Чтение онлайн

Раввин поднялся. Он весь дрожал. Он сказал папе:

— Готовься к обрезанию, Файвл. Советую тебе назвать его Шмуэл-Аба, так же, как его звали в раю.

Отец согласился:

— Конечно, Шмуэл-Аба, как же еще?

Мама меня больше не спускала с рук. Богач и даян простились с папой:

— Тебе досталось сокровище, Файвл. Береги его как зеницу ока. Такой парень, как твой Шмуэл-Аба, настоящий клад.

Мама обнимала меня и целовала. В ее прекрасных глазах блестели слезы.

— Золотце ты мое, жемчужинка моя, Шмуэл-Абеле!

Гости поцеловали мезузу [121] . Раввин громко сказал: «Спокойной ночи! Даст Бог, увидимся на обрезании, Файвл».

Мама уложила меня в колыбельку. Папа еще долго ходил по комнате. Его тень недоверчиво ковыляла за ним по стене.

Ицик Мангер (1902, Коломыя, Галиция — 1969, Хедера, Израиль) — крупнейший еврейский поэт, писал на идише. Детство провел в Черновцах, затем жил в Яссах, Бухаресте, Варшаве, Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Умер в Израиле, куда переехал незадолго до смерти.

Имя Мангера носит израильская литературная премия, вручаемая писателям, пишущим на идише.

На протяжении всей жизни любимым жанром Ицика Мангера оставалась баллада. Его итоговый сборник, изданный в 1952 году, так и называется «Песня и баллада». В 1930-х годах Мангер написал книгу баллад «Медреш Ицик (Толкование Ицика)». В этих балладах, гротескных, комических и грустных одновременно, персонажи Библии помещены автором в контекст повседневности восточноевропейского местечка.

Мангер много работал для театра и кино, писал критические и литературоведческие эссе. Но прежде всего Ицик Мангер — истинно народный поэт, на стихи которого написаны десятки песен, многие из которых звучат до сих пор.

Мендел Рейф (1910, местечко Красное, Галиция — 1942, лагерь уничтожения Белжец) — иллюстратор, карикатурист, сотрудничал в сатирических журналах «Хохол» (Львов) и «Шпильки» (Варшава).

Дотроньтесь указательным пальцем до кончика носа, затем проведите вниз, и вы нащупаете ложбинку на верхней губе. Нащупали? Это оттого, что специально обученный ангел щелкнул вашу душу по носу снизу вверх, когда вам предстояло родиться, — вот и осталась вмятина.

Души, как известно, обретаются у Бога в вышних. Оттуда их отправляют на Землю одну за другой, по мере того как рождаются люди, туда же души и возвращаются. Душа, пока она в раю, знает, ясное дело, всю Тору на зубок, но перед воплощением должна ее забыть. Иначе в чем же будет собственная заслуга человека, который потом должен посвятить свою жизнь изучению Торы. Так вот, чтобы душа все-все забыла, ей и дают пренатальный щелчок по носу, хотя есть ли у души нос — точно не известно.

Одной довольно шкодливой душе удалось такого щелчка избежать, а что из этого вышло, вы, вероятно, уже прочли. Вышло нечто невообразимое…

У бурлескного романа Ицика Мангера, казалось бы, почтенная литературная родословная: от мистических апокрифов вроде «Хождения Богородицы по мукам», «Божественной комедии» и до сатир типа «Путешествия на Луну» Сирано де Бержерака и «Микромегаса» Вольтера. Мировая литература знает немало примеров того, как земная душа, во плоти или бесплотная, не только добиралась туда, но и возвращалась оттуда, откуда никто (по мнению Гамлета) не возвращался. Но такого, чтобы обитатель райских кущ свалился на землю с последними райскими известиями — такого еще не бывало.

Бурлеск (или ироикомическая поэма) как жанр был характерен для XVII–XVIII веков. Роман Ицика Мангера «Удивительное жизнеописание Шмуэл-Абы Аберво» обладает многими признаками бурлеска, но его соответствие особенностям этого устаревшего и, кажется, вымершего вместе с басней жанра неполное и странное.

Во-первых, «Жизнеописание» принадлежит не только ироикомическому, но и, если так можно выразиться, ироилирическому жанру. В нем есть и простодушие фольклора, и иронический рационализм «вольтерьянства», и «романтическая ирония», и тоска по утраченной цельности, присущая символистам. Все время помня о всей европейской литературе (а эта-то память не дает иным писателям и слова сказать в простоте), Мангер все же находит силы и смелость писать просто, естественно и, если так можно выразиться, «чувствительно», не боясь обвинений в банальности. В результате комическое, точнее, пародийное, то есть ставшее комическим от многократного повторения, снова обретает свое лирическое первородство.

Во-вторых, сам роман построен во многом как сценарий кабаре (кабаре в XVIII веке, кажется, не было). В нем пародируется не только литература, но и театр, и даже кинематограф. Это как жанровые пародии на мелодраму (сцена с Адамом и Евой, глава «Ночь в имении царя Давида») и балет (та же глава), так и пародии на отдельные произведения: знаменитую оперетту А. Гольдфадена «Колдунья» (глава «Фокусники в раю») и модный, вышедший на экраны незадолго до завершения «Жизнеописания» мультфильм У. Диснея «Белоснежка», с главной героини которого явно списана белокурая Анеля.

У потерянного рая, каким его изображает Мангер, есть еще одно измерение — биографическое. Райский город с его площадями и аллеями, с кварталами вилл и бедняцкими предместьями — это во многом австрийский Черновиц (современные Черновцы), город, в котором прошло детство поэта. Например, когда удается вернуть Шорабора, праведники заводят хоровод на площади, которая в оригинале названа Рингплац. Так, по образцу столичной Вены, называлась главная площадь Черновица. Соседствующий с еврейским раем «гойский» рай населен не поляками-католиками и не галицийцами-униатами, а православными украиноязычными буковинскими русинами. Да и до турецкого рая из Буковины недалеко: ведь еще в XIX веке турки правили соседней Молдовой. Наконец, самая яркая черновицкая примета в книге — фамилия ее главного героя, странное черновицкое словечко «Аберво» (см. об этом подробней в примечаниях).

Но кроме литературных, театральных и биографических контекстов у «Удивительного жизнеописания» есть еще один — пророческий. Роман о потерянном рае, о рае, откуда тебя выставили пинком, был закончен в 1939 году. Первое издание вышло в свет в Варшаве за пару недель до того, как первые немецкие бомбы упали на город. Рай еврейской Восточной Европы, о котором вслед за Шмуэл-Абой можно сказать, что «у него есть изъяны, но все равно он прекрасен», оказался потерян навсегда.

С тех пор, как было написано «Удивительное жизнеописание», прошло без малого 70 лет. С каждым годом мир еврейских местечек все больше становится мифом, а значит, с каждым годом дистанция между мемуарами уроженца рая и воспоминаниями уроженцев этих местечек все меньше. И теперь, представляя книгу русскому читателю, переводчики могут с полным правом повторить слова ее автора: «Это не воображение, уважаемые, а чистая правда».

Аман — главный отрицательный персонаж Книги Есфирь. Имя Амана стало нарицательным для всякого злодея.

Бима — подиум в центре синагоги, на котором помещается кафедра для чтения свитка Торы. С бимы также произносят проповеди, делают объявления и т. п.

Гавдола — обряд разделения между праздником, например субботой, и буднями.

Гемора — комментарий на Мишну, центральную часть Талмуда. Мишна и Гемора вместе составляют Талмуд — собрание устного учения (II в. до н. э. — V в. н. э.), который содержит в себе как галахические, т. е. законоучительные, так и агадические, т. е. повествовательные, фрагменты.