась, что и эти знания, он может использовать против меня. И ответила его же словами.
– Прояснение этих вопросов не входит в пункты нашего маленького соглашения, заключенного за ужином. Ты становишься слишком любопытным.
Он захохотал:
– Ты абсолютно права. Но я не могу с этим ничего поделать, такова уж моя натура. Любопытство – моя маленькая слабость, это мой внутренний демон.
По возвращении в замок, Нагаш попрощался со мной и передал под надзор провожатого. Тот отвел меня обратно в мою «келью». С уже до боли знакомым скрежетом захлопнулась дверь, и повернулись в замке ключи. Я опять взаперти, а ведь Нагаш извинялся за такие условия и обещал, что предоставит мне одежду и еще что-то. Опять обманул, а я даже не заметила. Наверное, решил проверить, как долго защита способна оставлять меня в живых.
Глава 15. Точка невозврата.
Я долго не могла уснуть. Образы тел, плавающих в непонятной жидкости, преследовали меня полночи. Наконец, веки сомкнулись. Первый раз за все время моего пребывания здесь, мне снился сон. Я стояла одна на огромном поле, в непроницаемом тумане. Совершенно ничего не было видно. Под ногами мокрая от росы трава, вокруг холодно и зябко. Я не понимала, что я здесь делаю, но точно знала, что мне нужно куда-то идти. А вот куда и зачем не могла вспомнить, как не старалась. Ощущение враждебности и страха витало в воздухе. Постоянно казалось, что вот-вот из тумана выйдут демоны. Может посидеть так тихонечко и подождать, пока туман рассеется или я вспомню, куда мне идти?
Вдруг вдалеке послышались голоса, и я инстинктивно присела в траву. Голоса приближались, но их пока не возможно было различить. Все, что я слышала – люди что-то выясняли и даже вроде спорили. Постепенно слова становились все четче, а голоса яснее. И я неожиданно стала их узнавать. Женский голос в отчаянии простонал:
– Я не могу до нее достучаться. – Это же Ини. Я выскочила их травы и стала озираться по сторонам. Откуда идет звук?
– Я не доверяю ему. – Игорь. Говорит грозно и уверенно. – Наверняка, это очередная ловушка.
– У нас нет другого выхода. Мы должны попытаться. – Звонкий голос Алёнки. – Без тебя нам не справиться.
И опять Игорь:
– У нее что-то случилось, я знаю. Я чувствовал её страх.
– Страх смерти и опасности? – Спросила Ингрит.
– Нет, скорее отчаяния и какого-то непонятного отвращения.
– А ты видел? Видел её глазами?
– Нет, у меня как будто отключилась эта функция, не понимаю в чем дело. Может, потому что она далеко?!
– Странно. – Немного подумав, заключила Ингрит.
– Мы должны попытаться, дружище. – Протянул Ларс. – У нас еще есть время подготовиться и предусмотреть все неожиданности. Ты с нами?
Игорь тяжело вздохнул:
– Конечно, я с вами. Какие могут быть вопросы.
Ну где же они? Почему я их не вижу и не слышу шагов, ведь голоса раздаются совсем рядом. Я стала их звать:
– Игорь? Где вы? Ингрит? Алена? Слышит меня кто-нибудь? Вы где?
– Тихо, тихо, Катён, успокойся! Я с тобой! – Раздался еще один голос прямо над ухом. Но он не принадлежал никому из моих друзей. Это был Кирилл.
– Кирилл? Где ты?
– Я здесь. – В этот момент я ощутила чьё-то теплое прикосновение на своем плече. – Проснись.
Память о реальности начала ко мне возвращаться. Я же сплю в заточении в замке у Нагаша. Но как Кирилл мог здесь оказаться? И почему он меня трогает, я же должна быть в защите? Или я все еще сплю? Надо проснуться.
И уже на самом краю сна я, как сквозь толстое одеяло услышала голос Ини:
– Подождите, кажется, она меня зовет. Катя?!
Чья-то рука все настойчивее трясла меня за плечо и голос Кирилла шептал:
– Да проснись ты, Катя! Надо спешить! Вставай!
Я открыла глаза, и остатки сна свалились с меня окончательно. Надо мной наклонялся Кирилл:
– Вставай скорее!
– Что случилось? – Ничего не понимая, спросила я, вскакивая с кровати.
– Я пытаюсь вытащить тебя отсюда и вернуть домой. Пошли.
Он схватил меня за руку и повлек за собой к выходу. Дверь была нараспашку, охранники в бессознательном состоянии лежали, аккуратно прислоненные к стене. Мой спаситель тащил меня вперед. На ходу я запоздало удивилась тому, что моя защита на месте, несмотря на то, что Кир держит меня за руку. Это что-то новенькое:
– Кирилл, я же в защите, как у тебя получается до меня дотрагиваться?
– Не знаю. – Зашептал он. – Тише, пожалуйста. Лучше помолчи, пока мы не выберемся из замка.
Я захлопнула рот и отдалась на волю случая и Кирилла. Стараясь ни о чем не думать, я, то неслась, то кралась за ним по коридорам, повторяя его движения. Иногда он останавливался и прислушивался, потом резко менял направление. Один раз нам пришлось спрятаться в первой попавшейся комнате. Дрожа от страха быть пойманной, я сжимала руку Кира крепче, слушая чьи-то шаги за дверью. Наконец, оказавшись на улице, Кирилл остановился и зашептал мне на ухо:
– Видишь камеры на столбах?
Я кивнула.
– Они двигаются. Нам придется проходить их мелкими перебежками. Внимательно слушай меня и никакой самодеятельности, хорошо?
Я опять кивнула, боясь сделать лишнее движение без разрешения. Страх буквально парализовал, но я уговаривала себя доверять Кириллу, твердила, что все будет хорошо. Ночное видение не давало покоя, но мысли в голове путались, и я никак не могла сосредоточиться на том, что увидела во сне. К тому же у меня было миллион вопросов к моему освободителю, но и они застывали в голове, не желая выплывать наружу.